— Для меня, да. Она принесена на землю самим Богом. И Моисей и Мухаммад — пророки, Иисус Христос — Сын Божий.
— Мы также верим в Его второе пришествие.
— Слава Богу. Но ждёте как пророка, опять же. А Он обещал Суд.
— Но именно Христос перед Вознесением обещал послать людям утешителя. Он говорил о пророке Мухаммаде.
— Нет, вот тут мы не сойдёмся: Он говорил о Духе Святом…" Он не желает подстраиваться под пусть и очень гостеприимных арабов, открыто и прямо отстаивает собственные убеждения.
Остается неясным, по каким фактам из текста критик Кокшенёва делает вывод о том, что "православное зрение" героя или писателя (здесь это разграничение не имеет смысла по причине уже упоминавшейся слитности их образов) "заплыло жиром", то есть притупилось, исказилось или вовсе атрофировалось.
Михаил СИПЕР “В ГЛУШИ ЕВРОП И АЗИЙ…”
* * *Над Прагой дождь. Темна волна в реке,Летит вода на статуи и здания.Зажавши зонтик в мокром кулаке,Я уделяю городу внимание.Закрыт от солнца мутной пеленой,От Вышеград раскинувшись до Жижкова,Он долго перелистывался мнойСтаринной и загадочною книжкою.Здесь надо быть и жить не торопясь,Включив души глядящий далеко радар,Чтоб уловить магическую связьСвоей судьбы и мокнущего города,Чтобы понять и ощутить восторг,Впитать в себя живое излучениеЛюдей и стен, проулков и мостовИ площадей в вечернем освещении.Хоть дождь меня опутал на ходу,Мне ни к чему волнение и паника,Ведь я всегда укрытие найдуНа Водичковой улице у "Браника"!* * *Луна показалась и сгинула,Как в омут, упав в облака.Откуда волною нахлынулаТакая густая тоска?Накинулась, как ненормальная,Сомкнув рук немытых кольцо,Как старая блядь привокзальная,Нечисто дыша мне в лицо,Честя инородца и выродка,Всё ближе, ко мне и тесней,И, чёрт её знает, как вырватьсяИ как расплеваться мне с ней.О СЕБЕНе приходят ко мне SMS,Почтальон в дверь не стукнет рукою,Я — один из усталых повес,Что не может смириться с покоем.Сквозь туман улетевших годовТихо плачут, сгорая, поленья,Я живу средь нестройных рядовНе нашедшего вход поколенья.Тормознулся, хоть шёл под откос,Взять решивсвоё счастье измором.Словно кожа вторая, приросСвитер чёрный с багровым узором.Непричастен вниманью зевак,Улыбаюсь — и это немало,И темнеет старинный коньякВ неподъёмных хрустальных бокалах.На подстилке средь каменных плитСпи, собака, и сдуру не лай там,Пусть над домом ревёт и шипитНепогода в пятьсот снегобайтов.« * *У девятого студкорпусажжём конспекты и концепции,Жжём последние иллюзии,пляшут блики по щекам,Надуваем тёплым воздухоммы шедевры контрацепции,И летят они как ангелык поседевшим облакам.У девятого студкорпусатетя Феша с тетей ЛизоюНа костры глядят коптящие,взгляд привычен и суров…Запах дыма тихо стелетсявдоль по улице Фонвизина,Упираясь в Комсомольскую,растворяясь меж домов.Уезжаем во все стороны,кто в столицы, кто — в провинции
,
От портвейна общежитского —путь в начальственный коньяк.У девятого студкорпусасгрузим мы свои традиции,В двести сорок первой комнатебудет новый молодняк.Мутный свет утихнет в лампочке,ночь тяжёлым утром сменится,Станет неба цвет чахоточныйкрасить липкие ветра,А потом всё перемелется,а потом все переженятся,Будет вновь сырьё готовитьсядля прощального костра…
