День освобождения Сибири
Шрифт:
Получив такого рода неудовлетворительные сведения от своих делегатов из Томска, а также узнав из сообщений прессы о закрытии по распоряжению Ленина заседаний Учредительного собрания, в Якутске местные лидеры правоэсеровской партии, а также активисты национально-областнического движения приняли решение незамедлительно провозгласить независимость Якутской области от советской власти и советского правительства и, таким образом, на практике воплотить, что называется, в жизнь программные установки, в том числе и национал-областнического «Союза федералистов».
22 февраля 1918 г. в областном центре было срочно собрано так называемое Демократическое совещание, на котором делегаты почти единогласно проголосовали за решение — не признавать советскую власть и не подчиняться никаким её распоряжениям, а также проводить самостоятельную не только внутреннюю, но и внешнюю политику до той поры, пока не будет вновь созвано Всероссийское Учредительное собрание.
Для реализации данных решений совещание выделило из своего состава Якутский областной совет (под председательством правого эсера В.В. Попова), получившего статус правительства самопровозглашённой автономной российской территории. Областной комиссар Соловьёв со своей командой в окончании всех мероприятий сложил полномочия по управлению областью в пользу исполкома Областного совета. В то же время в работу по управлению «независимой» Якутией подключилась и областная земская управа, избранная в январе 1918 г. на региональном земском съезде. Возглавил это учреждение, о котором мечтали якутские прогрессисты ещё с конца XIX века конечно же их лидер — Василий Васильевич Никифоров [223] .
223
Он, кстати, продолжил свою плодотворную деятельность на этом посту и после того, как летом 1918 г. Якутский областной совет после ряда крупных политических перетурбаций, что называется, ушёл в небытие. Занимался теми же самыми земскими делами у себя в регионе Никифоров и в 1919 г., уже при верховном правителе адмирале Колчаке.
В ответ на такого рода решения из столицы советской Сибири — Иркутска — тут же полетели угрозы и ультиматумы, предупреждавшие зачинщиков мятежа, что, в случае, если они немедленно не передадут всю власть на территории области в руки Советов, Центросибирь объявит Якутии экономическую блокаду, а также лишит её телеграфного, почтового и вообще любого другого сообщения с внешним миром. А если и тогда «сепаратисты» не смирятся и не образумятся, то против них будет выслана значительная вооруженная сила из Иркутска с чрезвычайными полномочиями.
Однако эти внушения не произвели должного воздействия на якутских федералистов, но даже, напротив, кажется, ещё более укрепили их боевой настрой. В первую очередь ими было принято решение (и тут они, скажем прямо, ничем особенным не отличались от своих политических оппонентов — большевиков): арестовать и заключить в тюрьму на некоторое время лидеров местного Совета рабочих депутатов, а также ведущих профсоюзных функционеров. После проведённой зачистки политического пространства внутри области на границу с Иркутской губернией выступил отряд самообороны под командованием эсера Б.С. Геллерта.
И только после этих превентивных мер местный областной совет приступил, что называется, к мирному строительству на территории Якутии. Во-первых, с целью улучшения продовольственной и в целом экономической ситуации в области были весьма оперативно налажены связи с некоторыми дальневосточными областями и даже с Японией в целях возобновления полноценного товарообмена. Земские органы самоуправления также, в свою очередь, стали заниматься активной хозяйственной и культурно-просветительской деятельностью в якутских улусах, в том числе начали осуществляться проекты по развитию, как и планировалось, бесплатного начального образования. На проведение данных мероприятий, кстати, год спустя, весной 1919 г., Василий Никифоров получил в Омске от правительства А.В. Колчака, возглавляемого областником П.В. Вологодским, дополнительно 300 тысяч рублей.
В мае же 1918 г., вот только очистилась ото льда река Лена, из Иркутска, как и было обещано руководством Центросибири, в Якутскую область отправился карательный отряд под командованием большевика польского происхождения Рыдзинского. Команда карателей состоял наполовину из точно таких же, как и их командир, сосланных в Сибирь поляков, а также из венгерских воинов-интернационалистов (по сути — наёмников) да ещё сибиряков- красногвардейцев. Однако им с первого раза, снаскока, так сказать, не удалось прорвать линию самообороны, организованную под руководством Болеслава Геллерта, и лишь после того, как к красным подоспела помощь рабочих отрядов из Киренска и Бодайбо, Рыдзинский смог продвинуться на север, и 1 июля его отряд, наконец, занял Якутск, но ненадолго.
Так, уже через месяц на территорию области прибыли части Сибирской добровольческой армии под командованием есаула Красильникова. Красногвардейцы Рыдзинского были рассеяны, а в Якутской области провозглашена власть Временного Сибирского правительства. После этого самопровозглашенная якутская автономия так больше и не возродилась, оставив по себе лишь, может быть, добрую память да благодатный материал для пытливых и по-прежнему неугомонных любителей исторических расследований.
Ещё одним регионом, чуть было не вышедшим в первой половине 1918 г. из-под контроля большевиков, стал Горный Алтай. У его «сепаратистских» устремлений имелась своя непростая история, которую мы также хотели бы изложить в рамках нашего сравнительно-обобщающего публицистического исследования.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ ГОРНЫЙ АЛТАЙ — ЕЩЁ ОДИН ПРОЕКТ ЗЕМСКО-ОБЛАСТНИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ
«Джеронимо!» — с таким выкриком прыгают с самолета американские воздушные десантники.
