Чтение онлайн

Так, съезд своим волевым решением ещё до того, как на это последовало соответствующее распоряжение Временного правительства, дал старт процессу по замене на территории Якутской области бывших улусных управ, а также наслежных и родовых управлений на земские самоуправления. Труднее прошёл на том же съезде якутов и русских крестьян (хлеборобов) вопрос о земле, но всё-таки и он, в конце концов, разрешился в прогрессивном направлении: так называемые покосные земли предписывалось распределять по уравнительному принципу среди всего населения, занимающегося сельским хозяйством. В точно таком же революционном духе удалось принять несколько постановлений и в области просвещения, продекларировав, в частности, принцип всеобщего бесплатного начального образования.

В конце съезда, как в «старые, добрые времена», была опять составлена и отправлена телеграмма в адрес председателя Всероссийского Временного правительства (им в ту пору являлся князь Г.Е. Львов) с официальным уведомлением, что революционная демократия области «настаивает на национальном самоопределении якутской нации». Опираясь на эти решения народного съезда, «Союз свободы», в свою очередь, провозгласил, что будет бороться за превращение Якутии в самоуправляющуюся земскую единицу внутри автономной Сибири, подразумевающейся как самостоятельный и полноправный субъект федерации в составе Российской демократической республики.

Что называется по горячим следам, в конце июня в Якутске планировалось созвать II съезд якутов и русских крестьян, для того чтобы сформировать, наконец, полноценную национальную политическую партию с собственным уставом и программой. Всю подготовительную работу тогда удалось уже успешно завершить, в том числе — составить все необходимые программные документы, разработанные группой якутских юристов во главе с

Г.В. Ксенофонтовым, в соответствии с основными принципами сибирского областнического движения. Однако собрать полноценный съезд в июне 1917 г. им всё-таки не удалось, поскольку вся кочевая масса якутов и других инородцев перебралась к тому времени на север в летние стойбища, и там им стало конечно же не до собраний. Так что новый июньский форум его организаторы с сожалением вынуждены были переименовать лишь в конференцию. Однако в итоге она получила те же самые учредительные полномочия, что и народный съезд. Таким образом, именно на июньской конференции произошло образование первой в этой заполярной области национально-демократическая партии под названием «Якутский трудовой союз федералистов».

В её программе, состоявшей из целых 29 пунктов и освещавшей многие сферы предстоящей общественно-политической, экономической и культурно-просветительской деятельности, говорилось, в частности, и о том, что Якутская область в перспективе должна образовать самостоятельный в правовом отношении субъект Сибирской федерации внутри Российской республики. Последнее требование несколько выходило за рамки, так скажем, классической сибирской областнической теории, предполагавшей для малых народов региона лишь культурно-национальную автономию [219] , в программе же «Союза федералистов» предлагался вариант территориально-национальной автономии. При этом речь никоим образом не шла о конфедерации, а тем более о полной политической независимости Якутии от России. Напротив, в программных документах нового (третьего уже по счёту) «Союза» подчёркивалось, что Якутия никоим образом не мыслит себя вне великой России. Да и было бы, прямо скажем, не очень умно рассчитывать на нечто большее такому в общем-то совсем небольшому по численности населения региону, как Якутская область [220] .

Количество якутов, вступивших летом 1917 г. в только что созданную национальную партию, составило около 400 человек, а к концу года эта цифра увеличилась почти в три раза, и всё-таки она не являлась столь значительной, как, вероятно, хотелось бы некоторым. Поэтому для тех, кто по каким-то причинам не смог вступить в «Союз федералистов» [221] , было организовано культурно-просветительское общество «Саха Аймах» (переводится в разных источниках по-разному: или как «Якутская нация», или как «Якутское племя»). Продекларированное, как не имеющее никакого прямого отношения к политике, оно, тем не менее, задумывалось для того, чтобы сплотить местное население вокруг всё той же единой цели: защиты интересов своей малой родины. Обе эти национальные организации — и «Союз федералистов», и «Саха Аймах» после попытки июльского 1917 г. большевистского переворота в Петрограде и после также провалившегося в августе корниловского мятежа по настоянию местного отделения правящей на тот момент правоэсеровской партии для противостояния политической реакции справа и слева объединились в один общественно-политический союз под названием «Якутский национальный комитет», который возглавил к тому времени уже полностью нашедший собственное место в революции Василий Васильевич Никифоров.

