Чтение онлайн

– Кто вы?
– Неприветливо буркнул он, зыркнув на меня поверх очков в тонкой оправе.

– Я?
– Тупо переспросил я.
– Денис.

– Очень информационно.
– Саркастически ответил доктор, откидываясь на спинку стула и постучав пальцем по раскрытому толстому журналу с записями.

– Так всё же, - Продолжил он деловым тоном.
– Откуда и по какому вопросу вы явились сюда.... Денис?

– Да вот, - Ответил я, распахивая плащ и слыша, как с мокрым шлепком упали на пол собственные кишки, - Не могли бы помочь мне рану зашить...

Доктор привстал со стула и подался вперёд, придерживая очки, на его лице отобразился живейший профессиональный интерес.

– Так-так-так.- Зачастил Вольфштайн.
– Очень интересно. Теперь всё понятно.

Он порывисто встал и, взяв меня за плечо, подтолкнул к двери слева от стола:

– Давайте-давайте, проходите, раздевайтесь, ложитесь на операционный стол.
– Скороговоркой выпалил доктор, заходя за ширму, откуда через секунду донёсся шум воды - Вольфштайн явно проводил дезинфекцию рук, готовясь к проведению хирургической операции.

– Простите, доктор.
– Сказал я, снимая с себя одежду и осторожно укладываясь на операционный стол, поддерживая свои мерцающие внутренности.
– А руки для чего моете? Я полдня шляюсь с пузом наизнанку и, если бы мог, то давно бы уже подцепил бы какую-нибудь заразу и подох бы.

– Так знаю и потому больше о себе беспокоюсь.
– Ответил доктор, выходя из-за ширмы, и протирая руки спиртосодержащим раствором.
– Мало ли какую вы заразу принесли с собой, скитаясь между мирами, голубчик. Да и привычка, знаете ли.

Я даже как-то и не особо удивился реплике этого толстячка насчет скитаний меж мирами, это я уже воспринимал почти как данное. В операционную незаметно вошла помощница Вольфштайна - та самая женщина, что впустила меня, облачена она была в светлый длинный халат, завязывавшийся со спины. Такой же халат успел натянуть на себя и сам Вольфштайн, и сейчас помощница помогала ему с завязками.

– А вы постарайтесь-ка заснуть, чтоб нам не мешать.
– Как бы между делом произнёс доктор, надевая одноразовые перчатки и что-то вполголоса обсуждая с помощницей.

– Да как же я... усну?- Пробормотал я, чувствуя, что уже засыпаю. Веки отяжелели буквально за несколько мгновений, страшная усталость вспрыгнула мне на грудь и придавила мягкой, но тяжёлой лапой...

Никаких снов и видений меня не посещало, я просто вырубился и казалось, что лишь закрыл и почти тут же открыл глаза; однако внутренние часы намекали, что прошло не так уж мало времени - чувствовал я себя весьма отдохнувшим.

Я с наслаждением потянулся и сел, осматриваясь и оценивая помещение, в котором пребывал. Комнатка казалась довольно уютной, не смотря на невеликие размеры; в правой от меня стене находилось большое двустворчатое окно, через которое вливался пасмурно-медовый свет, отчего всё окружавшее пространство казалось слегка нереальным.

Помимо кровати, на которой я восседал, в комнатке из всей мебели находились лишь стул с высокой спинкой и овальный столик. Из приоткрытого окна доносился приглушенный грохот, курсирующего по этому "Городу Тишины", трамвая да слабый ветерок слегка шевелил прозрачные занавески.

Скрипнула дверь, впуская внутрь толстячка доктора в светлом халате и в поблескивающих очках.

– Проснулся.
– Безо всякого выражения констатировал он, садясь на стул.
– Поднимите рубашку.

Я молча повиновался, задирая больничную рубаху так, чтобы Вольфштайну лучше было видно в таком скупом освещении.

– Не беспокойтесь.
– Сказал он, будто прочитав мои мысли.
– Мне всё прекрасно видно.

Я скосил глаза вниз, пытаясь разглядеть результаты операции, но с такого угла обзора мало что можно было рассмотреть.

– Ну что ж.
– Промолвил доктор после нескольких минут осмотра.
– Всё в полном порядке. Постепенно жизнь вернется к вам вместе с чувствительностью и болью. А пока вам прописан постельный режим.

– А как это понять: жизнь вернётся?
– Спросил я, услышав такую странную фразу.

Вольфштайн усмехнулся:

– А вы что думаете, после таких страшных ран обычный неразвитый человек может выжить? Да еще и разгуливать по улицам с собственными внутренностями в охапку?

– Неразвитый?
– Переспросил я.
– Что это значит?

– Слишком много вопросов разом.
– Ответил доктор, вздыхая. И тут же внезапно спросил:

– Насколько вы используете свой мозг?

– В каком смысле?

– В самом прямом, голубчик. Я так считаю, что процентов на пять-семь, максимум. Как и подавляющее большинство разумных существ. Стоит кому-то научиться использовать чуть большие резервы своего мозга, как в глазах других он начинает казаться высшим существом, хотя им и самим доступно это.

– Ну а как же я тогда выжил?
– Спросил я, когда в разговоре появилась пауза.

– Всё благодаря вашему кольцу.
– Ответил Вольфштайн вставая.
– Не потеряйте его, оно вам ещё пригодится.

Я автоматически взглянул на кисть своей правой руки и в удивлении почувствовал, как у меня округляются глаза, а брови полезли на лоб. Перстень стал видимым! Он обрел форму и теперь находился на моём пальце в виде массивного золотого ободка с утолщением под угольно-черный камень и с непонятной гравировкой в виде миниатюрных сцен с людьми и животными, переплетающихся с письменами в виде вязи и рун.

Наверно я был настолько поражен, что Вольфштайн усмехнулся:

– Не удивляйтесь так, здесь возможно всякое. Ну, оставляю вас, попытайтесь-ка ещё вздремнуть, сейчас сон вам просто необходим.

Вновь скрипнула дверь, выпуская доктора, а я вдруг снова почувствовал, как слипаются мои веки...

Так, в благотворном безделье я провел много времени, трудно сказать, сколько именно, ибо в этом городе не было смены суток - лишь вечный полумрак, пропитанный колдовским пасмурно-медовым светом в крупную рябь. Но мне надо было хоть как-то классифицировать показатели моих внутренних часов, и потому я решил для себя, что с небольшой погрешностью прошло три дня. Тем более что за этот период меня три раза навещала молодая помощница доктора с бледным сосредоточенным лицом, привозя на столике на колесиках одну и ту же питательную субстанцию в виде тепловатой жидкой каши с нейтральным вкусом, но весьма, надо признать, сытную. Кормила она меня с ложечки, вытирая полотенцем иногда попадавшие на подбородок комочки каши, однако ничего эротичного или намекающего на предложение пойти дальше в этих действиях не было, так что отключите порочную фантазию, существа с маслянистыми мыслишками и похотливыми глазёнками.