Чтение онлайн

«Роман, это Уэф. Что такое? Что?!! Держись, Рома. Держись, и никого не подпускай! Никого, слышишь?! Бей парализатором во всё, что приближается — хоть милиция, хоть «скорая помощь», хоть что! Ты слышишь?!!»

Излишние советы. Я и так никого не подпущу… А вот и милиция. И агент «зелёных» с ними? Мне некогда разбираться.

— Стоять! Руки!

Они с неуклюжим топотом бросаются к нам. Я не делаю ни одного лишнего движения, только поворачиваю в их сторону сжатый правый кулак, придерживая Ирочку левой рукой. И нет во мне ни злобы, ни ярости. Одна спокойная решимость — никто её не заберёт у меня. Ни милиция, ни группа «Альфа», ни дивизия морпехов. Ни сама смерть, пока сам я живой.

Менты летят на асфальт по инерции, на бегу мгновенно потеряв сознание. С лязгом катится по земле чей-то пистолет. Водитель ментовской «Волги» вываливается через открытую дверь, свисая вниз головой.

А Ирочка уже ничего не чувствует. Стеклянные, расширенные последней болью глаза остановились.

— Не умирай!!!

Огненный шар вспыхивает над самой землёй, переливаясь мыльно-радужной оболочкой.

«Туда! Вместе с ней!»

Я подхватываю её на руки, кидаюсь в огненное нутро. Мгновенная невесомость, и только радужно-белый туннель, сходящийся в точку.

Не умирай…

Голубовато-молочный свет льётся с потолка. Он достаточно ярок, этот свет, но сейчас он кажется мне тусклым, пепельно-серым. И всё вокруг серое, как в сумерках.

Вся наша команда стоит возле меня, и я ощущаю их эмоции. Сочувствие? Сопереживание? Не то, не то!..

Я стою столбом возле сооружения, похожего на громадный саркофаг. Я не уйду отсюда без неё, даже не думайте. И никакие приказы — ни папы Уэфа, ни самого Создателя Вселенной — для меня недействительны.

Сзади подходит мама Маша. Гладит меня по голове. Жест совершенно человеческий и понятный.

Я мог бы прочитать сам, что у неё в голове, но я не хочу. Я боюсь. И никогда в жизни ничего я так не боялся.

— Она жива? — слышу я потусторонний голос. Разве это мой голос?

— Она будет жива. Ты успел.

Я оборачиваюсь к маме Маше. Мама… Какими словами мне на тебя молиться?

Она улыбается грустно.

— Я же заинтересованное лицо.

Вместо ответа я судорожно обхватываю её поверх крыльев, сжимаю в объятиях. Ангелы вообще-то не любят, когда им связывают крылья, но мама Маша терпит.

— Давай сядем, Рома. Уэф, ты нужен здесь, не уходи. Остальные свободны. Идите же!

Мы усаживаемся на пол возле витализатора, в котором сейчас моя Ирочка… да, спит. Спит, и не возражайте. Уэф чуть поодаль, Белая молния рядом со мной. Я не собираюсь облегчать ей задачу, читая мысли.

— Говори…

— В общем, так. Мозг повреждён пулей, и довольно сильно, но большие полушария, все высшие отделы — и главное, память и самосознание — не пострадали. Так что моя дочь будет жить и всё помнить. Всё, до последнего момента.

Она переводит дух.

— Только для такого восстановления потребуется восстановить и первоначальный генный код. Она не будет больше твоей женщиной, Рома. Она вернётся в исходное состояние.

Я улыбаюсь, блаженно и бессмысленно.

— Мама Маша… Она жива. Она будет. Что ещё нужно? Ты прожила сто с лишним лет, ты такая умная — неужели не понимаешь? Мне ничего больше не надо от этого мира.

Мама Маша тихонько гладит меня по щеке, чуть касаясь кончиками пальцев.

— Я не знаю… Рома, скажи — ты святой?

— Нет, мама Маша. Я всего лишь половина того странного существа, о четырёх руках-ногах, о двух головах, вторую половину которого составляет твоя дочь. Моя Ирочка. И потом — неужели не ясно? Если гора не может — Магомет идёт сам. Если она не может быть моей, человеческой женщиной — я же смогу стать её мужчиной? Ну, ангелом? Ты же обещала, мама Маша…

Она тоже улыбается. Чуть-чуть, но улыбается.

— Ты согласен ждать?

— Я согласен ждать сколько нужно. Мне плохо без неё, но я буду ждать. Кстати, сколько?

— Смотря чего. Если того момента, когда она выйдет из этого витализатора, то шесть недель. Если того момента, когда ты сам сюда ляжешь для превращения — не знаю…

— Значит, шесть недель. Это трудно. А дальше будет легче — ведь она будет рядом.

— А как же диван? — она улыбается уже вполне заметно.

— Диван подождёт. Вообще, без дивана я смогу худо-бедно продержаться, и довольно долго. Но без неё самой — самую малость.

Твёрдые пальчики ложатся на мой затылок. Сияющие синие глаза занимают всё моё поле зрения, и я чувствую на своих губах лёгкий, щекочущий поцелуй — будто пёрышком.

— Ты точно святой.

Ага. Блаженный. Дурачок…

— Не говори так. Ты такой же разумный, как мы. А местами и более.

Уэф, не проронивший до сих пор ни слова, встаёт.

— Значит, так. В теперешнем состоянии ты не можешь работать. Ты остаёшься здесь. Будешь заниматься самообразованием и самовоспитанием, да и Петру Иванычу поможешь. Из дому ничего не надо?

— Надо. Альбом. Ну, для…

— Я понял. Я сам заберу. Всё?

— Нет. Кто стрелял?

Уэф смотрит прямо мне в глаза.

— Вот это я должен спросить у тебя. Ты же Великий Спящий! Так что я жду ответа.

Разноцветные пятна под закрытыми веками переплетаются, танцуют свой танец, исполненный тайного смысла. Я сплю на упругом полу прямо в зале витализаторов, накрывшись простынёй. Уэф только посмотрел на меня, и не стал спорить. Спасибо, папа Уэф. Я всё равно не ушёл бы отсюда. Я должен быть рядом, понимаешь?

«Ладно, Рома. Делай как знаешь. Только учти — за тобой долг»

«Я знаю. Я найду его. Я ночи напролёт спать не буду…»

«Наоборот. Ты будешь спать день и ночь, если понадобится. Ведь эти милиционеры, которых ты… Их использовали втёмную, и никакого агента «зелёных» с на этот раз с ними не было. Это резервная часть сети. Они поняли свою ошибку, Рома, поняли и решили исправить. Только они опять ошиблись. Теперь уже ты — главное звено. Ты должен их найти. И начни с убийцы, если он ещё жив»

Танцуют, переплетаются цветные пятна. Я вижу, как совсем рядом, в недрах удивительного аппарата, идёт процесс восстановления. Уже извлечена пуля, уже удалены сгустки крови. Разрушена стволовая часть мозга, и такое ранение для человека является смертельным. Безусловно смертельным, при нашем уровне медицины. Но витализатор — могучая машина, и Ирочка, к счастью, не совсем человек. Вот если бы пуля попала чуть выше… Или если бы ещё пять минут клинической смерти… Вот для чего вызвали милицию — задержать… И тем самым убить. Тот же контрольный выстрел.