Чтение онлайн

Амулеты и заклинания помогают и всевозможным мошенникам усыплять и притуплять бдительность людей и заманивать их в ловушки и расставленные сети. Китайцы столь твердо и искренне убеждены в реальности такой опасности, что в Уголовном кодексе есть такая статья: «Существуют порочные и отвратительные разбойники, использующие амулеты и заклинания, растения и пищу для того, чтобы заманивать мальчиков и девочек в ловушки и расчленять их, либо вытаскивать из их головы и костей мозг. Местным властям надлежит выслеживать и хватать преступников, судить их и наказывать. Если местные чиновники окажутся неспособными расследовать преступления, их следует понизить на два ранга (в чиновничьей табели о рангах)» (гл. 25, ст. 4).

Интересно также, что, по китайским представлениям, вред человеку можно причинить, если пожелать ему зла над иероглифами, обозначающими год, месяц, день и час его рождения, и именно таким способом пользуются колдуны, чтобы пленить и заманить в свои сети тех, кого они хотят «лишить жизни» или у кого желают похитить душу. Всего иероглифов этих восемь — четыре бинома шестидесятеричного цикла, используемые для исчисления лет, дней, месяцев и часов. Они составляют гороскоп человека, определяющий его судьбу раз и навсегда; вот почему причинить вред гороскопу, значит, причинить вред и самому человеку. Писать их в перевернутом виде, перечеркивать проклятиями, произносить над ними бранные слова и заклинания или еще каким-либо образом выражать недоброжелательное к ним отношение — значит с дурными целями применять языческий закон связи и идентификации представлений и лежащих в их основе реалий. В Амое, как мы уже говорили, нередко приклеивают клочок бумаги с именем и датой рождения заклятого врага к колоколу одного из храмов, ибо каждый удар колокола будет дорого стоить такому человеку — от будет сотрясать и тревожить и его самого, и его судьбу.

К счастью, есть немало людей, против которых любое колдовство и, в частности, только что описанное нами, бессильно. Такими счастливчиками являются люди, у которых все четыре бинома рождения, согласно альманахам предсказателей, либо даже вопреки и тем, и другим — первоклассные; все восемь иероглифов у таких «баловней судьбы» — «тяжелые» (чжун); и они формируют естественную судьбу, неподвластную, как неприступная твердыня, никаким лихолетьям. Но горе тем, у кого все восемь иероглифом окажутся «легкими» (цин), ведь именно таких в первую очередь и преследуют колдуны. Людей, становящихся слабоумными либо идиотами, китайцы обычно рассматривают как несчастных жертв злонамеренных действий колдунов, совершенных против их гороскопов.

Каждый житель Амоя при случае дает свой гороскоп в руки предсказателей, хрономантов и геомантов для того, чтобы они на основании его изрекли свой вердикт относительно судьбы владельца, его счастья и несчастья, удачи или неудачи в делах. Поэтому нет ничего удивительного в том, что «профессора» оккультных искусств находятся под постоянным подозрением в том, что они либо занимаются колдовством сами, либо за деньги продают гороскопы тем, кто уж точно воспользуется ими с коварными целями. Естественно также, что любой благоразумный и осмотрительный человек наиболее тщательно скрывает иероглифы, обозначающие час его рождения; остальные шесть менее точно определяют его судьбу и оттого менее опасны, случись им попасть в руки недруга. Страх нечаянно открыть час своего рождения настолько велик, что китайцы, даже в письменных обращениях к божествам и предкам, составляемых во время регулярных жертвоприношений, в которых они, следуя издревле идущим традициям, как правило, искренне и подробно говорят о себе, указывают только год, месяц и день своего рождения, заменяя иероглифы, обозначающие час, нейтральным термином «благоприятный» (цзи ши).

