Чтение онлайн

— Вот ты!..

— В отличие от тебя, он слово держит. За каждый твой удар он выбьет тебе по зубу! Один удар — один зуб. Понял?!

— Ты что о себе вообще возомнила, тварь неблагодарная! — кричит Лян Дао в ответ. — Этот мудак тебе мозги промыл? Ничего, сейчас всё исправлю! Думаешь, он сможет тебя защитить? Ха! Сейчас посмотрим!

Лян Дао демонстративно закатывает рукава и направляется к дочери.

Лян Цзиньмэй, охваченная внезапным порывом отчаянной храбрости, бросается наперерез разъярённому мужу.

Не церемонясь ни секунды, он грубо отталкивает жену в сторону, та спиной ударяется о старый кухонный гарнитур.

Ихан мгновенно подскакивает с места

— Лучше уходи. Я сама с ним поговорю, — просит Лян Цзиньмэй.

Лян Дао стремительно оказывается возле них обеих и нависает грузной тушей.

В его налитых кровью глазах зловеще мелькает яркий огонь неконтролируемой жестокости.

— Вы находитесь в МОЁМ доме! — истошно вопит он. — Я здесь хозяин! И вы будете жить по МОИМ правилам!

Лян Дао угрожающе замахивается на ночь, но вместо ожидаемого отступления назад девушка хватает с плиты тяжёлую чугунную сковороду с остатками горячей еды и коротким движением выплёскивает содержимое в лицо отцу.

Кипящий жир и куски мяса обдают агрессора.

На весь дом звучит мужской крик.

Не успевает Лян Дао опомниться от внезапного шока, как та же самая сковорода на длинной ручке со всего размаха бьёт его по правому плечу.

Он рефлекторно делает несколько неровных шагов назад, пытаясь увернуться от следующего удара, но нетрезвые ноги предательски заплетаются одна за другую.

Не удержав равновесия, отец с тяжёлым грохотом падает на деревянный пол.

Ихан делает два быстрых шага вперёд и выставляет перед собой сковороду:

— Только попробуй, — с максимальной решительностью заявляет дочь, — и врежу уже по голове! Плевать, если останешься инвалидом! Уголовной ответственности для меня всё равно не будет: брат наймёт самого хорошего адвоката, мать — свидетель. А вот тебя мы посадим за домашнее насилие, угрозы и нападение на несовершеннолетнюю!

Лян Дао медленно поднимает голову вверх. Смотрит на дочь совершенно новым, непривычным для всей семьи взглядом. На его покрасневшем лице читается смесь искреннего удивления и внезапного… страха?

Впервые он получил физический отпор от женщины, нет, от ребёнка.

— Адвокат будет хорошим, — продолжает дочь, — а ты, считай, едва только чудом по амнистии вышел. Думай! Тебе жить!

Будь Лян Дао трезвый в этот момент — ещё бы попытался отобрать у неё сковороду силой и восстановить пошатнувшееся положение в иерархии семьи. Но сегодня он слишком много выпил. Крепкий рисовый самогон в крови замедляет его реакцию.

Координация нарушена. Зрение плывёт.

— И ты туда же?! — с возмущением кричит отец, с пола. — На родного отца смеешь руку поднимать?! Неблагодарная!

— Ты животное! — Ихан подступает ближе. — Отцом являешься только биологически! Мне даже смотреть в твою сторону противно!

— Ихан, прошу тебя, не надо! — Лян Цзиньмэй держится правой рукой за ребро. — Остановись. Хватит.

— Мама, ну ты же не справляешься. Ты же помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Пока мы находимся за спиной добившегося успеха Лян Вэя, который нас материально обеспечивает, мы постепенно будем менять иерархию в семье и восстанавливать справедливость!

— Да, был такой разговор, но…

— Никаких «но»! Извини, мама, я сейчас скажу очень обидную для тебя вещь, но кто ещё тебе скажет. Ты свой язык и личное мнение втянула в одно место и живёшь бесхребетной амебой! Годами молчишь и терпишь, как партизан на допросе! Ты всю жизнь хочешь быть рабыней этому животному?

— Ихан, другого выбора сейчас нет, —мать опускает глаза. — Нам нужно дождаться весны.

— Хочешь, чтобы и твоя единственная дочь стала такой же покорной? — не унимается Лян Ихан. — Можешь сколько угодно продолжать пресмыкаться перед ним, но я не буду. Всё! Его власть в этом доме кончилась!

Лян Дао хватается за край стола и с большим трудом пытается подняться на ноги:

— Этот урод неблагодарный тебе все мозги промыл? Сидит себе в столице в тепле! Да с чего ты вообще решила, что ему есть до тебя дело?!

Ихан размахивается и ещё раз бьёт отца сковородой, по второму плечу.

Не успев встать, Лян Дао снова падает:

— Ах ты ж тварь! — сквозь стиснутые зубы.

— Ихан, успокойся! Ты можешь его покалечить! — в голосе Лян Цзиньмэй слышится испуг.

Дочь поворачивается к ней:

— Если понадобится нас защитить, жалеть я его точно не буду! И в тюрьму за законную самооборону меня не посадят. Даже если убью его, с хорошим адвокатом от брата максимум дадут условный! А тебе штраф выпишут за ненадлежащее воспитание несовершеннолетней — и всё! Мама, С ДЕНЬГАМИ ЛЯН ВЭЯ НЕ СТРАШНО! Адвокат будет из столицы, он у нас всех в суде размажет!

— Ещё попробуй докажи в суде, что это была самооборона, а не нападение на отца! — с вызовом огрызается Лян Дао.

— Все соседи в деревне знают, что ты — законченный алкоголик, — парирует Лян Ихан. — И что ты регулярно нас избиваешь. Годами. Просто молчат, но в суде под присягой заговорят. Поверь, свидетели найдутся.

— За меня председатель лично поручится!

Лян Ихан при этих словах торжествующе ухмыляется.

Забавно слышать, как отец наивно полагается на человека, которому на самом деле на него абсолютно наплевать.

— Правда? А брат говорит, в районном суде разбираться будут добросовестно — там наш председатель на судью повлиять не сможет. Да и не будет он своей репутацией рисковать ради какого-то алкоголика, смотри правде в глаза. Мама, ты ему сама скажешь или мне озвучить?

Лян Цзиньмэй что-то невнятно мямлит и опускает глаза в пол. Страх сковывал её горло, мешая рассказать мужу о дальнейших планах.

— Хорошо, тогда я сама скажу, — перехватывает инициативу дочь. — Можешь больше не шантажировать нас своим вонючим сараем с туалетом на улице. Я с тобой, алкашом, жить не хочу и не буду: Лян Вэй прислал достаточно денег, мы с мамой весной купим участок и построим новый дом с водопроводом, газом и канализацией! Тебя с собой не берём, ты не едешь. Остаёшься здесь.

Лян Дао, услышав это, начинает медленно отползать от вооружённой сковородой Ихан, но мириться с её наглой попыткой семейного переворота он и не думает: