Чтение онлайн

Идеально сложенная фигурка, пышная грудь и осиная талия, идеальные ножки и ровная фарфоровая кожа. Каждый жест, весь вид её, статен и приковывает взгляды. Черты лица правильные и аристократические, чувствуется благородное происхождение. Ростика небольшого, а рядом с Умберту она кажется совсем девочкой. Пронзительный зеленый взгляд и дерзкая улыбка. Яркий макияж делал её более взрослой и более стервозной.

Она, растянувшись на чёрной простыни с наслаждением курила, потягивая дым из мундштука. Это добавляло ей грации и распущенности в то же время — эдакий ангелок с дьявольским хвостом и без души. Мэри или Мария Романова, племянница последнего русского императора. Умберту спас её жизнь, он же дал ей невероятные силы. Её внешность соблазняет не только смертных, но все знают, что это женщина Умберту и никто не смеет подходить ближе.

Девушка откровенно разглядывала мужчину, что стоял перед нею, и мягко выпускала дым.

— О, Умберту, как можно прятать такое тело в рясе папы римского? — Промурлыкала девушка, коварно улыбаясь. — И, всё же, идеальный план — держать людишек недалеко от монастырей. Весьма глупые и наивные существа.

— Самое прекрасное — это вытягивание их душ прямо из кабинок для исповеди. Такие жалкие, приходят каяться в своих грехах… — Демон прищурился, припоминая то наслаждение. — Каются, и тут же продолжают жить, как жили. Их души уже не так привлекательны как раньше.

— Падре, прошу вас принять мою исповедь.

— Да, дочь моя, сейчас только надену рясу… — С насмешкой ответил демон.

— Да это ведь скучно, я хочу что бы вы приняли мою исповедь прямо так! — Издевательски промурлыкала Мэри.

— М-м-м… ты же понимаешь, что ты очень грешная девочка и мне придется наказать тебя… — Глаза Умберту зажглись дьявольским пламенем, и он направился в сторону кровати.

Мужчина на ходу осушил остаток вина в бокале, и поставил бокал на столик. Девушка лежала неподвижно, покуривая и внимательно следя за демоном. Он в два шага оказался возле неё, и, отобрав мундштук, в один затяг докурил её сигарету, затушил и положил на тумбочку. Рывком демон прижал девушку к себе, жадно и порывисто впился в губы поцелуем, грубо сминая…

Неожиданно из камина раздался голос.

— Хозяин хочет видеть Вас, мой господин. — В горящем пламени появился небольшого роста, горбатый и с большим носом человечек — гоблин.

Многие века этот народец был в рабстве и служил здесь. Озлобленный и жестокий народ, живущий некогда под землёй. Их глупый король поверил в обман демонов и, не сумев распознать их козней, ослепленный магией, поставил подпись на грамоте, в которой говорилось, что они по доброй воле соглашаются служить Люциусу до скончания веков. Гоблины ненавидели демонов, но служили им связанные договором.

Услышав голос слуги, мужчина зарычал словно зверь, прервав поцелуй.

— Пошёл вон! Скажи, что сейчас буду. — И недовольно упал на спину рядом с девушкой. — Продолжим, когда вернусь, отец ненавидит ждать, видимо что-то серьёзное, раз он позвал за мной.

Мимолетно поцеловав девушку, он надел брюки и скрылся в огне камина.

Сын застал отца мерящим шагами рабочий кабинет.

— Извини, что не вовремя. Дело серьёзное. Я вообще-то думал, Мэри придёт с тобой. Она мне нужна. — Люциус словно читал мужчину. — Как так вышло, что вы упустили мальчишку? — Тёмный князь бросил на стол перед сыном фото белокурого паренька, так похожего на ангела, с таким детским невинным взглядом.

Умберту взглянув на фотографию перекосился.

— Святоша, значит, где-то я уже видел его… — Задумчиво произнёс демон, вглядываясь в фото.

— Как ты смог прозевать его рождение? Ты хоть понимаешь, что теперь он неуязвим, пока чист и невинен. Люди Кальдаруса уже пытались устранить его, но пацанёнок слишком верит в добро. Так верит, что для нас это становится проблемой. — Люциус вновь сел за свой стол и медленно начал постукивать пальцами.

— Простите, Ваше тёмное величество. — Умберту понял, что это его большая оплошность. — Я всё исправлю.

— Ты — не исправишь. Мы бессильны перед ним, даже я, увы. Но поможет твоя девчонка. Я помню, как она сломала его предка. Думаю, этот тоже не станет для неё проблемой.

От этих слов Умберту стал мрачнее тучи.

— Отец, я не хочу, что бы моя Мэри выполняла эту работу. У тебя куча прекрасных демониц. Почему именно она должна?..

— Потому что у неё ещё не было ни одного промаха. Эта девочка словно рождена для подобного, а дело весьма и весьма серьёзное. И довольно об этом, у каждого свои функции, ты сам прекрасно знаешь. Угомони своё чувство собственности. Мария становится твоим слабым местом, а нам этого не позволено! Мы не глупые людишки. Так что, иди и объясни ей, чего я хочу.

Умберту знал, что спорить с отцом нет смысла, к тому же, скорее всего, сейчас Люциус был действительно прав, и потому Умберту, нехотя повинуясь, отправился к девушке.

…

Первое, что бросилось в глаза — какое-то мёртвое оцепенение природы.

На поясе у Елисея висел охотничий нож, имелся лук со стрелами для охоты… На кого? Ни зверя, ни птицы. Лес умер, мир умер… А запас еды в рюкзаке вовсе не так велик.

Он шёл и шёл, почти целый день, останавливаясь лишь затем, чтобы свериться с компасом и картой, и вот, когда уже начало темнеть, парень опустился на поваленное бревно, достал, было, свёрток с хлебом…

Что-то хрустнуло под ногою, он посмотрел, и, отпрыгнув, перекрестился. Череп. Человеческий, детский совсем. Он был абсолютно гладким. А рядом другие черепа и кости. На некоторых оставалось гниющее мясо и лоскуты слезающей коричнево-серой какой-то кожи. И запах… Запах гниения. Как не ощутил его он сразу?.. Видимо, слишком устал.

На деревьях висели трупы, гнили, разлагались, и птицы их не клевали — птиц не было, не было даже мух.

— Упокой, Господь, их души… — Шепнул парень, и, спешно спрятав хлеб, зашагал прочь от проклятого этого места.

Хотя, он сомневался, что на момент смерти в тех людях всё ещё были души.

Елисей вздохнул. Несмотря на то, что злоба и разврат погубили людей, люди всё ещё продолжали предаваться разврату.

Другие дети и подростки не принимали его — для них Елисей был слишком правильным. Он никогда никого не оскорблял, не участвовал в драках, не воровал еду и строго осуждал воровство, а больше всего над ним смеялись за то, что отношения с девчонками он считал пороком.

— Эй, праведник, поди, дрочишь ночи напролёт, ещё ладони не стёр до кровавых мозолей?! — Смеялись над парнем сверстники.

Елисей не обижался, он вообще не знал что значит "дрочишь" и о сексе в принципе представление имел смутное.

Зато парень зачитывался житиями святых и наизусть знал все молитвы. Девчонки тоже пытались его задирать — им было обидно, что такой красавец даже и не смотрит в их сторону.

Люди… Мальчик был не такой, как все эти люди, но страстно, всею душой хотел людям помочь, спасти их, и, в первую очередь, спасти от самих себя.