Демоница и Девственник
Шрифт:
Он брёл, до тех пор, пока не услышал журчание ручья. Вода. Вода — это чистота и сила.
Огромная полная луна освещала безжизненный мир. Елисей опустился на камень. Ручеек был небольшим, прозрачным, и вокруг всё чисто и спокойно. Парень вновь вспомнил о том, что неплохо бы было поесть, ведь с самого рассвета он держался на одной лишь воде.
Елисей открыл рюкзак, и сейчас, в свете луны, увидел какой-то незнакомый и довольно объёмный свёрток. Внутри лежали тонкие пластины вяленого мяса, довольно много, несколько толстых ломтей сыра и печеные картофелины. Елисей явно этого не брал, а мясо и сыр в доме и вовсе появлялись лишь по огромным праздникам.
На дне свёртка лежала записка, крупным неровным почерком на сером клочке бумаги: "Береги себя, сынок! Верю в тебя и люблю. Твоя мама".
Елисей улыбнулся, и на сердце сразу стало тепло — он вообще не знал, что мать умеет читать и писать — это умение теперь обязательным не было, особенно среди женщин.
…
Деревья, поля, степи… Всё мертво и уныло. Парень шёл уже третий день, и за это время так ничего и не произошло — один мёртвый и унылый пейзаж сменял другой такой же.
В своих мечтах и грёзах он видел себя этаким героем, который прорывается сквозь толпы чудовищ, усмиряя адских тварей святым словом, но…
Не было ни толп, ни чудовищ — вообще ничего не было. Да, иногда попадались останки людей, или каких-то животных, а вчера вечером ему удалось изловить и зажарить крупного весьма зайца, поел, оставил мяса про запас, и, собственно, это всё — более с ним ничего не случалось.
Елисей совсем уж было заскучал, как вдруг земля у него под ногами начала сменяться каким-то ровным гладким серым камнем, образовалась целая каменная дорога, он пошёл по ней, и вдруг замер в изумлении.
Перед ним раскинулось огромное поле, покрытое таким вот камнем, а на нём…
— Это же… — Елисей в изумлении рванулся вперёд.
Те самые крылатые механизмы! Огромные, блестящие, стальные птицы… Да, они похожи были на бумажных журавликов, что вешают над колыбелями младенцев. Но в этих стальных громадах чувствовалась сила и мощь! Огромные крылья, прекрасное тело, крепкие колёса.
Как же эти чудовища летят?!
Елисей долго бродил среди огромных машин, к одной из них была приставлена чудная металлическая лестница на колёсах, парню даже удалось забраться внутрь, он посидел на великолепных мягких стульях, посмотрел в круглые окошки, и в большие окна впереди, подёргал рычаги и кнопки, но большая птица спала и не желала оживать.
Тогда Елисей выбрался из механизма, и решил, было, продолжить путь, как внимание его привлекли непонятные шкафы со стеклянными дверцами, в них лежало что-то в упаковках и пакетах. Он дёрнул дверь, и та легко подалась. «Чипсы» — прочитал парень на пакете, упавшем ему в руки, так же, там были непонятные письмена на неведомом языке и яркие картинки — очень красиво.
Тщательно изучив, и по надписям поняв, что это съедобно, Елисей открыл пакет и принюхался. Пахло странно. Он всё же взял две непонятные пластинки, пожевал. Стружка? Опилки? Он сморщился и сплюнул — оно было слишком солёным, да и вкус весьма его удивил.
А вот пища с надписью «шоколад» и «шоколадный батончик» пришлась ему весьма по вкусу, он набил ими рюкзак, наелся до тошноты, и, прихватив ещё бутылок с надписью «вода питьевая» зашагал прочь.
На краю каменного поля он вновь обернулся на диковинных птиц. Был примерно полдень, и они поражали своим великолепием, словно сверкая среди серости дня.
Елисей шёл, и улыбался, глядя в небо, и представляя, как такая стальная птица рассекает эти тучи, и из разреза льётся свет. Но небо было пустым, и птиц в нём не было, совсем, никаких.
…
Ещё два дня пути, и вот, перед ним возникли какие-то домики. Поселение? Может, здесь ему встретятся люди? Интересно, какие они?
Елисей ускорил шаг. Вот только… Ожидания его оказались напрасны. Домики пустовали, селение было мертво.
Парень обходил за домом дом, в поисках чего-либо, что могло бы ему пригодиться, но, увы — дома были пусты абсолютно. Тут не осталось ни единого следа пребывания живых людей, всё чисто, уныло, голо…
Не было даже мусора, не было костей и черепов, в домах не было мебели — лишь гладкие стены.
И вдруг, зайдя в очередной пустой домик, Елисей услышал женский крик. Сначала он решил, что ему показалось, но нет — крик повторился, и, кажется, он был совсем рядом.
Елисей выхватил из ножен охотничий нож, и бросился на улицу, петляя среди домов, и ища ту, которой, как он думал, сейчас нужна была его помощь.
Глава 5
Вскоре перед глазами парня предстала картина — трое сильных здоровых мужиков куда-то тащили тоненькую хрупкую девчонку, а та вырывалась и кричала.
— Эй вы! — Крикнул Елисей, не испугавшись ни на минуту. Его не беспокоило, что каждый из этих мужчин сильнее его, как минимум, втрое. — Отпустите немедленно девушку! Мне кажется, она с вами идти совсем не хочет. — Парень нахмурил брови.
И тут один из мужиков оскалился, показывая длинные клыки. Демоны! Точно, ведь у них даже видны хвосты. Так вот они какие… Елисей достал из кармана пузырёк со святой водой, истинно святой, с древнейших времён хранимой, смочил ею нож, и кинулся на демона, державшего девушку. Удар ножом, и демон взвыл, от кожи его пошёл пар. В глазах остальных мелькнуло явное удивление — не того они ожидали от сопляка. И, едва Елисей шагнул в их сторону, двое уцелевших схватили третьего и исчезли.
— Трусы! — С задором в глазах крикнул мальчишка. А потом, вдруг вспомнил о девушке и повернулся к ней.
На мгновение Елисей остолбенел — таких красавиц он не встречал отродясь, прекрасные длинные русые волосы, идеальнейшая фигура и изумрудные глаза, и лицо, лицо ангела… На вид девушка была его ровесницей. Парень тряхнул головой, прогоняя странную робость и неведомые ранее мысли, улыбнулся и спросил:
— Ты в порядке?
Девушка бессильно сидела на земле и потирала запястья, а на глазах застыли слезы. Длинный сарафан в пол был разорван на одном плече и открывал полноватую грудь, она, кажется, не замечала этого. Фарфоровая кожа и испуганный вид. Девушка, будто, даже не сразу поняла, что мучителей её больше нет, и перед ней стоит человек.
— Ну вот, теперь синяки будут! — Промурлыкала она капризным тоном, словно это всё, что её волновало сейчас.
И лишь услышав озабоченный голос парня, будто очнулась. Подняв свои изумрудные большие глаза, и слегка наклонив голову вбок, она с интересом рассматривала высокого худенького паренька с небесно-чистым взглядом. Белокурый, и с такой по-детски невинной улыбкой, что первым порывом было фыркнуть, но нож в руках отталкивал и пугал. Она посмотрела на него робко и ответила как-то невпопад: