Чтение онлайн

Щелк, щелк.

«Эй, можешь ли ты установить триггер на входе в торговый центр?»

«У H уже есть курок, и он видит дорогу с задней стороны здания».

Щелк, щелк.

Оба выхода из ставни, а также оба входа обратно в торговый центр, были бы перекрыты, если бы Ромео Третий двинулся пешком. Но меня беспокоило то, что мы будем делать, если он переместится.

Наклонившись, я с особым вниманием разглядывал витрину фарфоровой лавки напротив химчистки. Расписные тарелки и серебряные столовые приборы сверкали под ярким светом витрины, и я ждал, что будут делать эти двое Ромео. Всего через несколько секунд я успел увидеть сбоку, как они оба быстро прошли мимо стеклянных дверей торгового центра, направляясь к перекрёстку под камерой. Теперь у них было две сумки, в боковых карманах каждой лежала теннисная ракетка. Вторая сумка, должно быть, лежала внутри первой для пущего объёма, и теперь они выглядели как два приятеля, спешащие на товарищеский матч.

Я вернулся на дорогу, надеясь, что Ромео не поджидают меня на перекрёстке. Если бы они там были, то было бы совсем туго: я был занят и должен был нажать на спусковой крючок на случай, если Ромео-3 вдруг тронется с места. Мне нужно было узнать номер машины и направление для Лотфи и Хуббы-Хуббы, которые тогда были бы предоставлены сами себе.

Я выбрался на другую сторону торгового центра, быстро посмотрел направо, на перекрёсток камер — Ромео не было, — затем налево, к ставням, и тут мой наушник ожил. «Ждите, ждите! У него, возможно, фокстрот «Ромео три» в сторону площади, это на полпути…»

Он дважды щёлкнул, когда я с улыбкой, словно отстранённой, промчался обратно через дверь, мимо химчистки и посудной лавки, к кафе. «Остановите его. Он не должен вернуться в офис. Остановите его!»

Меня дважды щёлкнули, когда я шёл по коридору торгового центра направо, прошёл мимо кафе и направился к другому выходу. Если Хабба-Хубба его не остановит, мне придётся сделать это в коридоре. Проходя мимо мраморного входа и магазина ковров, я левой рукой начал расстёгивать куртку, чтобы легче было выхватить браунинг. Меня обожгло, покалывало, и я снова вспотел. Если мы не поторопимся, то можем потерять его наверху, возможно, навсегда. Я хотел, чтобы его подняли и доставили как можно скорее. Мы не могли позволить себе ждать здесь: охрана была строже, чем у утиной задницы.

Упершись плечом в дверь торгового центра, я выскочил на дорогу, лицом к площади и бригаде бензопил. Хубба-Хубба стоял на тротуаре справа от меня, с широкой улыбкой на лице, как раз собираясь пожать руку своему давно потерянному другу, Ромео Третьему. Они обменялись парой французских фраз, а затем перешли на арабский. «Ассаляму алейкум».

Ромео Третий выглядел озадаченным, но, как ни в чём не бывало, поднял руку к руке Хуббы-Хуббы. «Ва алейкум ас-салям».

Прохожие не обратили внимания на встречу старых друзей на улице, и Хубба-Хубба первым делом поцеловал меня в щёку. Когда я подошёл, взгляд хаваллады нервно заметался между нами. Хубба-Хубба поприветствовал меня по-арабски, сияя улыбкой, и очень твёрдо протянул руку, чтобы ввести меня в группу и дать понять, что он здесь главный. Рука хаваллады была большой, но рукопожатие было слабым и мягким. Хубба-Хубба продолжал что-то бормотать и жестикулировать в мою сторону, сопровождая это кивками и улыбками. Ромео Третий, однако, выглядел не таким уж довольным. «Аллах-саляму алейкум», – ответил я. «Ва алейкум ас-саляму». Но поцелуи я оставил Хуббе-Хуббе.

Как только я прервал рукопожатие, Хубба-Хубба обнял нас обоих и повел обратно в дальнюю часть торгового центра, продолжая болтать по-арабски и вспоминать былые времена.

В глазах Ромео Три читалась смесь страха, недоумения и мольбы. Он был очень напуган, но был слишком напуган, чтобы что-то с этим поделать, да и возможности у него не было. Хабба-Хубба крепко обнимал нас обоих, продолжая бормотать, улыбаясь и кивая, как ведущий игрового шоу. Я улыбнулся в ответ и кивнул в сторону хаваллады. Что бы там ни говорилось, это, очевидно, сработало, потому что Ромео Три свернул за угол без протеста, просто смирившись. Мы расступились, когда почтовый грузовик с грохотом промчался мимо.

