Чтение онлайн

В Амое к такому способу нередко прибегают беззащитные люди, задавленные и загнанные в угол беспощадными кредиторами или врагами. С распущенными волосами, с осунувшимся почерневшим от горя лицом, с полоской бумажных денег за каждым ухом бродит несчастный по улицам города целый день, а иногда и несколько дней подряд, понося своего недруга всеми бранными словами, какие он только знает, выливая на него поток ругательств и при этом перечисляя по именам всех известных духов земли и неба и прося их обрушить на голову злодея самые разные кары, какие только имеются в их пенитенциарном арсенале. В странном одеянии он сам похож на тех, к кому он взывает с просьбой отомстить. В одной руке он держит круглый плетеный поднос, обычно используемый для просеивания на ветру риса, украшенный по краю развевающимися полосками бумажных денег, и ударяет в него безменом. Отсюда и местное название такого «колдовства» — «бить в поднос-барабан».

В подтверждение глубины своей нищеты и горя человек этот одет в мешковину, как если бы он носил траур в связи с кончиной отца или матери. На спине его на куске бумаги или материи — имя виновника его бед и несчастий с кратким описанием его порочных деяний. Как минимум один раз он совершает визит в храм божества Восточной горы, и один раз — к божеству Стен и Рвов, где, павши ниц перед образами двух высших властителей божественной справедливости, он перечисляет все свои беды. Священнослужители храмов пытаются не пускать его внутрь, утешая при этом мягкими, успокаивающими речами, но они бессильны перед толпой, которая с веселым любопытством окружает несчастного. Апофеозом сцены является тот момент, когда последний добирается до большого храмового барабана и бьет в него изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание божества, или звонит в главный колокол, призывая всех духов и божеств в пределах слышимости. Но хуже всего для обличаемого будет, если просящий прикрепит к колоколу кусок бумаги с именем обидчика, ибо тогда имя его будет запечатываться в сознание божеств мести с каждым ударом все глубже и глубже.

Однажды мне довелось видеть в Амое трех замужних женщин, «честных» торговцев людьми, которые все вместе били в «поднос-барабан», призывая проклятья на голову неведомого мне человека, похитившего у них девушку, которую они хотели продать, и на голову самой девушки, чье бегство запятнало безукоризненную репутацию «фирмы», заставив покупателей живого товара думать, что их обманывают.

Несомненно, существуют и многие другие формы анимистического колдовства, о которых мы не упомянули в этой главе. Так, например, натравить злобного демона на человека можно, обмазав его «маслом трупа», если, конечно, реально допускать, что в таком масле содержится субстанция души умершего.

Мы уже говорили о весьма древней китайской идее, согласно которой, даже те вещи, которые мы называем безжизненными, на самом деле одушевлены, особенно если они обладают формой человеческой или напоминающей таковую. Естественно, доктрина эта ведет к положению, что такие вещи могут быть призраками и делать опасными для человека те места, где они лежат или спрятаны.

Подобные представления, прочно укрепившиеся в сознании китайцев, невероятно облегчают колдовское искусство; его может практиковать каждый, причем сотнями разных способов. Требуется лишь спрятать в доме предполагаемой жертвы либо поблизости от нее какой-нибудь образ или просто любую вещь с тем, чтобы заключенная в ней душа могла начать действовать. Колдовские инструменты, несомненно, принадлежат к янь мэй, «призракам в подчинении», о которых мы говорили в предыдущей главе; именно так их и называют.

Обладающими черной силой вещами могут быть статуи, которые в последний, обагренный кровью многих людей период царствования ханьского императора У-ди якобы закапывали на дорогах, по которым он проезжал, и которые нашли во дворце наследника престола. Это могли быть изображения самого владыки, сделанные для определенных целей, о чем мы расскажем в следующей главе. Практика прятать изображения и образы с коварными намерениями настолько часто описывается в книгах, что у нас не может быть никаких сомнений — она широко распространена в Китае с глубокой древности и вплоть до наших дней. Вот что пишет, например, автор, живший в четырнадцатом веке.