Амулеты и заклинания могут принести вред человеку, если их применить против чего- нибудь, олицетворяющего его тело. Читатель знает, насколько тесно склонны китайцы отождествлять существа и их подобия. А потому они убеждены, что повредить человеку вполне можно, оскорбив его изображение или дурно обращаясь с ним; тогда человеку суждено испытать все то, что испытал его «двойник». Сходство того и другого усугубляется в том случае, если на изображении написано имя и гороскоп человека. Мои знакомые китайцы уверяли меня, что способ этот широко практикуется. В Амое для этого используется самый грубый «образ» — две скрещенные бамбуковые палочки; к ним приклеивают клочок бумаги, призванный «символизировать» человеческое тело. Размером они, как правило, с руку человека, а изображения мужчин и женщин отличаются лишь тем, что к первым добавляются еще два кусочка бумаги, как говорят, «сапоги». Называются они ти шэнь, «заменяющими тело», и продаются в любой лавке, где делают и продают бумажные принадлежности для жертвоприношений умершим и божествам; их сжигают для того, чтобы в потустороннем мире они превратились в верных слуг предков и духов. Используют их и в экзорцистских практиках и религиозной магии, о чем мы будем говорить в дальнейшем. Для свершения колдовского замысла достаточно даже просто нескольких соломинок, связанных крест- накрест, ведь сходство подобного «изображения» с человеком достигается не столько артистическими способностями недруга, сколько указанием имени и гороскопа, прикрепляемых к «образу» [122] . Мужчины утверждают, что к подобному виду черной магии склонны в первую очередь представительницы слабого пола. Ненависть к мужьям-тиранам, взаимная ревность жен и наложниц, вызванная пристрастным отношением мужа и господина к исполнению сексуальных и прочих обязанностей, всевозможные домашние ссоры и склоки, от которых не свободна ни одна китайская семья — все это легко превращает внутренние покои дома, где живут женщины, в источник оккультного зла. Измазать «образ» ненавистной соперницы нечистотами или бросить его в отхожее место, дабы сама она стала источать такой мерзкий запах, чтобы любовь к ней мужа сменилась отвращением — совершенно в порядке вещей, как, впрочем, и «похороны» изображения или осыпание его потоком ругательств и проклятий. Во всем этом жены и служанки проявляют недюжинную выдумку и изобретательность.

Применение «двойников» хорошо также и тем, что позволяет колдунам и колдуньям поражать именно те части тела жертв, которым они желают повредить. Если проткнуть иголкой глаза куклы и одновременно произнести заклинание или излить проклятие, жертва может ослепнуть, особенно, если колющий предмет не вынимать из куклы; булавка в животе у образа вызовет колики у человека, а если ее вонзить в сердце — то и смерть; чем уколы многочисленнее, а заклинания громче, тем надежнее результат. Именно так, как мы помним, обошлись с несчастной Юэ-си. Подобные «образы» часто бросают на пыльные улицы, чтобы толпа топтала их; если кто-то случайно заметит их, то тут же отстранится и плюнет, дабы свести на нет их эффект. В любом случае, подобное колдовство будет более действенно, если предварительно связь «объекта» с изображением укрепить, пронеся его над головой человека или спрятав на время в его одежде, стуле или кровати.

В Амое говорят, что нередко при помощи колдовских кукол людей бросают в объятия низших демонов, состоящих на службе у божества Стен и Рвов и божества Восточной горы; действительно, божества эти являются судиями над душами человеческими, и часто приказывают своим подчиненным забрать душу у живого человека и доставить ее на суд. Если человек считает, что кто-то причинил ему зло, он может спрятать изображение этого человека рядом со статуей демона в храме одного из божеств и обратиться к божеству с просьбой, разумеется, подкрепив ее жертвоприношениями, похитить душу обидчика, дабы она подверглась пред божественным ликом тем же самым пыткам и истязаниям, которые применяют при допросе арестантов земные власти. В храме божества Восточной горы есть большой деревянный цилиндр, который, вращаясь перпендикулярно на оси, якобы поднимает души женщин, умерших от заражения крови при родах, из бассейна с кровью, в котором те пребывают в аду, искупая вину. Порой женщины бросают «двойников» своих соперниц под это «орудие спасения», желая тем самым им смерти при родах и попадания в кровяной бассейн.