В этот же период в Якутск в адрес местных федералистов поступило приглашение из Томска, с предложением направить своих представителей на I Сибирский областной съезд. Данное предложение было конечно же с удовлетворением принято, тем более что у якутских областников-почвенников появилась острая необходимость определиться с вопросом о том, каким же образом лидеры общесибирского областнического движения воспримут ряд новых инициатив, что называется, с мест, поступивших на общественное обсуждение, в частности не только из Якутска, но также из Благовещенска (где местные областники и эсеры уже тогда предполагали создать Амурскую автономную республику в рамках Российской федерации), от Бурятского временного организационного комитета, от Алтайской горной думы и ещё некоторых других национальных комитетов в плане предоставления им максимально возможных полномочий по территориальному самоуправлению.

Именно с такими наказами от «Якутского трудового союза федералистов» отправились на октябрьский съезд в Томск Гавриил Ксенофонтов и Семён Новгородов. И они на первом Всесибирском областном форуме, по всей видимости, оказались далеко не в одиночестве по обозначенной проблеме, и, по всей видимости, именно поэтому в решениях томского съезда было задекларировано, что «Сибирь в качестве автономной единицы имеет право передать часть принадлежащих ей законодательных полномочий отдельным областям и национальностям, занимающим определенную территорию». И в качестве, надо полагать, подтверждения самых благих намерений в отношении данной установки в Исполнительный комитет (постоянно действующий орган) Сибирского областного совета в число основных его семи членов избрали и представителя от Якутии — С.А. Новгородова.

Осуществлению мероприятий в русле общекраевой автономии, запланированных на I Сибирском областном съезде, помешала, как мы уже отмечали ранее, Октябрьская социалистическая революция. И совсем не потому, как это может показаться на первый взгляд, что большевики выступали категорически против федеративного устройства России [222] конечно же нет. На самом деле всё дело было в том, в первую очередь, что сибирское областническое движение в 1917 г. находилось под патронажем правоэсеровской партии, главного политического противника большевиков, и чьё правительство под председательством А.Ф. Керенского они вот только что отстранили от власти, причём насильственным путём. А дальше коммунисты постарались расправиться и со всеми политическими союзниками правых эсеров. Так лев, овладевший прайдом, убивает детёнышей изгнанного им прежнего доминанта группы (для того чтобы побыстрее склонить самок к новому спариванию).

Однако, поскольку в скором крахе советской власти мало кто тогда сомневался (кроме самих большевиков, конечно), многие политики и видные общественные деятели сразу же встали на сторону непримиримой оппозиции по отношению к новому режиму. Не миновала чаша сия и якутских федералистов. Вернувшись в ноябре 1917 г. в Якутск, Гавриил Ксенофонтов застал у себя на родине уже

самую настоящую политическую войну между по-прежнему верными Временному правительству демократами — с одной стороны, и левыми радикалами — с другой. Последние были представлены в Якутии на тот момент лишь Советом рабочих депутатов, возглавлявшимся, причём, даже не большевиками, а их временными политическими союзниками — меньшевиками-интернационалистами.

Центристы консолидировались под руководством областного комиссара правого эсера В.Н. Соловьёва в так называемый «Блок объединённой демократии». Левым же якутским радикалам здесь, на месте, рассчитывать было абсолютно не на кого, поскольку их единственный и самый ближайший союзник — Центросибирь — и тот находился, что называется, почти за тридевять земель — в далёком, даже по сибирским меркам, Иркутске. Последнее обстоятельство, кстати, как полагают некоторые исследователи, собственно, и спасло, немногочисленных якутских большевиков и даже меньшевиков от массовых арестов, которые намеревался произвести сразу же после полученных известий об Октябрьском перевороте областной комиссар Соловьёв. Однако его тогда, в ноябре 1917 г. отговорили это сделать с тем расчётом, чтобы до поры до времени, не нагнетая напряжённости, дождаться января следующего года, когда в Петрограде начнёт свою работу Всероссийское Учредительное собрание и в законном порядке положит конец самоуправству большевиков.

Членом Учредительного собрания от «Якутского трудового союза федералистов» в ноябре был избран вездесущий на тот момент Гавриил Ксенофонтов, он же в декабре 1917 г. в числе нескольких других общественных деятелей края получил полномочия ещё и члена Сибирской областной думы от своего региона. Таким образом, перед ним встала задача — выбрать, куда же ехать: то ли в Томск на первую сессию СОД, то ли в Петроград на заседания Учредительного собрания. Ксенофонтов предпочёл Томск. Сюда он поспешил в начале января 1918 г. Однако вследствие дальности расстояний, а также по причине неудовлетворительной работы транспорта Гавриил Васильевич прибыл в столицу сибирского областничества лишь к концу января, то есть к тому времени, когда большевики уже разогнали Областную думу, а её депутатов в принудительном порядке отправили по домам. Об этом Ксенофонтов сразу же телеграфом сообщил в Якутск.