Чтение онлайн

– Я хочу, чтобы ты ответил: Амину...
– начал Буржуй.

– Я же сказал - позже!
– резко оборвал его Кудла.
– Сначала дело.

– Я хочу убедиться, что Вера и ребенок живы.

– Это не американское кино, сирота. Они живы, даю слово.

– Я знаю цену твоему слову...

– Поэтому должен понимать, что я говорю правду. Но ты теряешь время, а его у тебя мало. Да... Ты же понимаешь: ни милиции, ни охраны, ни оружия. И не пытайся хитрить со мной. Иначе шлюха не просто умрет, а умрет тяжело. Все, я позвоню.
– И связь прервалась.

Какое-то время Буржуй сидел без движения, затем обвел глазами друзей. Подавленный взгляд Пожарского, застывший, как глыба, Толстый, спокойная готовность на лице Воскресенского.

– Алексей Степанович...
– проговорил Буржуй.

– Да, - тут же отозвался менеджер.

– Пожалуйста, свяжитесь со всеми. Готовьте средства к отправке.

– Хорошо, Владимир Владимирович.
– Воскресенский поднялся и вышел из кабинета.

– Подожди, Буржуй, мы что, вот так сдадимся?!
– потерянно проговорил Пожарский.

Буржуй поднял на Олега усталые глаза, долго глядел на него, наконец сказал, обращаясь неизвестно к кому:

– Надо звонить Борихину...

И сам же принялся набирать номер мобильного телефона. Но никто на звонок не отозвался.

Скрутив простыню в тугой жгут, Вера кольцом обвязала им два вертикальных прута оконной решетки и вставила в это кольцо отломанную от стула ножку. Что-то похожее она видела в кино. Попыталась вращать импровизированный рычаг, сжимая жгутом прутья. Маленький Володя сидел, болтая ногами, на диване и с огромным интересом наблюдал за действиями тети.

Толстые прутья словно замерли, но, взмокшая от пота Вера не сдавалась. Несколько раз ножка вырывалась у нее из рук, раскручивалась с убийственной силой, и Вера едва успевала отпрыгнуть в сторону. Если после всех мучений прутья и прогнулись, то не настолько, чтобы между ними мог протиснуться человек.

– Тетя Вера, а что ты делаешь с окошком?
– спросил малыш.

Вера смахнула пот со лба. Кудла ушел еще утром. Она слышала, как щелкнул замок двери и загремел тяжелый засов. Но куда отправился этот тип с рыбьими глазами и когда вернется, Вера не знала, а потому следовало соблюдать осторожность.

– Тише, маленький. Тише, мой хороший...
– попросила она ребенка и задумчиво посмотрела на него.

Что ж, если нет возможности убежать вдвоем... Вера бросилась к малышу и стала лихорадочно что-то шептать ему в ухо. Володя послушно кивал головкой. Покончив с объяснениями, Вера взяла огрызок карандаша, найденный на книжной полке, и нацарапала на вырванном из книги форзаце коротенькую записку. Вложила ее в нагрудный карман Володиной рубашки. И снова обняла малыша.

– Ты все понял, мой хороший? Беги быстренько, не останавливайся. Когда увидишь большую дорогу - любую большую, по которой машины ездят, поднимай ручку...

– Как для такси?
– деловито уточнил малыш.

– Умница, как для такси, - закивала Вера.
– Умеешь?

– Да.
– Володя показал.
– Вот так.

– Правильно. Молодец ты мой. И сразу покажи взрослым эту бумажку, понял?

– Понял. Тетя Вера...

– Что?

– Я не хочу без тебя...

– А я скоро приеду! Вот увидишь.

– А дядя-мудак не будет тебя обижать?
– Вера улыбнулась сквозь слезы.

– Это нехорошее слово, ты же знаешь. Не надо его говорить...

Ломая ногти, она разорвала простыню на несколько полос и связала из них достаточно длинную веревку. Получалось у нее так, будто вся жизнь прошла в побегах. Обвязала мальчика под мышками, еще раз проверила прочность узлов, поднесла Володю к окну и помогла протиснуться между прутьями.

– Не боишься?
– спросила. Малыш отрицательно помотал головой. Молодчинка. Ну, давай.

Она принялась осторожно спускать мальчика, но в последний момент тот вдруг ухватился за прутья решетки ручонками, и Вера увидела, как из глаз у него потекли слезы.

– У, что такое?
– ласково проговорила она, понимая, что сейчас важнее всего найти слова - те самые, единственно верные.
– А я думала - ты у нас смелый, как твой папа.

– Папа большой, а я еще маленький, - всхлипнул малыш.

– Кто тебе сказал? Ты тоже уже большой. Давай, соберись, скажи себе: "Нельзя бояться!"

Володя шмыгнул носом, но повторил очень решительно:

– Нельзя бояться!

– Вот так. А говоришь - маленький!
– улыбнулась Вера.
– Ты настоящий мужчина. Держись крепче.

И она снова начала опускать малыша, чувствуя, как огнем запекло ладони. И ни малыш, который, задрав головенку, смотрел вверх, на тетю, ни тем более сама Вера не видели, что под окном с самурайским мечом в руке уже давно стоит Кудла.

– Упс!
– он с ухмылкой подхватил спустившегося почти до самой земли Володю. Вера вздрогнула, прижалась головой к прутьям решетки. Кудла внимательно посмотрел на замершего у него на руках Володю.

– Ты смелый, - искренне проговорил он.
– Это потому, что у тебя по жилам бежит кровь твоей матери...
– Равнодушные глаза поднялись вверх.
– А тебя я предупреждал, шлюха. Теперь ты будешь наказана...
– И, взмахнув мечом, он рассек свисающую из окна простыню.

...Вера стояла у стенки, а Кудла, прижав к ее горлу острое, как бритва, лезвие меча, слегка поводил им из стороны в сторону и с каменным лицом следил за реакцией девушки. Вере было страшно. До ужаса. До смерти. По ее лицу стекал пот, но она, сжав зубы, молчала. Кудла неуловимо резким движением отсек кончик воротника с рубашки Веры. Она вздрогнула.

– Так ты веришь в любовь и самопожертвование, шлюха?
– процедил он.
– Какая пошлость: грязная девка верит в то, о чем понятия не имеет!

– Ты... не рассказывай мне... о любви... понял?
– Bepa чувствовала, как при каждом слове лезвие царапает ей кожу.
– Такие, как ты, никого не могут любить...

– Такие, как я?
– удивился Кудла.
– А что ты называешь любовью, шлюха, а? Если сейчас я отрежу тебе уши, сделаю рот до ушей, твой накачанный парнишка-муж будет по-прежнему любить тебя? Как ты думаешь?

Сжавшаяся в комок от ужаса Вера молчала. Кудла, оскалившись в улыбке, занес меч. Вдруг из соседней комнаты выбежал маленький Володя и прижался к Вере, обхватив ее обеими ручонками.