Чтение онлайн

Ощущение того, что из выбитых окон еще пока не рухнувших обломков дома за ним наблюдают, было невыносимо.

–  Эй, есть тут кто?
– внезапно выкрикнул Эсдан.

Тишина.

Он крикнул еще раз, громче.

Ответ донесся издали, откуда-то со стороны фасада. Хромая, он спустился к дорожке, открыто, не таясь - а что толку таиться? Огибая дом, к нему навстречу вышли люди, трое мужчин, затем, четвертой - женщина. Имущество в грубой одежде, должно быть, полевые невольники, вышедшие из своих бараков.

–  Со мной тут кое-кто из прислуги, - сказал он, остановившись одновременно с ними метрах в десяти.
– Мы спрятались в подвале. Тут есть еще кто-нибудь?

–  Ты кто такой?
– сказал один из них, подойдя ближе и вглядевшись, заметив не тот цвет кожи, не те глаза.

–  Я вам скажу, кто я. Но нам безопасно выйти наружу? Там старики, младенец. Солдаты ушли?

–  Солдаты убиты, - сказала высокая женщина с бледной кожей и костлявым лицом.

–  Одного мы нашли раненым, - сказал мужчина.
– Вся прислуга перебита. Кто бросал эти бомбы? Что за армия?

–  Не знаю, что за армия, - сказал Эсдан.
– Пожалуйста, скажите моим людям, что они могут подняться. Там, за домом, где конюшни. Покличьте их. Скажите им, кто вы. Я не могу идти.

Повязка на его ноге ослабла, переломы сместились; он начинал задыхаться от боли. Он сел на дорожку, ловя ртом воздух. Голова кружилась. Сады Ярамеры сделались очень яркими и очень маленькими, уходя от него все дальше и дальше, отдаляясь сильнее, чем родной дом.

Он не полностью потерял сознание, но в голове у него еще долго все мешалось. Вокруг было множество народу, все под открытым небом, отовсюду воняло горелым мясом, этот запах терзал его небо и вызывал тошнотный кашель. Потом появилась Камза и крохотная синеватая тень спящего личика на ее плече. Потом появилась Гана, говорящая остальным: "Он выказал нам дружбу". Парень с крупными руками заговорил с ним, сделал что-то такое с его ногой и забинтовал ее заново, что вызвало сперва жуткую боль, а затем облегчение.

Он лежал навзничь на траве. Рядом с ним кто-то другой лежал навзничь на траве. Это был Метой, евнух. Голова у Метоя была окровавлена, черные волосы обгорели почти под корень и побурели. Лицо его цвета пыли побледнело и приобрело синюшный оттенок, как у младенца. Он лежал тихо и изредка моргал.

Сияло солнце. Слышно было, как разговаривают люди, множество людей, и даже где-то поблизости, но они с Метоем лежали на траве, и их никто не тревожил.

–  Флаеры были из Беллена, Метой?
– спросил Эсдан.

–  С востока, - Резкий голос Метоя звучал сипло, еле-еле.
– Насколько я понимаю.
– Помолчав, он добавил.
– Они хотят перебраться через реку.

Эсдан обдумывал это некоторое время. Его рассудок все еще не справлялся, как должно.

–  Кто хочет?
– спросил он наконец.

–  Эти люди. Полевые рабы. Имущество Ярамеры. Они хотят встретить Армию.

–  Армию Вторжения?

–  Армию Освобождения.

Эсдан приподнялся на локтях. От этого движения в голове у него прояснилось, и он сел. Он посмотрел на Метоя.

–  Они ее найдут?

–  Если на то будет воля Владыки, - сказал евнух.

Вскоре Метой попытался приподняться, как Эсдан, но не смог.

–  Меня накрыло взрывом, - сказал он, задыхаясь.
– Что-то ударило меня по голове. В глазах двоится.

–  Вероятно, сотрясение. Лежите смирно. Не засыпайте. Вы были заодно с Банаркамье или вы наблюдатель?

–  Я ваш коллега.

Эсдан кивнул, запрокинув голову.

–  Фракции нас погубят, - слабым голосом произнес Метой.

Камза подошла к Эсдану и села на корточки.

–  Они говорят, мы должны переправиться через реку, - поведала она своим мягким голосом.
– Туда, где народная армия будет нас охранять. Я не знаю.

–  Никто не знает, Камза.

–  Я не могу взять Рекама через реку, - прошептала она. Ее лицо напряглось, губы стиснулись, брови опустились. Она плакала молча, без слез.
– Вода холодная.

–  У них будут лодки, Камза. Они присмотрят за тобой и за малышом. Не тревожься. Все будет хорошо.
– Он знал, что его слова бессмысленны.

–  Я не могу уйти, - шепнула она.

–  Тогда останься, - сказал Метой.

–  Они сказали, что сюда придет другая армия.

–  Может прийти. Скорее все-таки придут наши.

Она взглянула на Метоя.

–  Ты вольнорезанный, - сказала она.
– Вместе с другими.
– Она оглянулась на Эсдана.
– Чойо убит. Всю кухню разнесло на горящие обломки. Она укрыла лицо руками.

Эсдан сел прямо и потянулся к ней, погладил ее по плечу, по руке. Он коснулся головки младенца, его тоненьких сухих волосиков.

Гана подошла и воздвиглась над ними.

–  Все полевые собираются перебраться через реку, - сказала она.
– Ради безопасности.

–  Здесь вам будет безопаснее. Здесь, где есть еда и крыша над головой.
– Метой говорил рублеными фразами, не открывая глаз.
– Чем идти навстречу наступлению.

–  Я не могу взять его, мама, - прошептала Камза.
– Ему нужно тепло. Я не могу, я не могу взять его.

Гана склонилась и заглянула малышу в лицо, очень мягко коснувшись его одним пальцем. Ее морщинистое лицо отвердело, как кулак. Она выпрямилась, но не расправила спину, как обычно. Она сутулилась.

–  Хорошо, - сказала она.
– Мы остаемся.

Она села на траву рядом с Камзой. Люди вокруг них двигались безостановочно. Женщина, которую Эсдан видел на террасе, остановилась возле Ганы и сказала:

–  Пойдем, бабушка. Пора идти. Лодки готовы и ждут.

–  Остаемся, - сказала Гана.

–  Почему? Не можешь бросить старый дом, где ты трудилась?
– ехидно спросила женщина.
– Погорел он, бабушка! Пойдем же. Бери эту девушку с малышом, - Она бросила беглый взгляд на Эсдана и Метоя. Их судьба ее не заботила.
– Пойдем же, - повторила она.
– вставай, ну.

–  Остаемся, - сказала Гана.

–  Прислуга полоумная, - сказала женщина, отвернулась, развернулась, пожала плечами и ушла.

Кое-кто еще останавливался, но не дольше, чем на один вопрос, на секунду. Они устремлялись вниз по террасам, по залитым солнцем дорожкам вдоль тихих прудов, вниз, к лодочным сараям возле большого дерева. Спустя недолгое время все они ушли.

Солнце начинало припекать. Должно быть, полдень скоро. Метой был бледнее обычного, но он приподнялся, сел и сказал, что в глазах у него почти уже не двоится.