Своим происхождением традиция обязана вождю апачей Джеронимо (1829–1909), имя которого наводило на белых поселенцев такой страх, что, стоило кому-нибудь крикнуть: «Джеронимо!», как все сразу же начинали выпрыгивать в окна.
1. Немного исторического экскурса
«Наконец, настал век того великого переворота, коего ужасная сила ниспровергла все престолы Азии и потопила оные в крови защитников. Это век торжества Чингиз-Ханова». Так писал двести лет назад в одной из своих книг первый российский востоковед монах Иакинф Бичурин.
Но прошло время… После распада Монгольской империи (Великого Монгольского улуса), созданной Чингиз-ханом и его сыновьями, [224] и изгнания последнего императора их династии (Юань) из Китая к концу XIV века монгольские племена вновь оказались в пределах своих первоначальных, то есть естественных, границ. В тот период на данных территориях образовалось два впоследствии постоянно враждовавших между собой союза племён: восточный и западный, последний носил название Ойротский союз. Формально на монгольском престоле по-прежнему находились тогда ханы из династии Чингизидов, однако решающую роль в осуществлении внутренней и внешней политики стали играть визири (тайши — по-монгольски). В первой половине XV века эту должность исполняли ойротские князья из рода Чорос, и на протяжении почти сорока лет они, таким образом, являлись фактическими хозяевами Монголии.
224
Империя включала территории современных: Центральной России, Украины, Казахстана и юга Западной Сибири — улус старшего сына Джучи; Узбекистана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении, Афганистана, Ирана, Ирака и Азербайджана — улус второго сына Чагатая; южных районов Восточной Сибири, Забайкалья, а также Монголии и Китая — улус третьего сына Угэдэя. Вряд ли кто другой в мировой истории оставлял своим потомкам подобное наследство. Разве что Сталин?.. Хотя сравнение, конечно, немного хромает, поскольку прямых царственных наследников, как таковых, у Иосифа Виссарионовича не было, потому как — не полагалось. А что касается личного имущества, оставшегося после смерти генералиссимуса, то оно, судя по описи, уместилось всего в две или три небольших картонных коробки…
В 1449 г. один из них по имени Эсень нанёс сокрушительное поражение китайским войскам, монгольская конница, как в старые добрые времена, вновь дошла до самых стен Пекина и даже взяла в плен китайского императора. Заключив на выгодных условиях мирный договор с династией Мин, Чорос-Эсень, оказавшись, по замечанию И. Бичурина, «на высочайшей степени могущества», не захотел больше ни с кем делить хотя бы номинальную власть в монгольском государстве. Он поднял мятеж против Чингизидов, разбил их в ряде сражений, после чего провозгласил себя великим ханом монголов. Однако сам он вскоре был убит в результате элементарного дворцового переворота, после чего власть ойротов над Монголией также закончилась.
После этого ойротские (западномонгольские) племена весь последующий период своей истории занимались лишь собственными политическими проблемами и территориями, включавшими: Джунгарскую равнину (современный Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая), так называемый монгольский Алтай, российский Горный Алтай (автономная Республика Алтай РФ), а также юг современного Красноярского края (автономная Республика Тыва РФ). В конце XVI века, после полного разгрома дружиной Ермака Сибирского (Тюменского) ханства, Ойротский союз, воспользовавшись благоприятной геополитической ситуацией, продвинул свои кочевья ещё и в глубь Западносибирской равнины, дойдя сквозь Алтайские и Барабинские степи, через междуречье Оби и Иртыша до лесной зоны в районе современных Омска и Новосибирска. Но в тот период ни одного, ни второго города, как, впрочем, и многих других, на территории Сибири ещё и в помине не было, а на границе с ойротами стояли лишь: первое русское поселение за Уралом — Тара (осн. 1594 г.) и срубленная в 1604 г. русскими казаками небольшая крепостица Томск [225] . Последняя в первой половине XVII века выполняла ещё и функции опорной базы для развивающегося дальше на восток Сибири православного крестового похода. В связи с чем, гористый холм, на котором возвели томский острог, получил название во имя Воскресения Христова.
225
Томск, как передовая застава, граничил тогда также и с землями древних кыргызов (киргизцев у И. Бичурина), современных хакасов, обитавших в то время в междуречье Томи и Енисея и доходивших со своими табунами во время летних миграций до самого томского острога. Достаточно крупный и плоский на вершине холм, располагавшийся напротив томской крепости, на противоположном берегу реки Ушайки (притока Томи), являвшейся первое время, видимо, пограничной между кыргызами и русскими, получил в топонимике города Томска название Юрточной горы. На том месте, где когда-то в летние кочевые сезоны стояли хакасские юрты, сейчас находится здание Главпочтамта. Юрточная гора заканчивалась где-то в районе современной улицы Красноармейской, а дальше на восток тянулись великолепные заливные луга, на которых в летнюю пору и пасли любимых лошадок кочевники. Однако постепенно этот благоприятный и для земледелия район стали потихоньку осваивать томские казаки-землепашцы, так что уже вскоре ими на восточной окраине Юрточной горы были поставлены оборонительные стены мужского Алексеевского монастыря, после чего хакасским скотоводам путь сюда, что называется, стал заказан. На следующем этапе от Алексеевского монастыря русские переселенцы начали пробивать себе дорогу на юг, на Алтай. В исторической топонимике Томска так и осталась с тех времён улица Алтайская, сохраняющая и по сию пору своё название.