Мы остановились у ставни, и Ромео Третий порылся в своей связке ключей. С помощью и поддержкой Хуббы-Хуббы он наконец вставил нужный ключ в цилиндровый замок и открыл металлическую дверь. Ведя себя как джентльмен, Хубба-Хубба пропустил его внутрь и последовал за ним на шаг позади.

Я вошёл в прохладную темноту последним. Под ногами был твёрдый бетон, и в воздухе резко пахло краской. Ромео Три начал умолять. Единственное слово, которое я смог разобрать, звучало как «Ауди». Я захлопнул дверь и локтем ударил выключатель света слева от стальной рамы. Теперь я понял, о чём бормочет хаваллада. Audi A4 цвета серебристый металлик с французским покрытием была припаркована и занимала большую часть пространства.

Хабба-Хубба подошёл к нему как раз в тот момент, когда он поворачивался к нам, и зажал Ромео-Третьему рот правой рукой. Ключи выскользнули из его рук и со звоном упали на землю. Запрокинув голову и обхватив левой рукой его шею, Хабба-Хубба упал вместе с ним на пыльный бетон, задев его лицо; их одежда была покрыта пылью.

Приглушённые крики вырывались из дергающегося тела, когда он пинал бок машины, пытаясь вырваться из-под Хуббы-Хуббы. Египтянин выглядел так, будто пытался бороться с крокодилом, и в ответ ещё сильнее прижал голову Ромео Третьего к бетону, под звуки их обоих, жадно хрипящих, глотающих кислород.

Я уже стоял на коленях, открывая свою поясную сумку и доставая инсулиновую ручку, пока хаваллада безостановочно боролся, пытаясь освободиться, а Хубба-Хубба делал все, чтобы удержать его лицо опущенным, а задницу поднятой.

«Отлично, приятель, держи его там, держи его там». Я уперся правым коленом в его левое бедро. Его одеколон заполнил мои ноздри, и я увидел блеск золотых часов Rolex на его запястье. Этот парень, очевидно, никогда не видел, на что способен трейсер.

Я зажал пластиковый колпачок иглы зубами и навалился всем весом ему на бедро, чтобы добраться до места укола, прежде чем выплюнуть колпачок. Я чувствовал бумажник в заднем кармане его брюк, пока свободной рукой надавливал ему на задницу, пытаясь удержать её неподвижно.

Пока я возился с кнопкой кармана, чтобы вытащить его бумажник, раздался свист пневматических тормозов, и еще один грузовик начал въезжать задним ходом на погрузочную площадку почтового отделения.

Глава 35

Я настойчиво прошептал: «Ради всего святого, успокойте его!»

Звук, издаваемый этими двумя людьми, которые боролись за дыхание, тяжело дыша на бетоне, был почти таким же громким, как стук контейнеров и шутки почтовых работников.

Я бросил бумажник хаваллады на землю и сел ему на обе ноги, прямо под коленями, так что коленные чашечки прижались к полу. Должно быть, было больно, но он был слишком напуган, чтобы заметить это. Я воткнул ручку в правый верхний квадрант его правой ягодицы и сильно толкнул, одновременно нажав на спусковой крючок. Раздался слабый щелчок, когда пружина протолкнула большую, чем обычно, инсулиновую иглу через одежду в мышцу. Я держал ручку там, надавливая десять секунд, как было велено, пока звук сердитого, расстроенного дыхания пробивался сквозь руку Хуббы-Хуббы.

Мы оба держали его около минуты, пока он не успокоился. Вскоре он уже направлялся к лунке К.

Я поднялся на ноги. Хабба-Хубба продолжал его прижимать, пока он полностью не перестал двигаться. Я перезарядил ручку, открутив её и заменив картридж и иглу. Подняв выплюнутый колпачок от иглы, я упаковал всё в поясную сумку и вытащил из джинсов булавку для подгузника, пока Хабба-Хубба выпутывался и отряхивался. Тележки снаружи всё ещё заполнялись под звуки французских шуток.

Хубба-Хубба взял ключи Ромео Третьего и медленно и тихо заговорил с Лотфи по сети, рассказывая ему о том, что происходит, пока он осматривает брелок.