«Невежественных людей часто обманывают колдуны-у. Хотя власти строго запрещают их практики, ничто не может сдержать их. На морском побережье жила одна богатая семья, которая не верила ни в колдунов, ни в ведьм; однажды, когда они построили дом, один колдун посоветовал плотнику сделать из дерева статую человека и положить ее внутрь столба; а когда члены семьи, после нескольких лет болезней, пришли за советом к этому самому колдуну, он заявил, что в их доме есть какая-то "вещь в подчинении" и что она спрятана в столбе; столб сломали и действительно внутри него нашли статую человека. Но, когда они спросили плотника, он признался, что сделать это его научил колдун. Семья доложила властям, и колдун был наказан. События эти послужили поводом к тому, чтобы начальник уезда Хэ Цзы-чжэн запретил с того времени все еретические жертвоприношения, а также колдунов и ведьм» [120] . В «Цзы бу юй» тоже упоминаются подобные колдовские хитрости. «В Цзычуань (пров. Шаньдун) правнук Секретаря Палаты Гао Нянь-дуна, сюцай высшего разряда, говорил мне, что в юности, после того как он осушил свадебный кубок, у него внезапно заболела голова и он в обморочном состоянии рухнул на землю, не осознавая ни людей, ни вещей вокруг. Спустя несколько дней ему постоянно чудилось, как чей-то голос нашептывает ему в уши что-то типа "лэ-лэ", а по прошествии еще несколько дней ему привиделся ребенок, ростом не более чем в один чи. С того дня он начал худеть и слабеть, и вскоре не мог уже подняться с постели. Его семья, будучи уверенной, что он попал под действие колдовства, позвала мага, но все его попытки изгнать призрака закончились безрезультатно. Тогда в изголовье его кровати тайком спрятали меч, и тогда, когда бы больной ни просыпался, он видел, как оттуда быстро убегает маленький ребенок и прячется под деревянной лавкой. Под лавкой поставили медный таз, наполненный водой, и как-то в полдень, когда больной очнулся от сна, он в очередной раз увидел убегающего ребенка и, схватив меч, стал размахивать им, да так, что тот с резким звуком плюхнулся в воду. В тазу домочадцы нашли деревянную фигурку ребенка в красной одежде, с красной ленточкой вокруг шеи, за которую он тянул обеими руками с такой силой, словно хотел задушить себя. Фигурку бросили в огонь и так положили конец колдовству. Потом им сказали, что в тот же день в деревне умер один ремесленник. Правда была в том, что, когда ученый женился и поселился в доме жены в качестве зятя, тесть его починил крышу, а выполнявший работу человек из-за того, что получил в чем-то отказ от тестя, прибег к колдовству янь мэй; но как только с колдовством было покончено, он сам расстался с жизнью» (Дополнительные главы к «Цзы бу юй», гл. 7).

Из истории этой можно сделать следующий вывод: каждому, кто строит дом, в высшей степени необходимо поддерживать хорошие отношения с каменщиками и плотниками и время от времени выставлять им щедрое угощение. Ведь если кто-нибудь из них спрячет в стене, под полом, на стропилах маленькую _ фигурку из дерева или извести, дом наводнят всевозможные призраки, которые будут постоянно тревожить и изводить хозяев своими стонами и свистами и исчезать, как только их увидят. Черная магия станет еще более эффективной, если злоумышленник воспользуется для своих целей фрагментом человеческой кости, ибо очень и очень немногие вещи на самом деле одушевлены в такой же степени, как и человеческие останки. Вполне сгодится и поминальная табличка или ее часть, которую легко можно стащить из какой-нибудь общественной кумирни. Но призраками становятся и души животных, поэтому хорошую службу колдовским замыслам может сослужить и кость кота, собаки, гуся или курицы.

