Чтение онлайн

Туман уплотнился, всякая видимость пропала, и ориентироваться в мутном холодном мареве приходилось разве что по колышущейся спине идущего впереди.

Там, куда они шли, ночь громыхала громовыми раскатами, слышалась далекая беспорядочная стрельба. По мере их приближения звуки боя становились громче и отчетливее.

Их вел Магомет, в душе недовольный решением Масхадова остаться в каменном мешке и однозначно — вопрос времени — умереть. А ведь уйти реально. Федералы внизу, в густом тумане, выставили посты, больше охраняя себя, чем перекрывая им лазейки. Спать сегодня им не придется. Арабы устроили ночь длинных ножей, вырезали потерявший бдительность и задремавший армейский секрет. А правее, оттягивая внимание на себя, вступил в бой взвод Добермана…

Никакой тропы под ногами нет, но вел он уверенно, зная, что в пятидесяти шагах их поджидает крутой обрыв, по карнизу которого можно перебраться на западный, относительно пологий склон, а оттуда, урочищем, выйти к подножью.

В темноте хоть глаз выколи, ноги то и дело задевают за торчащие корни. Иногда приходится, теряя равновесие, хвататься за шершавые стволы деревьев, чтобы не скатиться кубарем, шумом выдав себя с головой.

С обрыва просматривается лагерь федералов. Подсвечивают ночной туман неживым светом сигнальные ракеты, точками озаряются вспышки выстрелов.

Возле кучки сидевших у обрыва боевиков Магомет остановился и отозвал Журавлева.

— Спускайтесь… — приглушенно велел Семен товарищам. — Я догоню.

Те пошли дальше по склону.

— Мины мы сняли еще днем. У орешника будете минут через двадцать. Если не провозитесь, к четырем утра выйдете на дорогу. Двигайтесь на юго-запад, до Ингушетии недалеко. А мы расшевелим этих… Бывай! — прощаясь, хлопнул Магомет его по плечу.

Журавлев поправил сползающий автомат и зашагал вслед за ушедшей группой.

Едва туман поглотил шорох удаляющихся шагов, Магомет подозвал бойцов, достал из-за спины гранатомет «муха» и возложил на плечо. Еле слышно лязгнули взводимые затворы автоматов…

Внизу сверкнул огненный всполох, и эхо принесло отзвук отдаленного разрыва. И ночь вновь ожила яростным автоматным лаем, красные нити трассирующих пуль пронизывали воздух и таяли, искрами разлетаясь к целям.

Первогодок срочной службы Стас Метелкин, беззлобно костеря ночь и командира взвода, возился гаечным ключом в трансмиссии не вовремя сломавшегося бронетранспортера. И поломка, вроде, мелочная, да попробуй, устрани на ощупь, когда ни ключом, ни пальцами не подлезть к топливным шлангам, и переноску не включишь: неохота стать подарком снайперу.

Загнанные в леса на вершине Калхилоя, уже обреченные «чехи» ночью как сдурели. Открыли шквальный огонь, лупанули чем-то тяжелым, накрыв палатку, где, скрючившись на земле, отсыпался их поредевший второй взвод.

Им повезло, и граната никого не убила. Осколки ушли вверх, превратив в дрань и лохмотья брезентовый купол, и только один зазубренный кусок горячего металла, словно заблудившись, ударил в живот старшины Мартынова.

Рана оказалась серьезной, кровь из вспоротой брюшины хлестала ручьями, и фельдшер беспомощно разводил руками — без срочного хирургического вмешательства раненый до утра не доживет. Мартынов потерял сознание, а до ближайшего медсанбата, к соседям — пограничникам, час хорошей скоростью гнать.

Не жилец был Мартынов; с первого взгляда Стас, смерть видавший, это понял, но взводный криком и матами загнал в БТР трясущегося фельдшера и велел на всех парах лететь к настоящим врачам.

До медиков они добрались без приключений, вот только бестолку. Сердчишко у старшины не выдержало, когда до медсанбата оставались какие-то минуты.

Фельдшер предчувствовал на обратном пути неприятность. Сгрузив в санчасти стынущий труп, хлобыстнул полстакана чистого спирта и заявил, что обратно до утра не тронется, и ночевать будет у погранцов. И скажи слово против: ему до дембеля меньше месяца…

А Стасу, во что бы то ни стало, следовало вернуться в роту; утром башенными пулеметами поддерживать атаку. Завтра, от силы послезавтра проклятую гору они возьмут. Силенки у нохчей на исходе.

… Он заменил пробитый дюрит, царапая до крови руки, затянул на патрубке стальной проволокой. До расположения добраться хватит, а завтра, на свету да со свежими силами, он довершит ремонт в два счета.

Захлопнув крышку трансмиссии, он обтер руки ветошью, сунул в рот оставленный про запас окурок и с удовольствием закурил. Спрыгнул с брони, собираясь помочиться на колесо машины, и… ойкнул, вздрогнул от неожиданности.

На обочине, около бэтээра, маячили темные силуэты.

«Влип!» — обмер Стас, и холодная струйка пота, щекотя, скатилась между острыми лопатками.

Автомат и гранату, что таскал он с собой на всякий пожарный случай, оставил на сиденье. А с ними было бы гораздо увереннее! Сдаваться нохчам нельзя ни под каким соусом. Замполит достаточно накрутил трофейных видеокассет со сценами изуверских пыток пленных и изощренных убийств. Лучше уж сразу рвануть чеку, чем покорно, по-бараньи ждать, пока какой-нибудь отмороженный чабан не вспорет глотку заточенным кинжалом.

— Не бойся! — вполголоса, на чистом русском произнесла рослая фигура и шагнула навстречу. — Мы свои, разведка. Ходили к чичикам в поиск, да заплутали, твою мать… До части подкинешь? Да не бойся нас, говорю. Я капитан Анисимов; хочешь, удостоверение покажу.

— Не надо, товарищ капитан, — смутился Стас и выбросил под ноги дымящийся окурок. — Конечно… садитесь. Тут езды-то…

Договорить Стас не успел. В голове туго рванул обжигающий протуберанец, оплавил мозг болью… Он непроизвольно посунулся вперед, издал неживое булькающее кряхтение и медленно обернулся.

Ноги солдата подогнулись. Так и не успев увидеть своего убийцы, он повалился на гравий, судорожно дернулся и затих.

Козырев склонился над убитым, обтер нож о рукав бушлата и с ухмылкой взглянул на Журавлева.

Семен кошкой вскарабкался на броню. Казбек с Яном, подхватив обмякшее тело, оттащили в зеленые кусты терновника.

Задорин спрыгнул в люк водителя, нащупал ногой педаль газа и выжал стартер. Двигатель затарахтел с пол-оборота…

Рыкнув, бронетранспортер выбросил в инжекторы вонючий дым, дернулся с места и, набирая скорость, скрылся за поворотом.

Москва. 28 апреля 9 ч. 05 мин.

Субботнее утро для полковника Сажина началось с телефонного звонка, раннего и настырного. Телефон упрямо издавал трели, но Сажин, проснувшись, трубку не снимал. Из Департамента его вряд ли бы стали беспокоить. Итак неделю вертелся, как белка в колесе, и хвостов на выходные не оставил. А если названивают Тамаркины женихи, пусть остынут: дочь вместе с мамочкой уже неделю поправляют в санатории на берегу Черного моря надломленное за зиму здоровье, расцеловав его на прощанье в обе щеки и велев сильно не скучать.