Чтение онлайн

От лица потанинской группы переписку с дальневосточным Деловым кабинетом вёл Александр Адрианов, полагавший, что в качестве возможного компромиссного варианта между правительством Хорвата (нелегитимным, но политически правильным, с точки зрения лидеров околопотанинской группы) и Временным правительством автономной Сибири (легитимным, но политически неблагонадёжным) вполне приемлемым будет создание на базе предыдущих двух ещё одного (сборного) правительства, в состав которого должны были войти: от Делового кабинета областники — Востротин, Окороков и Таскин, а от Временного Сибирского правительства — люди, также определённо близкие к Потанинскому кружку, — Вологодский и Крутовский. Такая идея, по всей видимости, устраивала и Виктора Пепеляева, назначенного в тот период куратором от кадетской партии на востоке России. С ним Сергей Таскин встретился в начале октября во Владивостоке, куда Пепеляев прибыл с деловым визитом в целях организации праволиберальных сил на борьбу с новым проектом умеренно левых политиков — с Уфимской Директорией. К этому времени идея сборного правительства, выдвинутая Потанинским кружком, уже изжила себя в умах высоких политиков буржуазного толка как в самой России, так и за её пределами, а ставка была сделана на совершенно ошибочный вариант, как показало будущее, — на военную диктатуру адмирала Колчака.

В этом новом политическом раскладе Сергею Таскину уготовили на сей раз весьма скромную роль — должность сначала комиссара, а потом управляющего Забайкальской областью. 27 ноября 1918 г. он прибыл в Читу и приступил к исполнению своих обязанностей. Став представителем колчаковской власти (официально — с 5 декабря), он сразу же, во-первых, столкнулся с противодействием атамана Семёнова, у которого с новым верховным правителем России отношения, мягко говоря, не сложились. А во-вторых, и сама власть управляющего областью являлась абсолютно формальной, поскольку на территории Забайкалья безраздельно хозяйничал один только Григорий Михайлович Семёнов, неусыпно оберегаемый политическими и военными заботами Японии. Точно так же — чисто формально — в Забайкалье в тот период действовали органы городского и земского самоуправления, впрочем, гражданские власти и на территории остальной Сибири («Колчакии») вряд ли находились в лучшем положении.

Об идеях сибирского автономизма и демократии в «царстве» Семёнова тогда забыли вообще, а вместо этого в голове, мягко говоря, странного казачьего атамана созрел план по созданию единого монголо-бурятского государства под протекторатом монархической Японии. Какие порядки должны были царить в новом территориальном образовании, можно судить хотя бы по тому факту, что третий круг Забайкальского казачества, собранный по инициативе Семёнова в мае 1919 г., высказался за ликвидацию органов земского самоуправления на казачьих территориях (лиха беда — начало). Таким образом, отменялись решения II казачьего съезда, проходившего летом 1917 г. под председательством Сергея Таскина и под диктовку партии эсеров.

Интересы Семёнова и Таскина, а также стоявших за ними политических группировок вновь сблизились в январе 1920 г., когда адмирал Колчак, потерпевший к тому времени полное поражение в противостоянии с большевиками, передал все полномочия по верховному управлению Забайкальем и Дальним Востоком в руки атамана Семёнова. Последний вновь, как и в апреле 1918 г., создал при своей персоне автономное правительство (официально — правительство Российской Восточной окраины) для управления не подконтрольными Советам территориями. С.А. Таскин занял сначала опять должность управляющего гражданской частью в этом правительстве, а вскоре и возглавил его. Однако бороться с красными Семёнов оказался ещё менее способен, чем Колчак, да и дальневосточные земцы после нескольких поражений атаманского воинства отказались подчиняться забайкальскому царьку.

В создавшихся условиях, для того чтобы попытаться договориться об объединении усилий с дальневосточниками, Григорий Семёнов уже не командировал, как в прошлый раз, а посчитал возможным лишь настоятельно попросить Сергея Таскина в конце июля съездить во Владивосток и силой своего авторитета, как старого и несгибаемого демократа, убедить друзей-земцев каким-то образом всё-таки подружиться с атаманом-диктатором. Но эти усилия оказались тщетными, дальневосточники к тому времени решили уже создать собственную территориальную автономию, основанную, по преимуществу на демократических принципах и неподконтрольную, ни московским Советам, ни, тем более, Семёнову.

В конце октября того же 1920 г. красные части заняли Читу, а потом и ст. Борзя, куда переехало семёновское правительство; в конце концов, все оставшиеся теперь уже в небольшом количестве приспешники некогда грозного атамана, в том числе и Таскин, вынуждены были эмигрировать в Китай. До 1926 г. Сергей Афанасьевич заведовал артельным заводом в Харбине, потом работал преподавателем в русских гимназиях на территории КВЖД. В конце второй мировой войны, в период временной оккупации советскими войсками Маньчжурии, Таскин, сразу же попавший, что называется, под колпак советских спецслужб, сумел каким-то образом избежать ареста и депортации в Советский Союз. Умер в Харбине 7 июля 1952 года.