** *
Как я несдержан на язык!Порою выскажу такое,Что на меня махнут рукоюИ скажут: "Ты чего, мужик?"Уверен каждый человек:"Упрямство — признак идиота!"А я упрям. Как эта рота,Что мёртвой улеглась на снег.Могу я написать тома,Хотя за все мне платят трёшкой,Не ложкой, а, скорее, плошкойХлебаю горе от ума.Как ни старались бы порой,Чтоб я был согнут, загнут, выгнут —Меня на это не подвигнутНи Бог, ни царь, ни геморрой.А.ГородницкомуМежду ветвями — тучи,А промеж туч — луна.Будет погода мучить,Словно моя вина.Пьем мы портвейн и херес,Сделанные в Тавде…А рыба идёт на нерестВверх по большой воде.Где-то написан Вертер,И не дымят костры,Где-то, вы мне поверьте,Есть телевизоры…Здесь не Иисус, а ВелесМожет помочь в беде.А рыба идёт на нерестВверх по большой воде.Птичью спугнувши стаю,Не утомлён пока,Громко стихи читаюТравам и облакам,Слышу я крыльев шелест,Не понимаю — где…А рыба идёт на нерестВверх по большой воде.………………………………….Пахнет душисто вереск,Липнет луна к звезде,А рыба идёт на нерестВверх по большой воде.« * *Времён коловращенье,Прощанье, как прощенье,Сотрутся ощущения,Как старенький пятак,Построятся поротно,Уйдут бесповоротно,Туда, где так вольготноИ безгранично так…Где далека, как лето,Симфония рассвета,Серьгою там продетаЛуна сквозь облака…От вдоха и до вдохаВмещается эпоха,И бледный луч-пройдохаРезвится на руках.Ладони согревая,Сидишь, едва живая,И звяканье трамваяМешает вновь и вновь…Меж нами тихо ходитБездонней, чем колодец,Безжалостный уродец —Случайная любовь.Ворованные ласки,Несбывшиеся сказки,Искусственные краскиНа веках и душе…Прости, почти родная,Тебя глотну до дна я,А завтра — отходнаяВ обыденных клише.В глуши Европ и АзийСреди чужих оказийЖивём в плену фантазийСудьбе своей не в лад.Пусть белая, как вата,Блестит окна заплата,И ты не виновата,И я не виноват.
* * *
Владимиру БондаренкоБоже мой, как втоптана РоссияВ пахнущий навозом перегной…Если и придёт когда Мессия,То пройдёт, наверно, стороной.А мои собратья-иудеи,Уезжая из родной страны,Понесут по всей земле идеиПравославной дикой старины.* * *Эта женщина страдает и грустит,Одинокая в объятиях супруга,Эта женщина найти не может друга,И душа обременённая болит.Этой женщине к лицу её печаль,Взгляд такой же нам являет оленёнок,Что среди растений радостно-зелёных,Беспокойно смотрит в облачную даль.К ней всего-то полчаса езды ночнойНа искрящем в возмущении трамвае,И она вздохнёт, внезапно узнаваяНеизбывное родство души иной.Не пророк я, но предчувствие твердит:"Клетка вряд ли навсегда удержит птицу".В ней заметил я судьбы моей частицу,И изъятое ребро во мне саднит.
Павел РЫКОВ КОЛОДЕЦ
* * *У эпохи обманчивый профиль.Но не станем поспешно судить,Даже если за хлебные крохи Полагается кровью платить.Кто сказал, что цена неподъёмна? Разве медь не равна серебру! Меднозвонны сосновые брёвнаНа сибирском, калёном ветру.И с улыбкой — никак не иначе, — Покоряясь хуле и вражде,Я молился, взыскуя и плача,На медальные лики вождей.На такие не русские лица…Их глаза с вожделеньем глядят,Как тебя, Православья столица, Откуют, отсерпят, отзвездят…Веру предков предав и покинув, Рукотворным внимая богам,Стражду я, будто в древности Иов,На терзанья Нечистому дан.РОССИЙСКАЯ ОСЕНЬ.1990 годУличитель хрипатый,плеватель и тыкатель пальцем!На морозце осеннемтак славно в кюветную слизьЭту глупую бабув озямчике старом в заплатцах Подтолкнуть, чтоб упала,и слушать надсаженный визг.И стоять избоченясьи зубы оскаливши волчьи,Отрыгнувши винцом и капусткой,да мясом в соку,Говорить мимохожим, что вот она —стерва — воочью!Поскользнулась сама,а теперь нагоняет тоску.Да она обезумела,меры, как видно, не знала.И пути ей не ведомы.Что с неё, пробляди, взять!Ей туда и дорога!А баба та старая встала.Утерлася платком.Ей шагать, да шагать, да шагать.РАЗГОВОР СО ВСТРЕЧНЫМ— Куда дорога, брат?— А в никуда.— Как в никуда?Ополоумел, что ли!Там мост стоял…— Теперь бежит вода.А дальше сплошь непаханое поле.— Но Божий храм?Но старое село?Иконы намелённые…А школа?— Упразднена.Детей не наросло.— Рожать тут бабы разучились, что ли?— А где ты видел баб? Где мужики,Что до подола бабьего охочи?Ты помнишь: раньше — поле, огоньки,А ныне непроглядны стали ночи.Ах, милый, милый!Русское село Сдано на откуп ветру да бурьяну.