Чтение онлайн

Майк пришел в ресторан, когда на часах было несколько минут десятого. Эйприл с удивлением смотрела на него. В нем одновременно была и серьезность взрослого мужчины, и какое-то очаровательное мальчишество. Стоило Эйприл его увидеть, как у нее участился пульс. Майк выглядел очень даже привлекательно — в джинсах, туристических ботинках и старом рыбацком свитере. Она вспомнила, как он говорил, что в колледже изучал журналистику. Мечтал стать военным корреспондентом и писать очерки из горячих точек планеты, однако, как он сам ей признался, после первой же журналистской командировки его скрутил жестокий приступ малярии, и на то, чтобы восстановить здоровье, ему потребовался целый год. Решив больше не рисковать, он переквалифицировался в обозревателя ресторанной кухни и вин. Впрочем, он не любил это занятие, предпочитая более интересные вещи. Однако к этому времени у него уже была устоявшаяся репутация и солидная работа. А его сарказм, который он порой допускал в своих обзорах, придавал им остроту и специфический шарм. Майк без особого пиетета относился к ресторанам, о которых регулярно писал, а также к отдельным поварам. Тем не менее и редактору газеты, и читателям нравились его хлесткие комментарии и язвительные замечания. Это был его фирменный стиль, он писал о ресторанах вот уже десять лет. Люди прислушивались к его мнению, и именно это примиряло Майка с его работой — независимо от того, нравилась она ему или нет.

Войдя внутрь, Майк огляделся по сторонам, ища глазами Эйприл. К нему тут же подошел метрдотель и проводил его к столику в тихом уголке в глубине зала. Вскоре из кухни вышла Эйприл, на ходу вытирая о передник руки. Сняв фартук, она передала его одному из юношей, убиравшему посуду со столов, а сама остановилась, чтобы поприветствовать посетителей. Увидев Майка, она улыбнулась, подошла к нему и села рядом. На Эйприл была ее повседневная рабочая одежда. Волосы зачесаны наверх и стянуты резинкой в конский хвост. На лице ни следа косметики. На ней были брюки в мелкую черно-белую клетку и белая поварская куртка не первой свежести, на ногах сабо.

С тех пор как Майк видел ее в последний раз, лицо ее слегка округлилось, что, однако, нисколько не портило ее внешность, а когда Эйприл улыбалась, то выглядела просто очаровательно. У нее были красивые карие глаза, в которых, даже когда она улыбнулась и поблагодарила его за то, что он пришел, как ему показалось, промелькнула грусть. Она попросила официанта принести бутылку чилийского вина. Майк занялся лобстером. Эйприл также посоветовала ему пасту с остававшимися белыми трюфелями. Майк был в восторге от такого предложения — это куда экзотичнее, нежели мясной рулет, жареный цыпленок или «стейк тартар», которым славился ее ресторан. Его собственные вкусы были более изысканными, а вкусовые рецепторы более чувствительными, и главное, теперь она это знала. Вина, которые предложил ему Жан-Пьер, также полагались к блюдам гораздо более изысканным, чем те, которыми его здесь потчевали в прошлый раз.

— Ты понимаешь, что я имел в виду? — произнес он, с удовольствием поглощая пасту с трюфелями, после чего вернулся к лобстеру. — Твои способности значительно выше средних. Зачем подавать гамбургеры, если в Париже твой ресторан получил бы как минимум три звездочки? Ты трудишься ниже своих возможностей, Эйприл. Именно это я и хотел сказать в своем обзоре. — Его слова прозвучали резко, о чем он тут же пожалел. С другой стороны, это было честное признание.

