Чтение онлайн

Здесь, в думской комиссии, под обаяние этого в известной степени научного и политического авантюриста и его авангардистских идей попал сначала молодой Георгий Токмашев, а потом и некоторые другие деятели движения за национально-культурное возрождение Горного Алтая. В своём письме из Томска, пришедшем в Алтайскую Горную думу 11 января 1918 г., Токмашев сообщил о знакомстве с Анучиным, а также о тех новых идеях, которыми он «напитался» после бесед с таким, как ему показалось, прогрессивно мыслящим учёным. Василий Анучин предложил деятелям алтайского национального возрождения весьма заманчивый план дальнейшего политического строительства в их регионе. Суть его основной идеи состояла в том, чтобы воссоздать в прежних границах ни много, ни мало, — а бывшее Ойротское ханство, включающее в себя Урянхай (современная Тыва), Хакасию, Горную Шорию, русский Горный Алтай, монгольский Горный Алтай и даже китайскую Джунгарию. Народы, населявшие данные территории, имели общие этнические (западномонгольские) корни и общую историческую судьбу и поэтому вполне могли, по мнению Анучина, объединиться в так называемую Среднеазиатскую республику, после чего войти в качестве территориально-национальной автономии в состав Российской федерации.

Было, конечно, от чего захватить дух у молодых и как раз к тому времени весьма поднабравшихся революционных амбиций алтайских националов. Однако объединение территорий, находившихся в тот момент за пределами границ Российского государства, являлось для сибиряков полной политической авантюрой или, в лучшем случае, весьма и весьма далёкой перспективой. Реальный же территориальный союз у алтайцев мог сложиться лишь с теми народами, которые проживали на русской стороне границы. Реально осознавая положение вещей, Георгий Токмашев для официального сообщения коллегам из Горной думы по поводу предложений Анучина выбрал достаточно умеренный тон и вполне взвешенные формулировки, но даже сквозь этот тщательно отредактированный самим автором текст просматривается, что называется, невооруженным глазом страстное нетерпение и желание уже как можно скорее кардинальным образом изменить судьбу своего народа.

«Я лично все-таки мечтаю, если будет возможно, выделиться в особую самостоятельную земскую единицу, в федерацию Алтая в союзе с минусинцами, и, может быть, к нам присоединится Урянхайский край. Очень было бы хорошо и очень возможно… В Национальном совете движет почти всю работу В.И. Анучин. Он подает нам готовые законопроекты на наше рассмотрение. Об устройстве Алтая Василий Иванович мыслит так: Алтай должен быть самостоятельным штатом с присоединением к нему минусинцев и Урянхая. Когда он делал мне это предложение, мне показалось очень возможным осуществление этого предложения Анучина, то есть о соединении этих народов в одну автономию. Конечно, Анучин как экономист прекрасно знаком со всем устройством республик и приводил много примеров. Выделение в самостоятельный штат — штука очень заманчивая. Почему не быть самостоятельными, почему не пользоваться нам совместно с минусинцами всем богатством Алтая?»

В тот же самый день 11 января, когда в Алтайскую Горную думу пришло из Томска письмо от Георгия Токмашева, горнодумцами был получен и официальный ответ от Бийской уездной земской управы с очередным отказом предоставить Горному Алтаю возможность для самоопределения. Такое же уведомление, но чуть раньше пришло и из Барнаула от новой, недавно избранной губернской земской управы. В ответ на это Горная дума 12 января объявила, наконец, явочным порядком о выделении избравшего её населения в отдельное территориально-национальное образование.

А поскольку, как мы уже отмечали, принципы территориально-национальной автономии малых народов России не противоречили политической программе большевиков, горнодумцы в тот же день обратились теперь уже не к Бийскому земству, а к Бийскому совдепу с просьбой об организации на территории Горного Алтая совместно с крестьянскими Советами ещё и «советов инородческих депутатов», видимо, полагая, что Бийский совет, учтя вполне понятное желание по сближению интересов, «не откажет Думе в своём товарищеском содействии».

А 13 января горнодумцы направили ещё и в Томск, в адрес Сибирской областной думы, готовившейся к с открытию своей первой сессии, специальное телеграфное сообщение с жалобами в адрес земских «управителей» из Бийска и Барнаула и с разъяснениями по поводу создавшегося положения, высказав надежду на помощь со стороны депутатов первого сибирского предпарламента в решении их вопроса.