Вот почему детей не наросло,Вот почему в угаре полупьяном,Куражась, кочевряжась да бранясь,Всё прогуляли, всё пустили дымом…На грейдере под ветром стынет грязь.— Как жить, скажи?!Как жить в краю родимом?Ответ искать?Но как его найти,Когда тут ни проехать ни пройти!СВАДЬБАТам старухи таперича ладят лад.Школа — и та невпопад и не к месту,Потому что сегодня какой-то гадРаспоследнюю в этой деревне невестуТырит в город — и на какой-такой ляд?В общежитие, в гнусный торговый ряд,В потаскухи окраинные, на погляд,На продажу, в утеху слюнявому бесу —Так старухи меж собою твердят.Так они перешёптываются и гундят,Так они варят варевошибко густого замеса.И никто не дурачится: "тили-тесто",Пальцем тыча в невестин наряд,В этом домесо стеною саманной, облезлой.Но подсвиночка колют,палят и свежуют,И студень на стол подадут.И сипатый Петрович —поклонник колхозного строя,В оглавленье столасо стаканчиком стоя,Скажет тост, и невесту жених поцелует.И приворотное зельестарухам в стаканы нальют,И они хлобыстнут.А потом запоют-заколдуютИ сорвут себе сердце.До самой, до поздней звездыБудут песни водить,беззубые рты разевая.И умолкнет жених,и зальётся слезой молодаяОт невозможности счастья иот предчувствия скорой беды.Так уходит бесследнонеперспективная РусьПо баракам задристанным,бардакам, буеракам.Кто вернётся?Кто в мыслях промолвит: "Вернусь"?И тотчас же забудетв угоду заученным вракам.А старухи поют.А старухи поют и поют,Словно в доме покойниканищим кутью подают.* * *Дурка, поломойка, замарашка,В придорожном, дрянненьком кафеПред тобою на груди рубашкуРвёт заезжий, крепко подшофе.Нараспах: о жизни и о всяком,О достатке, что ему не впрок.И на пальце, в кулачище сжатом,Перстень, как в яичнице желток.Где-то он властитель, и в могилуБез лопаты может закопать.А не без слабинки… Замутило —Хоть немного душу опростать.А она? Зачем ему такая!Ей ли, глупой, рассуждать о ком…На столе, уже совсем пустая,Фляжка с иноземным ярлыком.Так он завершает день прожитый.За дверями дождь трамбует двор.И везёт его домой на джипеПерсональный сторож и шофёр.Завтра он её не вспомнит вовсе.Помнить дуру — этакая блажь —Если снова завертелись осиМеханизма купли и продаж.А она для пола воду греет,Отскребает по сортирам грязьИ, вздохнув по-бабьи, пожалеетЖизнь его, что так не задалась.КОЛОДЕЦКогда последний дом осиротел,Набат умолк, а кровь устала литься,Хан слез с коня.Он сильно захотелХлебнуть глоток колодезной водицы.Хан, косолапя, к срубу подошёлИ вниз взглянул.А там во тьме глубокойБлеснуло отражение: орёлВ небесной сини воспарил высоко.— То добрый знак, —довольно хмыкнул хан, —Я победил урусского батыра!Мой грозный бог — его я видел сам —Он мне вручает половину мира.А скоро целый мир передо мнойВ покорнейшем поклоне затрепещет!И хан опять склонился над водой,Над отраженьем, что в колодце блещет.И вновь просил он знак небесный датьУ своего воинственного бога,Что вечно будет Русью обладать,Такой обильной и такой убогой.Что эти перелески и поля,Что эти избы, церковки с крестами,Что эта благолепная земля,Как девка с разведёнными ногами,Под ним лежит, навеки покорясь,Кусая губы, задыхаясь смрадом.А рядом убиенный ханом князьКосит на них остекленелым взглядом.Хан к отраженью с жадностью приник,Но вдруг обмяк, и навзничь повалился,И закричал. И дикий этот крик,Как ворон, заполошно к небу взвился.И конь заржал, и налетела мгла,И молния вполнеба заблистала,И ветер по развалинам селаПронёсся в одеянье дымно-алом.Сбежалась стража хана поднимать.Он был как мел. Пот выступил обильно.— Седлать! — он захрипел. —Коней седлать! Мы возвращаемсяк холмам своим ковыльным.— Скажи, Великий: или быть беде?Поведай нам, с тобою что случилось?— В той колдовской, колодезной водеМоё лицо никак не отразилось!Я видел неба войлок голубой,Я видел птицв томительном стремленье,Я даже звёзды видел над собой!