— Скажи, как часто, по твоему мнению, люди заказывают такие блюда? — спросила его Эйприл. — Раз в месяц, раз в два месяца. Никто не питается деликатесами постоянно. Например, я на такое не способна, да и не хотела бы. Может, к тебе это не относится, но в большинстве своем люди едят привычные блюда. Наши посетители, наши завсегдатаи, приходят один-два раза в неделю, некоторые даже чаще. И я каждый день готовлю по возможности улучшенный вариант тех блюд, какие они чаше всего заказывают. Но на всякий случай у меня всегда есть пара-тройка экзотических блюд вроде пасты с трюфелями или улиток. Так что мой ресторан именно такой, каким я его задумывала. Я по-прежнему готовлю особые блюда. Мы предлагаем деликатесы, но чаше я даю возможность нашим посетителям есть любимую ими еду. Именно для этого и существует мой ресторан, — честно призналась Эйприл. Так она и задумывала свое детище, и ей удалось воплотить в реальность этот замысел. В этот вечер все столики в ресторане были заняты. Посетители заходили в зал даже после полуночи, умоляя найти им местечко и накормить. Майк обратил на это внимание, пока они увлеченно болтали о ресторанах Франции и Италии, где раньше работала Эйприл. Как выяснилось, их вкусы совпадают: она питали слабость к кухне этих стран. Майк еще в первую встречу отметил, что Эйприл отлично разбирается в кухнях разных стран и знает толк в винах.

— Возможно, я что-то пропустил, — признался он, — но мне тогда показалось, что ты не утруждаешь себя, а идешь по пути наименьшего сопротивления. — Майк тут же рассмеялся над собственными словами. Ленивой ее назвать было никак нельзя, все, кто работал с Эйприл, знали, что это не так.

— Я хочу кормить людей их любимой едой, простой или изысканной. Хочу, чтобы им нравилось приходить ко мне каждый вечер. Мы с мамой любим «Ля Гренуй», но я не могу ходить туда каждый день, хотя моя мама так и делает, ну, если не каждый день, то почти каждый. Может, я человек более непритязательный, чем ты, Майк, или она. Но мне иногда хочется простой, хорошей еды. А с тобой такое бывает?

— Иногда, — признался он с улыбкой. — В такие дни я иду в блинную, а не в шикарный ресторан. Но, отправляясь на банкет, я хочу отведать что-нибудь неординарное, — проговорил Майк, доедая лобстера. Что касается качества блюд, все было превосходно. Сегодняшний ужин был как минимум на четыре звезды и заслуживал самого лестного отзыва — если бы стояла такая задача.

— Вот и я об этом же, — поддакнула Эйприл. — Тебе предлагают там фантастически вкусные блинчики, или вафли, или картофельное пюре, или, допустим, бигмак, или чизбургер. Тебе, кстати сказать, не помешало бы как-нибудь отведать моих блинчиков, — с самым серьезным видом посоветовала она, чем вызвала его искренний смех. Она, похоже, действительно верила в то, что говорила. А может, Майк что-то не понял? Может, он опьянел? Но тогда это ее вина, это она напоила его вином, причем вином отменным, а он не смог устоять перед искушением. Сегодня вечером она повела себя более осмотрительно, да и он предпочел не напиваться во избежание неожиданностей. Эйприл ему нравилась, и ему была симпатична страсть, с которой она отдавала себя любимому делу.

— Отлично, в следующий раз, когда у меня будет грустное настроение, я приду специально, чтобы отведать твоих блинчиков.

— Можешь прийти в любое время, когда тебе захочется. С меня блинчики.

— Было очень мило с твоей стороны пригласить меня сюда этим вечером. А я сначала решил, будто ты меня возненавидела после того, что я написал о твоем ресторане.

— Было дело, — призналась Эйприл, — но потом я остыла.

— Рад, что это так. Сегодня был фантастический ужин. — До него, кажется, дошло, что она пытается угодить всем посетителям — и гурманам, и случайному посетителю с улицы. Что ж, теория обладала определенными достоинствами, хотя в первый раз он этого не понял. — Почему ты пригласила меня после такого моего отзыва и почему сказала, что это вовсе не свидание? Чтобы спрятать большой нож под лобстером и пастой с трюфелями? — спросил Майк. Эйприл улыбнулась ему, в эту минуту думая о том, на кого будет похож их ребенок, на него или на нее? Или, может, он унаследует черты их обоих? Как странно, однако, что ей в голову лезут такие мысли…

