День освобождения
Шрифт:
«В Панаме он знал, что я отчаянно нуждаюсь в паспорте для Лус, чтобы мы могли вернуться в Штаты. Но я никогда ничего не получала от него бесплатно. Даже в детстве мне всегда приходилось сначала его заслужить».
Я смотрела, как она смотрит на воду, но мысли её блуждают где-то далеко. «Аарон был прав с самого начала. Он сказал мне, что, как только это началось, и Джордж понял, что мы отчаянно нуждаемся в паспорте, это уже никогда не прекратится, потому что Джордж этого не допустит. И знаешь что? Он был прав, потому что мы снова здесь. Как я могу позволить себе быть с тобой, пока не пойму, что у тебя больше нет ни пальчика на ноге в этом мире?
«Я совершил ошибку, полагаясь на тебя. Я рассчитываю на то, что ты будешь рядом, когда я просыпаюсь по утрам. И, что ещё хуже, Луз тоже начала привыкать к твоему присутствию. Я не собираюсь рисковать и говорить ей, что другой человек, которого она любила, на которого она так рассчитывала, лежит в какой-то канаве с пулей в затылке…»
Я потянулся, чтобы прикоснуться к ней, но она напряглась и отстранилась.
«Ты могла бы подать заявление на гражданство. Ты могла бы вернуться в школу, иметь дом, ты могла бы быть со мной. Разве всё это ничего не значит?»
Я ответил ей не сразу. «Не могу представить, чего бы я хотел больше. Для меня это настоящая сказка». Я не знал, как ей это удаётся, но я всегда ловил себя на том, что говорю ей то, что, как мне казалось, давно уже спрятано. «Возможно, правда в том, что я до конца не могу поверить, что в твоём идеальном мире есть место для меня. Помнишь, что я сказал тебе в джунглях? Мой мир может показаться кучей дерьма…»
«…но, по крайней мере, иногда можно посидеть на нем…»
Я посмотрел на нее, надеясь увидеть хотя бы намек на улыбку, но мне это не удалось.
«Дело не в этом», — в её голосе всё ещё слышалась печаль и усталость. «Ты солгал мне, Ник, вот и всё. Ничего не изменилось. Ты предал то, что, как мне казалось, у нас было. Боже, когда я думаю о том, что я тебе сегодня сказала, мне становится так смешно».
Моё сердце колотилось, когда я стояла позади неё, пытаясь придумать, что сказать. «Нам просто нужно время, Кэрри. Нам просто нужно время…»
Она покачала головой. Слёзы текли по её лицу на пуховик, окрашивая нейлон в тёмно-зелёный цвет. «Тебе лучше уйти. Нам обоим нужно подумать. Не думаю, что я сейчас могу. Когда будешь готов вернуться ко мне на моих условиях, Ник, позвони мне».
«А пока, если тебе придётся делать грязную работу за моего отца, Ник, то это должен быть ты. Я никогда не забуду, что ты сделал для нас в Панаме. Я всегда буду восхищаться тем человеком, кем ты являешься, и всегда буду любить того человека, которым ты, возможно, позволил себе стать. Но не рассчитывай, что мы с Луз придём и положим цветы на твою могилу…»
Глава 9
Вспыхнув в сумраке навигационными огнями, самолёт American Airways с грохотом промчался по взлётно-посадочной полосе и взлетел, быстро исчезнув в плотных низких облаках. Я отвернулся от окна и посмотрел на Джорджа. Он тыкал пальцем в номер газеты «The Boston Globe», чтобы я мог видеть фотографии убитых талибов, разбросанных по всему Афганистану, на первой полосе.
«Раненый зверь — самое опасное животное, Ник. Будет ещё один удар; вопрос лишь в том, где и когда». Он посмотрел на меня с такой яростью, что я начал понимать, что рано или поздно всё равно пойду. «В последние несколько дней мы получили первоклассные новости о том, что они готовят что-то к Рождеству. Но мы понятия не имеем, кто именно — и вот тут-то и вступаешь ты».