Но своего не видел отраженья.Я видел то село, что я спалил,Вновь многолюдно, счастливо, богато…Но своего лица не находилВ том отраженье, навсегда проклятом.Я видел, как, склоняясь над водой,У русская красавица хохочет!Но лишь трисветлый, мудрый облик мойВода в колодце отражать не хочет.Я видел, как созвездия кружат.Я видел, как столетия минуют.Я видел Русь… Она опять жива!И никогда её не завоюют.И хан умчал в свою златую степь,Где чётками размечены мгновенья…А вслед рыдал в овраге коростельИ догорало русское селенье.
Олег БОРОДКИН “ПРОРОКОВ ТУТ ДОСТАТОЧНО…”
* * *нам мелочный не свойственен садизм.и мыслим только мозгом, а не ж…й.нордические есть средь нас циклопы.но мало кто орёт за атеизм.все честно ждут всемирного потопа.* * *валькирия звонила мне на трубку.хотела крови. к счастью, был на даче.сто километров — всё-таки удача.не то чтобы мужик я слишком хрупкий.в Валгаллу рано. так, а не иначе.* * *мне продолжает сниться чепуха:багажник "форда", полный чернослива.Шикльгрубер, пьющий с Фефеловым пиво…ткнёшь пальцем в гражданина — там труха.я маюсь, но проснуться мне лениво.* * *я чем-то занят, но уже треть летарастрачена бездарно, как всегда.не верю в пользу честного труда.наказан и посажен на диету.мне даже не нажраться, вот беда.* * *возможно, я не лучший друг людей.но редко я кого-нибудь ударю.славянскую вполне имею харю.не чужд патриотических идей.7:40 не играю на гитаре.* * *сквозь гул столицы зов из пустотыпрорвётся иногда осенним вздохом.и без того хватает маеты…дождь по стеклу машины бьёт горохом…и москали ведь люди, не скоты.* * *бываю я циничен за рулём.и даже бедных женщин крою матом.в газелях сплошь сидят дегенераты.гаишники пусть давятся рублём…я, к счастью, не имею автомата.* * *тут устрицами кормится свинья,исписана стена томатной пастой,подмигивает дева педерасту,милиция не бьёт по почкам зря.за руль тут может сесть любой дураки гнать вперёд с закрытыми глазами.тут мухи не кружат над образами,и свингеры боятся позы "рак".тут богохульник крестится тайком,аскет заглянет вдруг под юбку б…и.тут учат эзотерику в детсаде.тут поят наркомана молоком.вегетарьянец сыт бараньим пловом,и крепкого мычит ценитель слова.* * *есть дамы, что желают сесть за руль.есть водка в порошках или таблетках.есть числа, много меньшие, чем нуль.есть воры, чья специфика — барсетки.есть конченые люди-москали.есть фрукты, что придумали заМКАДье.есть импотенты с хреном до земли.есть те, кто впал в режим собачей свадьбы.есть римский Рим, Стамбул и Третий Рим.есть к русским сверхлояльная Европа.вот авангарда нету. есть мейнстрим.есть жертвы автостопа и хип-хопа.есть то, чего боится всякий бес.есть смерть, что ждёт назначенного часа.и есть к коротким юбкам интерес.есть дни, когда введён запрет на мясо.есть в поезде соседи, что храпят.есть бешенство людское, есть коровье.есть автор, позабывший выпить яд.есть вещи, что даются малой кровью.есть кошки, обожающие птиц.есть принцип — не работать забесплатно.есть странные движенья третьих лиц.есть лица, что друг другу неприятны:возможно, дело — в качестве вранья.возможно — просто в разном цвете кожи.и если вам несносен тот же я,есть шанс, что вы и мне противны тоже.* * *холодный дождь опять зальёт столицу,и мне приснится грёбаный Норд-Ост.потом — промокший Новоспасский мост…от осени бессмысленно лечиться.тут всё равно, ты сложен или прост.* * *бред в октябре становится тягучим.смысл жизни подменяют дом, постель…есть выстрел, но нейдёт под пулю цель.и бьёт в лицо лишь ветер, злой, колючий…грехи и те — пустая канитель.* * *повсюду копошатся существа.их без толку лечить огнём и током.тем более нет смысла быть пророком.пророков тут достаточно: Москва…пророчества вообще выходят боком.
