Чтение онлайн

Но в личных отношениях всё прямо наоборот. Если мы взглянем на любовь, то обнаружим, что любовь — как раз частный случай и максимально яркое проявление именно индивидуального вкуса. Выбор собственной судьбы. Апофеоз, так сказать, личности. Призвание любви — найти в море унифицированных болтов и гаек пару со своей уникальной резьбой. Попадая в жернова общественной машины, рождённая для любви женщина оказывается особенно сильно травмирована — её ориентированность на личные отношения, её индивидуальная ценность и сама она оказываются по большому счёту не к месту.

Но не надо думать, что общественная машина — холодная железяка, ломающая людей. Она сама подвержена поломкам. Так же как деньги разрушают личные отношения, так же точно личные связи разрушают эффективную машину общества. И женщины тут оказываются весьма кстати. Обильное их присутствие на рабочем месте с приоритетом личных отношений не проходит бесследно. «Ты — мне, я — тебе», так же как «я тебе нравлюсь, ты мне не очень» делу помочь не могут никогда и ни за что. Но социальный заказ инди-общества добросовестно выполняют эмансипированные учёные, доказывая, что без женщин на рабочем месте дело никогда не сдвинется с мёртвой точки. Что только в присутствии женщин мужчины перестают материться и начинают думать о работе. Что смешанный коллектив создаёт идеальную рабочую атмосферу для женщин. В последнем, разумеется, они правы. Чисто женский коллектив просто неработоспособен. В отличие от чисто мужского, который всегда максимально эффективен.

Противоречие в характере этих противоборствующих сил — любви и денег — и в том направлении, куда они толкают человека. Любовь, исходя из глубин личности, направлена на другую личность и ослепляет человека счастьем общения, единения и слияния, делая его социальным, общественным существом. Деньги же, исходя от общества, направляют человека внутрь себя, они заставляют личность искать собственное место и реализацию в машине социума, искать собственную полезность, награждая эти усилия личным удовлетворением, персональным успехом, собственным статусом, и в конечном итоге делают человека более одиноким, замыкают его на самого себя. Мужчина — социальное существо, женщина — личное. Деньги делают женщину такой же одинокой, каким они сделали мужчину. И которого она своей любовью была призвана лишить одиночества. Само же одиночество опять ведёт к индивидуализму и эгоизму, замыкая ещё один порочный круг.

Эволюция мужчины отодвинула его репродуктивные функции на второй план в пользу успеха. То же самое общество делает и с женщиной, подгоняя её под лекала бездушной машины успеха, не различающей ни пола, ни лица, искажая её естественные роли и искажая её саму, превращая в неестественное существо, озабоченное работой, успехом и деньгами.

Всю долгую и мучительную историю оба пола сотрудничали и выживали под руководством любви. Но общество, как высшая форма организации материи, теперь налагает свои, приоритетные законы. Стихию дикой природы заменяет хаос общественных отношения, бал правит социум, а следовательно — деньги. Однако баланс биологического и социального никто не отменял Даже эмансипация. Но чем ныне окрашены отношения полов? Мудрое общественное устройство гармонично сочетает старое и новое, отживающее и нарождающееся, идеальное и материальное? Независимые полы, взявшись за руки, дружно шагают по пути прогресса?

Мы, как опытные члены самого странного из обществ, уже догадываемся, что скорее всего — ничего подобного. И правда. Сводя нас всех к ролям «инди-видов» и умело вытесняя любовь из отношений «инди-полов», общество эмансипированных членов создаёт самое болезненное общественное противоречие — между самими полами. Сотрудничество по большому счёту больше не нужно. Уже выжили, спасибо. Теперь каждый пол имеет в своём распоряжении все необходимые инструменты созидания — молоток, гвозди, верёвку — и всё прочее, что требуется деньгам, чтобы запрячь нас в работу. Репродуктивные или выживательные способности деньгам не так интересны — в гроссбухе прогресса засчитываются только поступательно-вращательные. Мы теперь не сотрудники, а конкуренты в обществе денег, успеха и личной корысти. Каждый сам за себя, сам творец своего счастья. Равнодушное общество, уравняв всех и каждого, отчуждает и ожесточает, истребляет остатки любви как символа сотрудничества и заменяет её деньгами как символом конкуренции.