При помощи разнообразных колдовских предметов жены и наложницы скрашивают свое унылое существование в задних покоях, а заодно и вымещают друг на друге свою антипатию и ревность. «Су Пэй из Угуна в годы Тяньбао (742–756) был начальником Чуцю. Дочь его вышла замуж за человека из семьи Ли; Ли испытывал куда большую страсть к своей служанке, а потому с дочерью Су Пэя они жили отнюдь не в любви и согласии. Потом служанка попросила колдуна использовать против женщины свое черное искусство. Они закопали амулет в навозной куче подле дома Ли, связали семь разноцветных кукол, каждая размером в чи с лишним, спрятали их в дыре в восточной стене дома и замазали отверстие глиной, так чтобы никто ничего не заметил. Прошло несколько лет, служанка Ли умерла и дочь Су Пэя осталась в доме одна, но когда минуло еще четыре-пять лет, колдовство начало действовать: разноцветные женщины вышли наружу и наводнили дом, отчего госпожа Су тяжело заболела. Никто не мог понять, в чем причина болезни, ведь служанки Ли уже не было в живых.

Истек еще один год, в течение которого в дом один за одним приглашали разных колдунов и магов, чтобы они с помощью заклинаний покончили со злом; они приходили со всем необходимым, но не могли справиться. Тогда домочадцы решили ждать, когда призраки появятся вновь, и напасть на них несколькими десятками людей сразу со всех сторон. Одного из них поймали — оказалось, что у него есть все части тела, а также глаза и брови. Призрак все время извивался в руках у людей, и, когда его зарубили мечами, кровь обагрила землю. Потом его сожгли на костре. На месте сожжения появились остальные призраки, они перемещались по земле и по воздуху, стенали и причитали. После сожжения они вырезали в доме похожую фигурку, а на следующий день явились в белых одеждах и несколько дней рыдали не переставая.

За полгода домочадцы поймали один за одним еще шесть призраков, и всех их сожгли. Одному из них удалось сбежать, и, когда погнались за ним, увидели, как он юркнул в навозную кучу. Тогда Су вместе с сотней человек вырыл то место на глубину семь-восемь чи, и там они нашли амулет из персикового дерева, на котором еще можно было прочитать написанное красными буквами: "Служанка Ли, дабы околдовать дочь из семьи Су, сделала семь человеческих фигурок; они на востоке, над кистью, заложены глиной; они должны подействовать через девять лет". Следуя указанию, они разворотили стену и нашли последнюю статую, после чего дочь Су Пэя перестала страдать» («Гуан и цзи»).

Подобное, наипростейшее, казалось бы, колдовство, таит в себе большую опасность, которой всякому честному человеку надлежит остерегаться. Мудрые родители, женящие сына и желающие подарить новое покрывало, едва ли обойдутся без того, чтобы предусмотрительно не пригласить портного несколько раз на обед и не дать ему дополнительной платы, ибо если он спрячет в покрывале две маленькие едва заметные куколки или даже просто заплетет несколько клочков ткани в подобие изображения человека, с того самого момента, как молодые взойдут на брачное ложе, между ними будут возникать ссоры и разлад. Также можно принести большой вред врагу, если положить в могилу его семьи предметы, иероглифы или какие-либо знаки, олицетворяющие зло; ведь тем самым счастье и спокойствие пребывающей в могиле души может быть нарушено, и она более не будет защищать своих потомков и благоволить им; таким образом, процветание рода окажется подорванным. То, что китайские законописцы учитывали возможность подобного, подтверждается тем, что в комментариях к статье о колдовстве посредством янь мэй, амулетов и заклинаний, значится среди всего прочего и следующее: «Если кто-либо из зависти или недоброжелательства положит в могилу предков другого человека кусок персикового дерева с тем, чтобы нарушить ее фэншуй, он подлежит такому же наказанию, как и при использовании призраков, амулетов и заклинаний с целью навлечь болезни и страдания на других, то есть наказанию на две степени менее суровому, чем в том случае, если преступник замыслил убийство и начал осуществлять его, но не успел нанести никаких ран — а именно, ссылке на два года. Решение принято в Чжэцзяне, в двадцать второй год Цзяцин» [121] . Естественно, что подобное колдовство имеет древнее происхождение. Так, в одной из династийных историй говорится о том, как в шестом столетии в могиле одной из наложниц императора тайно похоронили воскового гуся и другие предметы с тем, чтобы поспособствовать продвижению на престол ее сына и свержению правящего владыки.