Мы сразу же приехали в отель «Хилтон» в аэропорту Логан, и уже стемнело, когда мы приехали. Он забронировал номер задолго до приезда. Этот мудак точно знал, как отреагирует Кэрри, услышав правду, и всё ещё ждал меня на кухне, когда я вернулся домой. Ему не пришлось выкручивать мне руки, чтобы заставить меня снова работать на него. Я уже принял решение по дороге обратно на Грегори-стрит – вернее, его уже приняли за меня. Дело в том, что мне больше некуда было идти. Что мне делать? Поселиться в мотеле неподалёку и попытаться наладить отношения с ней за следующие несколько месяцев, в перерывах между подачей пива в яхт-клубе? Вернуться в Великобританию? Меня там ждали только неприятности; Джордж об этом позаботится. Нет, если я хочу остаться в США, увидеть Келли и, возможно, действительно начать новую жизнь, мне придётся играть по его правилам. Моей ближайшей целью было получить настоящий паспорт, а когда работа будет закончена, просто посмотреть, куда ветер подует. Что ж, именно к этому привели меня мои полчаса размышлений, и тогда это казалось каким-то разумным.
«Спроси себя, Ник, что страшнее — шум или тишина? Мы знали о существовании активных подразделений «Аль-Каиды» — ASU — ещё до 11 сентября, и они никуда не делись». Он сидел за столом слева от телевизора и мини-бара; кресло было повёрнуто к кровати, на которой я лежал, прислонившись к её изголовью.
«У тебя есть что-нибудь на них?»
«Хотел бы я…» Он снова ткнул в газету. «Говорят, что у них у всех безумные глаза и бороды, но это неправда. По эту сторону Атлантики они просто обычные, уважаемые люди. Компьютерщики, бухгалтеры, риелторы; иногда даже родившиеся и выросшие здесь». Он оглядел комнату. «Даже администраторы отелей, некоторые из которых женаты, имеют двухсот сорокалетних детей, минивэн и ипотеку.
«Им не нужно прятаться в этнических гетто, Ник. Они живут в наших районах, делают покупки в наших торговых центрах, носят Gap, даже пьют колу». Он достал банку из мини-бара и открутил язычок. «Эти ребята — красноречивые, умные столпы общества. Они приходят сюда детьми, затаиваются, вписываются в общество, выжидают — классические «спящие». Но им даже не обязательно быть иностранцами. Парни сотнями принимают ислам в наших тюрьмах, и, поверьте мне, они не превратятся в ответ Аллаха Билли Грэму…»
Он откинулся назад, поставив баллончик на колено. «Мы не знаем, кто и сколько находится в ASU. Всё, что мы знаем, — эти сукины дети готовы и ждут, чтобы нажать кнопку двадцать четвертого декабря».
Он вытащил из своего металлического портфеля какие-то бумаги, а также пригоршню авиабилетов для Ника Скотта.
«Это копии материалов, найденных спецназом в Афганистане, стенограммы тактических допросов пленных и более подробные материалы «Аль-Каиды», предоставленные в Пакистане». Он откинулся на спинку кресла, пока я просматривал первые несколько страниц. «Это подтверждает три вещи. Во-первых, у «Аль-Каиды» есть технологии создания радиологических бомб. Во-вторых, они заполучили значительное количество радиоактивных материалов в США. И, в-третьих, они планируют использовать их двадцать четвертого декабря. Грязные бомбы — вы понимаете, о чём я, не так ли?»
Я знал, что он говорил. Эти штуки были наполнены радиоактивным материалом, начинённым обычной взрывчаткой. При детонации мгновенный взрыв причинит такой же ущерб, как и обычное оружие, но при этом выбросит радиацию в окружающую атмосферу. Территорию размером с Манхэттен — или больше, если подует ветер — пришлось бы оцепить, пока они будут чистить здания пескоструйным аппаратом, менять тротуары, сгребать заражённую землю бульдозерами, — и ещё долгие годы у каждой больницы будут выстраиваться очереди из больных раком. «Грязные» бомбы — идеальное оружие террористов: они не просто взрывают вас, они вырывают сердце нации.
Джордж читал мои мысли. «Мы говорим о Чернобыле, Ник. Чернобыль у нас на заднем дворе…» Он помолчал, подняв руки, борясь со словами. «И если это случится, они победили. Что бы ни случилось потом. Только представь, что произойдёт, если грузовик, перевозящий, может быть, четыре тысячи фунтов взрывчатки – самодельной взрывчатки – и радиоактивные отходы, врежется со скоростью девяносто миль в час в ограду Белого дома, прямо на газон, а может быть, и в сам дом. А теперь представь, ещё один грузовик, направляющийся к Рокфеллер-Плаза, когда невозможно проехать из-за рождественских покупателей, и ещё один, скажем, на Уолл-стрит. Или, может быть, не грузовики, а двадцать человек, идущих пешком по торговым центрам Бостона, несущих два, три, четыре фунта заражённой взрывчатки в сумке или прикреплённых под зимними пальто. Представь, как они взорвутся одновременно. Представь, Ник. Я тоже так думаю, и не спал неделями».