Рабочих рук стало больше, а как насчёт работы? Охотников за успехом стало больше, а как насчёт возможностей? Искателей персонального счастья прибавилось, а бывает ли оно такое — персональное? Но думать уже некогда. Жизнь коротка. Все дружно шагают по головам, утаптывая выступающих и утрамбовывая выдающихся. Накал конкуренции гарантирует деньгам наивысшую производительность, а высокие цели порождают такие же высокие средства. Кому даны хитрость и коварство, а кому — интеллект и кулаки. И конечно, при конфликте любовь — не самое удачное оружие. Жёсткость, расчёт, ложь, как наиболее эффективные средства, пропитывают атмосферу отношений между полами. Но истинным оружием борьбы, независимо от пола, становятся деньги. И потому роль денег постоянно и неуклонно возрастает — индивид без денег, и в обществе, и в личных отношениях, находится в невыгодном положении, он заранее проиграл.

Конкуренция относится к антагонистическим противоречиям — тем, которые мирно не решаются. Конкуренция между индивидами полезна обществу, но впервые такая ситуация возникла между полами. Причём, если со стороны мужчин никакой солидарности против женщин нет и быть не может, то женская солидарность существует. Она, собственно, и позволяет говорить о конкуренции между полами, а не просто индивидами разного пола. Её истоки в инстинктивном «сговоре» против дешёвого секса. В масштабах же общества она проявляется в коллективном осознании женской идентичности. Осознание приводит к солидарности. Солидарность — к организации. Организация — к кипучей деятельности. В итоге женские движения насчитывают по всему миру сотни тысяч членов, в то время как вымирающие мужчины действуют в одиночку, всё ещё наивно собираясь добраться пешком по морю к своему персональному успеху.

Само собой, основной задачей бурного женского движения является борьба с дискриминацией. И успехам можно только позавидовать. Благожелательное общество в этой области превзошло самоё себя, добавив к туманным понятиям «свободы» и «равенства», ещё более туманное — «гендерной справедливости». Ради справедливости женщинам добавляются преимущества, льготы, принимаются программы ускорения их «интеграции», повышения «статуса», достижения равенства в оплате, выделяются всевозможные квоты, которые теперь не считаются противоречащими свободе и равноправию. Напротив, такая «положительная» дискриминация — это уничтожение вековых предрассудков, это проявление высшего гуманизма, это восстановление поруганной мужчинами справедливости. То есть к идеалам свободы, равенства, братства добавился идеал справедливости. Короче идеальное общество, ни больше ни меньше.

А как хорошо всё начиналось!

Расширение участия женщин в общественной жизни — в экономике, политике и культуре — радикально изменило само общество. Роль женщины не просто повысилась, она стала символом прогресса и символом нового, фемицентричного общества. Неважно, что фундаментальные различия в мужских и женских ролях были, есть и останутся таковыми ещё необозримое время. Неважно, что использование женщины как рабочей лошади наравне с мужчиной неэффективно и губительно как для лошади, так и для всего этого общества. Неважно, что самим женщинам в принципе это всё не очень нужно.

Общество эмансипированного абсурда упорно в своём желании вырастить из женщины нового человека. Поэтому с социальными ролями женщины образовалась полная неразбериха. Женщина везде, женщина всюду. И стремится туда, где не ступала нога мужчины. Только таким образом она может освободиться от постоянного угнетения и доказать, что достойна гордого звания женщины. Просвещение слабого пола, скорее походящее на тотальную промывку мозгов, стало серьёзной политической задачей. Оно начинается со школы и включает в себя и специализированные учебные дисциплины, и культурные программы, и политические мероприятия, и целые социальные институты, посвящённые женским делам и заботам. А между тем в природе именно мужчина за отсутствием детородного аппарата является двигателем всякой социализации. Вся эта суета с вовлечением женщин во все возможные сферы только опять раздувает аппетиты, самомнение, эгоцентризм и попутно вытесняет на периферию мужчин, как незаметных винтиков общественной машины, чьё вовлечение в «женские» сферы даже некому продвигать.

Людям вообще бывает трудно реализоваться в обществе. Но женщине куда легче реализоваться, не состязаясь с мужчиной, а через семью и материнство. Тем более, какой смысл мешать мужчине реализоваться, если у него нет такой возможности? Но кто последний раз видел рекламную картинку с успешным мужчиной? То ли дело с гелем для волос или с флаконом дезодоранта, чтоб вернее понравиться неприступной повелительнице абсурдистана. А ведь долбёжка по голове 1 в попытке сплющить её в 0, как и замор 0 в надежде усушить того до 1, есть борьба с десятичной системой, которая сама подсказывает, как получить из них максимальную по значимости комбинацию. Есть мракобесие и борьба с наукой. И все мы знаем, чем это кончается.