Александр НИКИТУШКИН ИРИЙ
ЛАЗАРЬЮродивый тронул струныЗаветных гусель старинных.Ручьём зазвенели струны,Сплетая мотив былинный.Ручьём зазвенели струны,Рекой заискрилась речь:— Я вижу Христа — крестоносца,Руси несущего меч!Вещающего грамогласно:— Отринь истлевшую рвань!Полно гнить Лазарь!Лазарь — восстань!Лазарь — восстань!Лазарь — восстань!Полно в объятия смертиОт воли моей бежать.Стучат жернова коловерти —Пора жать…Полно выслушивать сонноМогильную врань врачей,Отринь забытьё и с тронаСмахни своих палачей!Вспомни своё имя!Имя тебе — Иордань!Выплюнь Луны вымя,Лазарь — восстань!Лазарь — восстань!Лазарь — восстань!Восстань и упейся славой,Во Спасе необорим,Весёлой казацкой лавойВыплеснись, третий Рим,Нахрапом, через препоны,В святой Русалим спеша,Мечом-кладенцом притоныАнтихристовы круша!Весёлой казацкой лавой,Крестильной водой теки.Пред правдой моей и славойСклонятся еретики.Прошествуй, святое мирроВселенской любви храня.К тебе притечёт полмира,Увидев в тебе меня!Когда же утихнут воды,Смиренно и мудро правь.Престанут блуждать народыИ вновь облекутся в Правь.Вспомни своё имя,Имя тебе — Иордань!Выплюнь Луны вымя,Лазарь — восстань!Лазарь — востань!Лазарь — востань!СВЯТОСЛАВГрают вороны над градомНеба синь скобля крылами,Чают вороны добычи,Кличут вороны беду.Дый, кровавый глаз набычив,Манит души алчным взглядом.Выкликает над лугамиШестикрылую звезду.Выйди, князь, во чисто поле,Неустанно славя Спаса.Вознеси над чёрной КалиКрепь меча и духа крепь.Верен будь руде и воле,До марениного часаЧти завет былинной дали:"Не прерви златую цепь!"Князь, не внемли песням Дива,Бейся с Навью пучеглазой,И не верь посулам Ада,Соблазнишься и тогда —Рухнет жернов коловрата,Встанет волком брат на брата,И взойдёт в лучах закатаШестикрылая звезда.ИРИЙЗа дубравой в сторонеХодят кони по стерне.Догорает медь заката,А в душе горит полынь.Ах, как хочется, ребята,Окунуться в неба синь!Окунуться и пропасть,В Ирий радужный попасть,Ну хотя бы на минуткуВ Ирий радужный попасть!Чтобы заново родиться,Где цветёт баюн-трава,Где студёная водицаШепчет вещие слова,Да над тихой деревенькойСонно кружит Птица Сва.Там по тропке вдоль дворовМать идёт доить коров.Заждались её коровы —Золотистые боки —На поляне васильковойУ Малиновки-реки.Синеок и русовлас,Вдоль по речке ходит Спас,Во ромашковом венке,С вербной веточкой в руке.Над рекою на луга,Встала радуга-дуга,Всей собой соединяяВсе миры и берега.Под дугою рыба-кит,На киту монаший скит.Дух медовый благодатиВ вешних воздухах разлит.Даже малый ветер стих:Чтут монаси Божий стих.Молят Бога неустанноО спасеньи малых сих,Растерявшихся в мируИ продрогших на ветру, —Горе века озорного,Антибожьего, блажного…Не остави нас, надежда,В сердце, вера, не остынь!Ах, как хочется, ребята,Окунуться в неба синь!ПОКАЯНИЕТолько степь без конца и без края,Только ветр-печенег, завывая,Вторит струнам седых ковылей.Покаянной молитве внимая,Обними меня пустынь немая,Та, что отчиной стала моей.Спят в бурьянах безокие хаты,А над ними, грозою брюхаты,Табуны кочевых облаков.