«Алтайская Горная Дума, исчерпав все возможности провести через Бийское уездное земское собрание вопрос о выделении горной части Бийского уезда в особую уездную земскую единицу, поставлена перед необходимостью отказаться от попыток решения этого вопроса в земских рамках и отозвать своих представителей из Алтайской губернской и Бийской уездной земской управы. Гласные алтайцы сложили полномочия. В ближайшем будущем вопрос самоуправления алтайцев будет внесён решению (так в тексте. — О.П.) Сибирской областной думы».

А 19 января последовал ещё один демарш: горнодумцы объявили, что они 20 февраля (по старому стилю) соберут, и на этот раз не в Бийске, а в селе Улала, располагавшемся в 95 верстах на юг от Бийска, уже непосредственно на территории Горного Алтая, очередной съезд представителей своего самопровозглашённого уезда, но в ещё более расширенном составе, чем первый съезд, для того чтобы утвердить путём демократического волеизъявления масс решение Алтайской Горной думы об окончательном территориальном размежевании. Представительство на съезде продекларировали следующим образом: один делегат от каждой тысячи человек населения, причём как коренного, так и русскоязычного. Таким образом, в Улалу должно было прибыть теперь уже более ста человек избранных представителей. Плюс ко всему на съезд аккредитовывалась ещё и небольшая группа экспертов, отдельное приглашение в данной связи отправили в Томск «профессору» Анучину. Специальное приветствие от лица Улалинского съезда получил и Григорий Николаевич Потанин. Алтайцы выразили ему глубокую признательность и выделили его как человека, «носившего желания видеть свободной дорогую нашу Сибирь и боровшегося за инородцев, за их благосостояние».

Съезд, как и планировалось, состоялся в Улале [260] (сейчас Горно-Алтайск) и проходил с 6-го по 12 марта 1918 г. (по новому стилю). Всего в его работе приняли участие, по официальным данным, 133 человека с решающим голосом. Основную массу делегатов, разумеется, составляли выборные от коренных народов. Для того чтобы не иметь проблем с советской властью, данное представительное собрание официально было названо Горно-Алтайским съездом инородческих и крестьянских Советов. На нём, естественно, присутствовали и противники политики, проводимой горнодумцами, но они оказались в явном меньшинстве.

За день до открытия форума состоялось предварительное совещание главных организаторов съезда, среди которых конечно же помимо известных представителей горноалтайской интеллигенции, находились и члены крупнейших байских («олигархических») кланов, которым предполагавшиеся изменения в территориально-административном делении сулили вполне очевидные выгоды для развития их бизнеса. Так, в частности, богатейший клан скотопромышленников Кульджиных представлял сам его глава — Аргымай, а знатный купеческий род Тобоковых — Даниил Михайлович [261] . На этом совещании практически без обсуждения и почти единогласно его участники приняли решение — вынести на рассмотрение делегатов съезда вопрос о территориальном обособлении Горного Алтая.

Споры возникли лишь по поводу того, какую форму территориального представительства выбрать: уезд, губернию или, может быть, даже республику. Однако ни один из предложенных вариантов не подходил. Уезд показался теперь уже малозначительным определением, которое, как рассудили, позволит, что называется, всем, кому не лень, по-прежнему помыкать Горным Алтаем. Губерния же, а тем более республика показались в этом смысле, напротив, слишком смелым заявлением, вполне могущим привести и к ответным контрмерам со стороны вышестоящих органов власти. И тогда была найдена наиболее приемлемая формулировка: округ — Горно-Алтайский территориальный округ; и не уезд, и не губерния, но что-то, тем не менее, достаточно значимое. В общем, как говорится, пойди попробуй разберись, если, конечно, получится, а мы тем временем сможем спокойно заниматься своими делами. На том, собственно, и порешили.

6 марта состоялось торжественное открытие съезда, и во второй половине дня («опосля обеда», как любил говаривать незабвенный дед Щукарь) его делегаты заслушали доклад «профессора» Анучина. В нём известный (и это уже вполне можно без кавычек) сибирский этнограф и историк изложил основные положения своей отчаянно смелой и вместе с тем однозначно авантюрной по тем временам теории о «предопределении» западномонгольских народов к воссоединению на новом витке исторического развития во вновь великую Ойротию. Но только теперь не в рамках средневекового единодержавного ханства, а в форме демократической республики нового времени.