Таубе Александр Александрович — 54 года в 1918 г., уроженец Московской губернии, из семьи остзейских баронов. Окончил Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию генерального штаба, участник русско-японской и 1-й мировой войн, генерал-лейтенант царской армии. В ходе последней войны получил тяжёлое ранение, после чего его отправили в тыл, с весны 1916 г. он занимал должность начальника штаба Омского военного округа. После Февральской революции вступил в число сторонников демократической революции, в июле по настоянию Омского Совета рабочих и солдатских депутатов Таубе был назначен на должность командующего войсками Омского ВО. После Октябрьской революции Александр Александрович одним из первых из состава офицеров округа перешёл на сторону советской власти.

В марте 1918 г. Таубе перевели в Иркутск в распоряжение Центросибири, в результате чего он занял должность начальника главного штаба сибирского военного комиссариата, разрабатывал планы военных операций против атамана Семёнова. Летом 1918 г. во время чехо-эсеро-белогвардейского мятежа входил в состав сибирского верховного военного командования. После разгрома войск Центросибири по подложным документам Александр Александрович пытался бежать в Центральную Россию, но был опознан и 2 сентября того же года арестован. Содержался в тюрьме г. Екатеринбурга вместе с томскими и некоторыми другими сибирскими большевиками. Заболев тифом, Таубе в январе 1919 г. умер там же, в екатеринбургской тюрьме. Дети генерала служили в колчаковской армии и, по версии советских историков, тайно сотрудничали с красными партизанами.

Тибер-Петров Виктор Тимофеевич — 39 лет в 1918 г., родился в Сибири, по национальности — алтаец. Окончил Томский университет, врач по образованию, активный участник сибирского областнического движения главным образом на его последнем (революционном) этапе. В июле 1917 г. он был привлечён к работе в один из отделов Алтайской горной думы. Осенью того же года выдвигался алтайцами кандидатом в члены Всероссийского Учредительного собрания, однако его опередил поддержанный эсерами томич М.Б. Шатилов. Тибер-Петров после Октябрьской революции одно время примыкал к большевикам (так он обозначил себя в делегатской карточке II Сибирского областного съезда). Но после разгона последними Всероссийского Учредительного собрания и Сибирской областной думы Владимир Тимофеевич перешёл в оппозицию к партии Ленина и стал в большей степени, видимо, симпатизировать меньшевикам, характеризуя своё политическое кредо в качестве беспартийного социалиста. Так в декабре 1917 г. Тибер-Петров вошёл в состав финансово-экономического отдела при Временном Сибирском областном совете, судя по документам, — как большевик, а потом, в конце января 1918 г., просто как социал-демократ стал министром туземных дел во Временном правительстве автономной Сибири.

В феврале того же года, как член оппозиционного по отношению к советской власти кабинета министров, Тибер-Петров перешёл на нелегальное положение, а затем эмигрировал в русско-китайский Харбин. Здесь вместе со своими товарищами по Сибирскому правительству в изгнании Виктор Тимофеевич активно включился в подготовку антибольшевистского переворота в Сибири, после успешного осуществления которого Тибер-Петров, однако, оказался не у дел, так как в среде победившего в политической борьбе право-демократического лагеря ему так и не смогли простить его левого прошлого. По возвращении из Харбина в Горный Алтай Виктор Тимофеевич некоторое время исполнял обязанности председателя Каракорум-Алтайской окружной управы, вместо попавшего в ещё большую немилость сначала к сибирским, а потом и колчаковским властям Г.И. Гуркина. После окончания Гражданской войны Тибер-Петров остался в Сибири и помогал большевикам в проведении их национальной политики в Горном Алтае.

Тимофеев Андрей Фёдорович — 35 лет в 1918 г., уроженец Казанской губернии, образование — средне-специальное, по основной профессии — землемер, член партии правых эсеров. В 1917–1918 гг. — видный деятель земского движения в Енисейской губернии. В 1928 г. был приговорён к отбыванию срока в исправительно-трудовых лагерях. Дальнейшая судьба неизвестна.

Тимофеев Евгений Михайлович (он же Литвинов) — 33 года в 1918 г., родился в Тобольске в семье ссыльного революционера-народника, учился в Иркутской гимназии, правый эсер с 1905 г. В период Февральской революции являлся сотрудником иркутской эсеровской газеты «Сибирь», член Учредительного Собрания от Иркутской губернии, в последующем один из виднейших деятелей правоэсеровской партии России.