Я приду по заверху, вдоль рощи,Поклониться могилам заросшим,Упокоившихся земляков.Зарыдав, упаду на колени,И обступят любимые тени,Утешая меня сироту.Вешней кроной в раскрытое небо,А корнями, как вещее древо,В родниковую глубь прорасту.Напитавшись живою водицей,Обернусь востроокою птицей,Углядевшей предвечную суть…Покружив над родимым поречьем,Прокричу на небесном наречьи,И отправлюсь в неведомый путь.Умирающий островИстекает рябиновый сокНа остывшую землю слезами.Словно крошечный островок,Деревенька плывёт меж холмами.А над нею, крыла распластав,В сонном небе парит невысоко,Повивальник беременных трав —Суховей — ястребиное око.Под тоскливый заоблачный грай,В ожидании скорбного срока,Мой покинутый маленький райДогорает во мгле одиноко.Только чёрная стая ворон,Облепившая тракторный остов,Да угрюмый Харон похоронСтерегут умирающий остров.Время-мельница машет рукой,Продувая безлюдные хижи.Опускается вечный покойС каждой осенью ниже и ниже.Пучеглазая сука-бедаРыщет, души и плоть поедая…Оттого и бежит в городаБесприютная жизнь молодая.Но всё чаще ей снится река,И заброшенный дом над рекою.И петлёй обвивает тоска,И душа не находит покоя.ЭЛЕКТРИЧКАВ продрогшей до слёз электричке,Сбежавшей в рассветный туман,По старой российской привычке,Италией грезит баян!За окнами сонная стужа,Седая безмолвная даль,А здесь, в перламутровых лужах,Купается алый миндаль.Тень Данте витает усталоНад бездной лиловых полей…Иллюзия, право, но стало,Как будто, и вправду, теплей.Как будто по краешку рая,Где воздух хрустально-лучист,На душах остывших играя,Провёл нас слепой баянист.Вдруг в сердце тревожно загложет,Но это пройдёт — ничего…И каждый подаст, сколько сможет,Ему за его волшебство.СТРАННИКОреховый посох, сума за крыльцом,Под небом налившимсяСерым свинцом,Хмельной,первородною жаждой томим,Бреду — одинокий, слепой пилигрим,По крохам сбирая утраченный рай.Играй, моя скрипка, —Гори-не сгорай!Веди в окаянной, кромешной ночи,Звучи — от уныньяИ лени лечиКрылатую душу, увязшую в плоть.И знает один молчаливый господь,Как долго скитатьсябез роздыху мнеПо язвам дорожным,По прелой стерне,По весям дремотным,объятым тоской,И есть ли надежда, и есть ли покойДушезаплутавшей в мирской кабале?..И есть ли прощеньеЗаблудшей земле?..ПАМЯТЬС глазами влажными от слёзПо насту зыбкому ступаю,И звёзды снежные с берёзРукою нежно осыпаю.А звёзды падают кружа,Как тень исшедшего, былого…И плачет девочка-душаИз глубины вздымая — слово.И слово облекает в плотьДавно истаявшие тени,И снова пестует ГосподьБылых судеб переплетенье.О память, вспять меня влеки!Ты утешенье нам и мука.Насколько сретенья легки,Настолько тягостна разлука.ВЕЧЕРУмолкнут реки переливы,И снова на сонных холмахЗашепчутся синие ивы,И ветры рассыплются в прах.Неспешным, размеренным ходом,По-царски задумчив и строг,По травам степным, как по водам,Незримо прошествует Бог.Сжимаясь в восторге ребячьемВесь мир уместится в щепоть.И вдруг бесприютно заплачетДуша, облачённая в плоть.