Несомненно, что традиция навлечения вреда и порчи с помощью самых разных образов человека весьма древняя. О куклах мы читаем при описании всеобщей истерии, связанной с гу, при ханьской династии. Куклы эти могли быть как «призраками в подчинении», так и «двойниками-заменами» самого августейшего императора У-ди, которые зарывали в землю с тем, чтобы по аналогии «вызвать» тем самым смерть и погребение императора либо же выкрасть его душу, когда он будет проезжать мимо, и сделать его тем самым более уязвимым для последующего колдовства. Признанным фактом является то, что в историческом описании сходного события, имевшего место в 453 году, явно указывается, что куклы были не чем иным, как изображением императора. Описание это достаточно интересно, чтобы привести его полностью.

«Была колдунья по имени Янь Дао-юй, заявлявшая, что она общается с духами и душами (лин) и обладает способностью использовать призраков». Служанка принцессы по имени Ван Ин-у представила ее госпоже, и она завоевала доверие наследного принца Шао и второго принца Сюня, которые «почтительно прибегали к ее искусству и называли ее "Небесной повелительницей", а после по ее указаниям они сделали колдовские гу и куклу из яшмы, изображавшую императора, которые зарыли перед дворцом Ханьчжан». Принцы прекрасно сознавали, какое преступление совершают, и опасались, что отец может обо всем узнать и покарать их. Сообщником их была Ван Ин-у, вместе с Чэнь Тянь-сином, слугой принцессы, которого Ван Ин-у вырастила и использовала для удовлетворения собственных сексуальных аппетитов. Кроме того, в колдовском заговоре участвовал и евнух Цин Гэ. Принцесса умерла, и тогда наследный принц отдал Ван Ин-у в наложницы одному из своих офицеров, по имени Чэнь Хуай-юань, который узнал о тайной связи Ван Ин-у с Чэнь Тянь-сином. По его просьбе, наследный принц казнил слугу. Казнь эта привела в ужас евнуха Цин Гэ, поскольку они с Ван Ин-у были хорошими друзьями. И, чтобы спасти свою жизнь, он рассказал обо всем императору. Случилось это в седьмом месяце 452 года.

Сын Неба арестовал Ин-у. Ее дом обыскали и нашли множество бумаг, написанных рукой Шао и Сюня — заклинания и заговоры, связанные с колдовскими гу; обнаружили и зарытую фигурку. Дао-юй удалось бежать, и все ее поиски, даже в провинции, оказались безрезультатными. Оба принца даже не пытались оправдываться и сразу же открыто признали свою вину. Младший вместе с пропавшей Дао-юй, переодетой буддийской монахиней, направился на столичную пристань, а оттуда — в северную армию; во втором месяце следующего года он даже осмелился вернуться с ней в столицу.

Но две служанки доложили императору о колдовстве. Император лишил Шао ранга наследника престола, а Сюню приказал покончить с собой. Вердикт владыки побудил принцев совершить попытку государственного переворота. Ранним утром, когда стражники спали, Шао напал на дворец, а его сподвижник, Чжан Чао-чжи, убил императора и отрезал у него пять пальцев. Погибли и несколько сановников; Шао взошел на престол и стал править под девизом Тайчу, «Великое Начало», который ему подсказала Дао-юй.

Но третий принц, законный наследник в силу низложения старшего принца и смертного приговора второму, сосредоточил большую власть в провинциях. После короткой кампании и сражения на реке Янцзы его войска захватили столицу, которая была усмирена и приведена к покорности посредством двадцати двух дней кровопролития и погромов. Шао, спрятавшийся в колодце в столичном арсенале, был найден и обезглавлен; Сюнь вскочил на коня и покинул столицу, но был вынужден сдаться командующему победившей армии и тоже расстался с головой. Всех их жен, наложниц и детей казнили или приказали покончить с собой. Головы принцев выставили на шестах, а потом вместе с телами бросили в Янцзы. Погибли и их сторонники; тело Чжан Чао-чжи съели воины, а остатки его — сожгли. Шао, которого перед смертью заставили выдать место, где он спрятал императорские печати, сказал, что они находятся у Янь Дао-юй. Вновь по всей империи начали искать ее и Ван Ин-у; их нашли и приговорили к публичной казни — запороли до смерти; тела сожгли, а пепел развеяли над Янцзы («История [Лю] Сун», гл. 99; «История южных династий», гл. 14).