Чтение онлайн

– Ваша милость, не принимая в расчет промах, допущенный Верелетаром....

– Преступный промах!
– Резко перебил я его.
– Такой промах изменой попахивает! Так что давайте называть вещи своими именами, даже если дело касается отпрысков высшего имперского дворянства! Но я перебил вас, прошу извинить. Продолжайте.

Этрир тяжело вздохнул и продолжил, уже более продуманно подбирая слова:

– Не считая того случая вопиющего нарушения прямого приказа и необдуманных действий неопытного командира, напрямую приведших к значительному увеличению наших потерь в живой силе, существует общепринятое объяснение такому большому количеству убитых с нашей стороны. Как всем хорошо известно, эльфы, а в особенности их воины, являются непревзойденными стрелками во всём Эрвиале. Их безумная скорострельность и убийственная меткость усугубляются ещё и тем, что очень многие эльфийские стрелки, презрев всякое понятие о чести, используют стрелы с напоенными мгновенным ядом наконечниками.

– Даже так?
– В изумлении изогнул бровь я.
– Ну-ну, продолжайте....

– Так вот.
– Как ни в чем не бывало, продолжал Этрир.
– Учитывая упомянутые скорострельность, меткость и ядовитые наконечники, приобщим сюда же боевую эльфийскую магию и, самое весомое - большое количество, собранных в одном месте профессиональных эльфийских воинов и просто лучников....

– Хорошо, - вновь прервал я его, - я вас понял сэр Этрир. Это подтверждается ещё и тем, что от оркских стрел погибло на порядок меньше наших солдат. Это уже моё личное наблюдение.

Я секунду помолчал и спросил:

– А скажите, сэр Этрир, какое-то противоядие эльфийскому яду существует? Не совсем уж мы беззащитны в этом плане?

– Да, ваша милость.
– Поспешно ответил полководец.
– Разумеется, за столько времени противостояния наши лекари и пытливники смогли создать противоядие, но действует оно лишь в половине случаев, да и то, если успеть принести раненного в лазарет для приема противоядия и под лекарский надзор.

Умная мысль засвербела у меня в голове, и через пару мгновений я выдал решение, причем, как и всякое гениальное, оно отличалось свой простотой. Да, нескромно, но никуда от этого не деться.

– Сэр Этрир! Распорядитесь, чтобы в Приреченск незамедлительно был послан гонец с моим приказом, гласящим следующее...

Я на миг задумался, формулируя свой первый официальный приказ, хоть и в устной форме:

– Всем гончарам, стеклодувам, буде такие в наличии, посудным дел мастерам, в срочном порядке и в короткие сроки - не позднее завтрашнего дня, изготовить весьма малые сосуды, объемом и в виде лекарских пузырьков, в количестве не менее....

Тут я слегка замялся и вопросительно посмотрел на Этрира:

– Сколько в Приреченске гончаров и прочая?

– Непосредственно подсчетом я не занимался.
– Растерянно произнёс Этрир.
– Но в Приреченске есть свой цех гончаров, насчитывающий где-то до ста человек и, по-моему, всего пара стеклодувов, что делают витражи для знатных господ и посуду лекарям.

– Отлично!
– Воскликнул я.
– Значит, прикажите гончарам, чтоб не позднее завтрашнего дня они сделали не менее одиннадцати тысяч пузырьков, а стеклодувов озадачьте на двести подобных сосудов. И если начнут роптать, или паче того, отказываться, то передайте, что по возвращению в Приреченск повешу смутьянов на городской стене, как изменников Империи!

– Будет сделано, ваша милость!
– Склонил голову Этрир.
– Что-нибудь ещё?

– Нет, все свободны.
– Державно махнул я рукой.

Заседавшие дружно встали из - за стола (вот что значит воинская выучка) и, раскланявшись, разошлись по своим местам и делам.

Я с облегчением вздохнул, чувствуя себя просто раздавленным и размазанным по высокому стулу, на котором сидел - уж и не знаю, что забрало больше сил и нервов: утренняя битва или вечерний совет.

На подгибающихся ногах, влача на себе килограммы стали, я доковылял до выхода и откинул полог, с наслаждением вдыхая прохладу позднего вечера поздней осени. Голова немного кружилась из-за перенесённого напряжения и духоты прокуренного помещения.

Стоявшие на страже у входа в мой шатёр воины вытянулись по стойке смирно, тут же подбежал молодой парнишка-оруженосец, на ходу поклонился и скороговоркой выпалил:

– Ваша милость, изволите отужинать? Можно уже сменить факелы и прибрать в шатре?

– Стой-стой-стой.
– Вытянул я перед собой руки.
– Ты хочешь мне мозг сломать что ли?

– Нет, что вы, ваша милость!
– В испуге вскрикнул парнишка, заметно бледнея и округляя глаза.
– Я даже и не думал о таком! Честное слово!

Видя его неподдельный страх и вспомнив, что в этом мире идиотские выражения, считающиеся у нас верхом остроумия, понимаются буквально, я покровительственно улыбнулся и, похлопав по плечу, успокаивающе сказал:

– Не бери в голову, это я шутю так. А вообще - давно уже пора и порядок навести и ужин подавать. Так что давай, меньше слов - больше дела.

Не знаю, удалось ли мне успокоить перепуганного оруженосца, но паренёк, порывисто поклонившись, стремглав метнулся в шатёр наводить порядок.

А я, окинув начальственным взором раскинувшийся передо мной военный лагерь в средневековом исполнении, но с древнеримской аккуратностью, где шла своя особенная жизнь, вдруг ни с того ни с сего пропел:

Идиллию грубо прервал сигнал рога с передовой, где оставались нёсшие дозор отряды. У меня тут же заныли зубы, предвещая что-то очень нехорошее.

– Отужинал, мать твою!
– В сердцах воскликнул я и тут же зычно прокричал, заглушая приглушенный рокот спешно и слаженно выдвигающегося на передовую воинства.
– Коня мне! Быстро!

Тут же откуда-то вынырнул конюший, с конём в поводу. Следом буквально материализовался давешний мальчишка-оруженосец, подавая мне шлем, который я напялил себе на голову, уже сидя в седле, и щит, который я выхватил из его рук, уже дав шпоры коню.

Я скакал мимо сдержанно и дисциплинированно бегущих на свои позиции отряды имперской пехоты. Ориентиром служили связки горящих факелов на высоких столбах, расставленных с равными промежутками вдоль пути следования - благо дождь прекратился.