Чтение онлайн

Я ничего на это не отвечаю. Когда он наконец вонзается в меня мощным толчком, достигая самого дна, мои глаза закатываются от одного только облегчения, и цунами ощущений почти мгновенно проносится по всему моему телу. Всхлипы сотрясают меня, из глаз текут слёзы совсем иного рода, чем раньше. Обильные, разбавленные — из тех, что очищают и не обжигают. Мой мгновенный глубокий оргазм становится освобождением во многих смыслах, а не только в одном.

Снова прижав пальцы к моему клитору, Сайлас помогает мне растянуть его как можно дольше, подбадривая мягко сказанным:

— Вот так.

И, переживая судороги во всём теле, я обнаруживаю, что моя решимость сбежать от него колеблется.

Что, если спасение — это совсем не то, чего я хочу?

— Ты садист, — говорю я Сайласу, когда он падает рядом со мной, но в голосе больше удовлетворения, чем обвинения. — Это была пытка, ты в курсе?

— В курсе, — сухо уверяет он, затем берёт крошечный ключик с прикроватной тумбочки, приподнимается на локте и отпирает наручники.

— Я не жалуюсь, — потираю запястья и устраиваюсь поудобнее на подушке. — Последние несколько дней ты другой, и это ещё мягко сказано, но в целом мне пиздец нравится. Хотя, думаю, нам стоит об этом тоже поговорить. В какой-то момент. Желательно в одежде и когда я смогу думать о чём-то ещё, кроме того, насколько хорошо ты заставил меня чувствовать себя под конец. Почти компенсировало все мучения до этого.

Сайлас не ложится обратно. Он остаётся на боку, нависает надо мной и смотрит вниз странно противоречивым взглядом.

— Ты молодец, порочная прелесть. Настолько, что, думаю, тебе это должно было понравиться, — голос у него низкий, будто он говорит скорее с самим собой, чем со мной.

Он удивляет меня, убирая влажную прядь волос с моего лба.

— Понравилось. Всё равно лучше, чем пытаться писать, — слегка смутившись, я пытаюсь разрядить обстановку.

— Тогда зачем ты это делаешь? Деньги тебе не нужны, даже если бы ты их и зарабатывала.

Я замираю, понимая, что он никогда раньше об этом не спрашивал. Ни разу. Даже когда три года назад я объявила, что собираюсь опубликовать первую книгу.

— Это просто то, что я могу делать вот отсюда. Ну то есть да, я могла бы быть удалённым инженером-программистом или, скажем, графическим дизайнером, наверное, но у меня нет головы для кодирования, а те несколько раз, когда я пробовала графический дизайн, мне хотелось выдрать себе волосы. Я училась на литературе. Писать я реально умею, понимаешь?

— Да, но зачем вообще что-то делать?

В его голосе нет обычного снисхождения, нет той нотки, словно он просто потакает моей прихоти. Нет этих завуалированных упрёков, что если это не приносит прибыли и не делает меня счастливой, то смысла продолжать нет. Поэтому я впервые отвечаю, вместо того чтобы послать его к хуям.

— Я хотела чувствовать, что не просто гнию тут. Что не просто сижу здесь и медленно морщусь и увядаю. Я хотела чувствовать, что что-то строю, а не только смотрю, как всё рассыпается.

— Хм, — задумчиво мычит Сайлас с хмурым, сосредоточенным видом, молчит секунду, а потом возвращается к прежней теме: — А что именно ты пишешь?

— В основном романтическое фэнтези, — говорю я ему.

Сначала мне становится немного обидно, что он этого не помнит, но потом я осознаю, что дело может быть в том, что бы там ни было с ним «не так». Как бы мне ни претило называть словом «не так» всё то, что включает в себя его круглосуточный трах. И поэтому я продолжаю и объясняю ему сюжет: совершенно обычная девушка, которая на самом деле является наследницей волшебного королевства, угрюмый бессмертный принц, вынужденный просить её о помощи, и злодей-граф, желающий узурпировать трон.

По мере того как я продолжаю, Сайлас хмурится всё сильнее.

— С какой стати ты вообще это пишешь? — прерывает он, не давая закончить, а затем, видя выражение моего лица, добавляет чуть мягче: — Я имею в виду, почему тебе интересно писать эту историю и этих персонажей?

— Потому что романтическое фэнтези популярно. Оно продаётся, — отвечаю капризно, не скрывая обиды в голосе.

— Только не у тебя.

Прежде чем я успеваю послать его на хрен, он развивает мысль спокойным тоном, будто совершенно не осознавая, как сильно меня ужалило его замечание:

— Думаю, что твои попытки писать такое — это всё равно что попытка выдрессировать добермана, чтобы он стал хорошей комнатной собачкой.

Заинтригованная ходом его мыслей, я проглатываю ругательства, которые хотела на него излить.

— Благопристойный мир, полный волшебных существ? Добросердечные, безупречные, высоконравственные персонажи, которые находят сладкую-сладкую любовь, защищая своё королевство? Это не ты, Роксана, — он улыбается, его зубы остро блестят. — Ты — маленькая тёмная озабоченная извращенка. От благопристойности тебя перекашивает. Ты считаешь добросердечных людей идиотами, сладкая любовь наскучила бы тебе до смерти, а единственный в этой истории, кого ты сочла бы хоть сколько-нибудь трахабельным, — это злодей. Скажи мне, что я не прав.

Смех вскипает у меня в горле и странным эхом отскакивает от стен.

— Ты прав, — признаю я. — Я бы трахнула злодея.

— А я бы разорвал его душу в клочья. Не за его преступления — им я аплодирую, — а за то, что он коснулся того, что принадлежит мне.

Я смеюсь еще немного. Он — нет.

— Будь верна самой себе, вот и всё, что я говорю. Пиши то, что у тебя получается хорошо.

Я не отвечаю на это, обдумывая его слова и одновременно думая о том, что тот Сайлас, которого я знаю, никогда бы не сказал ничего подобного.

— Можешь принести мне воды? — спрашиваю, указывая на пустой стакан на его тумбочке.

Он вскидывает брови, словно хочет отказаться.

— Э-э, нет. Ты доводишь меня до края часами, а потом трахаешь вот так? Иди и принеси мне мою грёбаную воду, иначе у нас будут проблемы.

Его губы растягиваются в ироничной усмешке. Он встаёт с кровати, берёт стакан и уходит в ванную.

Я проваливаюсь глубже в подушки и закрываю глаза. Полностью выжатая, со всё ещё частым сердцебиением и чуть поверхностным дыханием, я вдруг осознаю жгучее ощущение между ног.

— Принеси мне ещё туалетной бумаги! Тут из меня всё вытекает! — кричу я Сайласу.

Он что-то бурчит в ответ, но я не разбираю.

Я тянусь вниз и вытираю немного смеси его семени и моего возбуждения. Подношу ближе к лицу, резко втягиваю воздух, и едва успеваю понять, что вижу, как уже перекидываю ноги через край кровати и бросаюсь за ним.

Дверь ванной распахивается ровно в тот момент, когда я добегаю, и я едва успеваю вскинуть руки, чтобы прикрыть лицо, прежде чем врезаюсь в массивную грудь Сайласа. И в ту же секунду мои пальцы задевают мой нос и губы.