— Мне нужно сказать тебе нечто важное, что ты должен знать. Но сразу хочу предупредить — мне от тебя ничего не нужно. — Эйприл не стала долго ходить вокруг да около. У нее будет ребенок, ребенок от этого мужчины, и Майк имеет право решить, желает ли он признать себя отцом и хочет ли иметь отношение к этому ребенку. Свое решение Эйприл приняла, и, что бы ни сказал ей Майк, она его не изменит. — Когда мы с тобой встретились в сентябре, я принимала антибиотики, потому что у меня болело горло. Тогда я этого не знала, но, как выяснилось, антибиотики свели на нет действие противозачаточных таблеток, которые я также принимала. И по правде говоря, я прилично выпила в тот вечер и забыла принять очередную таблетку. Ну, в общем, у меня трехмесячная беременность, ребенок родится в июне. Я выяснила это четыре недели назад и решила его сохранить. Мне тридцать лет, и я не хочу делать аборт. Ты можешь ни о чем не беспокоиться, ты ничего мне не должен, если тебе это безразлично. Но я подумала, что должна поставить тебя в известность и, по меньшей мере, дать тебе возможность выбора в сложившейся ситуации. — Это было прямое и честное известие. Майк смотрел на нее и, казалось, не понимал, что она говорит. Кровь отлила у него от лица, и он побледнел. Эйприл невольно отметила про себя, что у него такие же, как и у нее самой, темные волосы и карие глаза. Он не сразу смог заговорить.

— Ты серьезно? И ты говоришь мне об этом только сейчас? Ты пригласила меня сюда, чтобы рассказать мне это? Ты с ума сошла! Неужели это правда? Но ты же меня совершенно не знаешь, ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь. Что, если я маньяк с топором, ненормальный или педофил? Ты действительно беременна от человека, с которым только раз переспала? Почему ты отказываешься от аборта? Почему не позвонила мне раньше, когда еще можно было что-то изменить? — Майка душила злость, глаза его метали молнии. В эту минуту Эйприл пожалела, что решила поговорить с ним.

— Потому что мое решение сохранить ребенка тебя не касается, — резко ответила она. — Это мой ребенок, и я, черт побери, ничего у тебя не прошу. Ты вообще больше меня никогда не увидишь, если не захочешь. Честно говоря, мне это безразлично. Ты также не обязан видеть и ребенка, когда он родится. Но мне кажется, это так естественно — увидеть своего ребенка. Так что тебе решать, станешь ли ты частью его жизни или нет. Просто я предоставляю тебе такую возможность без каких-либо условий. Ты не обязан помогать материально мне или ребенку, я сама способна содержать и его, и себя, и если в чем-то буду нуждаться, мои родители с готовностью мне помогут. Но они считают, и я с ними согласилась, что я должна была сообщить тебе о том, что в июне появится на свет твой ребенок. Только и всего. А дальше — сам решай…

Она посмотрела на него таким колючим взглядом, что Майк пару минут молча кипел от злости. Впрочем, Эйприл пока вела себя прилично, но в его планы не входил ребенок, от нее или от кого-либо еще. Никаких детей — он строго придерживался этого принципа. И вот теперь она перевернула его существование с ног на голову. Теперь ему придется решать, хочет он быть отцом или нет. Потому что независимо от его выбора она родит егоребенка. Потому что оба оказались настолько безрассудны, что перебрали и переспали, и ее противозачаточные средства дали сбой. Вот это романтика, ничего не скажешь! Впрочем, Эйприл не произвела на него впечатление особы сентиментальной. Скорее наоборот, она честна и практична и пытается поступать справедливо. Но, говоря по совести, это ее решение и ее дело. Он уже пожалел, что пришел к ней в ресторан на ужин. Он, как мальчишка, клюнул на ее приглашение, и вот теперь на него вывалили это известие. И как его только угораздило! Майк мысленно отругал себя за то, что пришел, но еще больше — за то, что три месяца назад переспал с ней.