Чтение онлайн

– На руки!
– крикнул Эрл.

Мигель освободил своего петуха и отдал рыжего карлику. Эйб с тихим стоном пригладил ему перья и дочиста облизал глаза, а потом взял в рот всю его голову. Петух, однако, уже кончался. Он даже не мог держать прямо шею. Карлик раздул перья у него под хвостом и крепко сжал вместе края заднего прохода. Когда и это не помогло, он всунул туда мизинец и почесал петуху яички. Тот затрепыхался и сделал мужественную попытку выпрямить шею.

– Пускайте.

Рыжий еще раз попробовал подняться вместе с Хуху, сильно отталкиваясь целой ногой, но лишь волчком закружился на месте. Хуху взлетел, но промахнулся. Рыжий слабо ткнул его сломанным клювом. Хуху снова поднялся в воздух, и на этот раз его шпора пронзила глаз рыжего и вошла в мозг. Рыжий упал замертво.

Карлик застонал от горя, но остальные не произнесли ни слова. Хуху выклевывал оставшийся глаз у мертвой птицы.

– Убери эту кровожадную сволочь!
– заорал карлик.

Мигель засмеялся, потом поймал Хуху и снял с него шипы. Эрл

то же самое сделал с рыжим. Он обращался с мертвой птицей бережно и почтительно.

Тод пустил по кругу виски.

Когда в гараж вошел Гомер, они уже были сильно навеселе. Он слегка вздрогнул, увидев распростертую на ковре мертвую птицу. Он пожал руку Клоду, когда Тод представил их друг другу, потом - Эйбу Кьюсику и произнес маленькую заготовленную речь относительно того, чтобы все зашли в дом и выпили. Они повалили за ним.

Фей приветствовала их в дверях. На ней был пижамный костюм из зеленого шелка и зеленые домашние туфли с большими помпонами и очень высокими каблуками. Распахнутая сверху пижама щедро показывала тело, но грудей не было видно - и не потому, что они были маленькими, а потому, что росли далеко друг от друга и смотрели вверх и в стороны.

Она подала руку Тоду, а карлика потрепала по голове. Они были старые приятели. Когда Гомер неуклюже представлял ей Клода, она вела себя совсем как дама. Это была ее любимая роль, и она разыгрывала ее всякий раз, когда знакомилась с новым мужчиной, особенно - таким, чья обеспеченность не вызывала сомнений.

– Счастлива познакомиться, - прожурчала она.

Карлик захохотал над ней.

Голосом, деревянным от высокомерия, она услала Гомера на кухню - за содовой, льдом и бокалами.

– В порядке комнатуха, - объявил карлик, надевая шляпу, которую снял в дверях.

Работая коленями и руками, он вскарабкался на большое испанское кресло и сел на краю, свесив ножки. Он был похож на куклу чревовещателя.

Эрл с Мигелем задержались, чтобы умыться. Когда они вошли, Фей встретила их напыщенно-снисходительно:

– Здравствуйте, молодые люди. Напитки будут поданы сию минуту. Впрочем, вы, может быть, предпочтете ликер, Мигель?

– Нет, мадам, - сказал он несколько озадаченно.
– Как другие, так и я.

Он проследовал за Эрлом к кушетке. Оба шагали по-журавлиному, на негнущихся ногах, словно не привыкли жить в доме. Они осторожно опустились на кушетку и сидели выпрямившись, держа большие шляпы на коленях и руки - под шляпами. Уходя из гаража, они причесались, и их маленькие круглые головы красиво блестели.

Гомер разнес стаканы на маленьком подносе.

Все вели себя церемонно - вернее, все, кроме карлика, который, по обыкновению, нахальничал. Он даже высказался о качестве виски. Обслужив всех, Гомер сел.

Продолжала стоять одна Фей. Хотя все глазели на нее, она была полна самообладания. Она стояла, подбоченясь и круто выкатив бедро. Со своего места Клод мог наблюдать обворожительную линию ее хребта, нисходящую в ягодицы, которые были похожи на перевернутое сердечко.

Он присвистнул от восхищения, и все согласились с ним, заерзав или засмеявшись.

– Дорогой, - обратилась она к Гомеру, - может быть, мужчины хотят выкурить по сигаре?

Он удивился и забормотал, что сигар в доме нет, но что он может сходить за ними в магазин, если… От этой вынужденной речи он пришел в расстройство и снова стал разносить виски. Наливал он не скупясь.

– Этот оттенок зеленого вам очень идет, - сказал Тод.

Фей красовалась перед ними.

– А мне казалось, он немножко вульгарен… понимаете, чересчур ярок.

– Нет, - с энтузиазмом возразил Клод, - он изумителен.

Фей вознаградила его за комплимент особой загадочной улыбкой, завершившейся облизыванием губ. Это была одна из ее излюбленных ужимок - и наиболее действенных. Казалось, она сулит какие-то неизведанные интимности, но на самом деле она была такой же простой и автоматической, как слово «спасибо». Фей расплачивалась ею со всеми и за все, даже самое пустяковое.

Клод попался на нее так же, как часто попадался Тод, и вскочил на ноги.

– Может быть, вы присядете?
– сказал он, галантно предлагая свое кресло.

Она приняла предложение, повторив загадочную улыбку и облизывание губ. Клод поклонился, но, осознав, что все за ним наблюдают, и боясь показаться смешным, дополнил поклон ироническим взмахом руки. Тод подошел к ним, потом присоединились и Эрл с Мигелем. Любезничал Клод, а остальные стояли рядом, уста- вясь на нее.

– Вы работаете в кино, мистер Эсти?
– спросила она.

– Да. Вы, конечно, снимаетесь?

Все услышали молящую нотку в его голосе, но никто не улыбнулся. Они не осуждали его. В разговоре с ней было почти невозможно не сбиться на этот тон. Мужчины не могли удержаться от него, даже когда здоровались.

– Не совсем, - ответила она, - но надеюсь - в скором времени. Я снималась в массовках, а настоящего случая у меня еще не было. Думаю, он скоро представится. Случай - я больше ничего не прошу. Актерство у меня в крови. Понимаете, мы, Гринеры, давно связали свою судьбу с театром.

– Да… я…

Она не дала ему кончить, но ему было все равно.

– Нес опереткой, а с настоящим драматическим… Конечно, для начала пусть это будет даже водевиль. Случай - я больше ничего не прошу. Последнее время я покупаю много туалетов - ведь просто так он не придет. В удачу я не верю. Удача, говорят, это просто упорный труд, а я желаю трудиться не меньше, чем кто бы то ни было.

– У вас восхитительный голос, и вы хорошо им владеете.