Чтение онлайн

— Тебе бы законы изучить для начала! — Лян Дао поднимается на четвереньки. — Деньги, может, я забрать у вас и не смогу, но в таком случае мы будем делить всё совместно нажитое имущество в суде, включая ваш новый дом! По закону я буду иметь на него право. Есть ещё в Китае Коммунистическая Партия и священные права трудящихся! Закон на моей стороне!

— Ха-ха-ха! Папенька, а ты за новостями следишь? В ноябре приняли новый закон — теперь всё имущество, нажитое в браке, делится строго пропорционально реальному вкладу каждого супруга. Сколько ты денег вложишь в строительство? А? Не слышу! Вот сколько вложишь, столько и получишь при разделе. Алкоголик тупой…

— Что ты несёшь?!

— Если бы ты не ушёл в запой после возвращения из тюрьмы, то знал бы об изменениях в законодательстве твоей уважаемой Коммунистической партии!

— Не могли они принять такой закон! — Лян Дао нервничает. — Бред какой-то! Государство никогда не оставит честного гражданина и труженика в беде! Справедливость восторжествует!

— Забудь. Лян Вэй назначил маму единственным распорядителем всех присланных денег. Юридически они считаются её личным доходом. Так что ты вычеркнут из прав собственности на будущий дом — тебя там и близко нет. Максимум что сможешь — стоять под нашим забором и свистеть. Это тебе нужно законы изучать.

Лян Дао с большим трудом поднимается на ноги.

Пошатываясь, садится на ближайший стул и достаёт из кармана потёртых брюк дешёвый смартфон.

Дрожащими пальцами вводит поисковый запрос про недавние изменения в семейном законодательстве в браузере.

Через несколько минут чтения он медленно поднимает озлоблённый, полный ненависти взгляд на жену:

— Змея, ты всё знала! Вот твоя благодарность за все эти годы?! Ты целых двадцать лет прожила в моём доме! А как появились деньги, сразу же сбегаешь, словно трусливая крыса с тонущего корабля?! Я для тебя столько сделал! Тварь неблагодарная!

От незаслуженных оскорблений в голове у Лян Цзиньмэй словно что-то резко щёлкает.

Она отдала этому человеку половину своей жизни. Лучшие молодые годы, здоровье, силы. И вот его ответная благодарность.

Он ни единого раза за все годы не поблагодарил её за порядок в доме, за вкусную еду на столе, за постиранную одежду.

Она взвалила на себя все обязанности, как мужские, так и желание, полностью отказавшись от своих желаний. И ради чего всё это было?

— Будет непросто, но я с тобой разведусь, — глаза жены впервые за долгие годы полны решительности. — Прежде чем обвинять других в неблагодарности, посмотри на себя. Ты живёшь в уюте, который тебе создают другие. По факту я тебя содержу. Ты ешь за счёт сына, которого я вырастила! Всё, с меня хватит.

— Перевожу на простой язык, — подхватывает дочь. — Будет сложно развестись, но с деньгами Лян Вэя возможно ВСЁ. Тебе придётся, папа, очень многое для себя открыть и узнать в плане бесправия крестьянской сошки из провинции, у которой нет ни денег на адвоката, ни ресурсов на взятки нужным людям. Когда у противной стороны это всё есть.

— Я поговорю с председателем, он уважаемый человек! Скажет кому надо, что у меня жена из ума выжила! Да я вообще признаю её недееспособной! — глаза отца загораются внезапной идеей. — И тогда я всеми деньгами смогу законно распоряжаться!

Лицо Лян Ихан при этих словах мрачнеет.

Она не хочет говорить то, что собирается, но другого выхода нет. Отец не понимает иначе.

— Председатель тебе не поможет, — жёстко припечатывает она. — Кстати, надо самой сходить, ему сказать, чтоб не дёргался, в случае чего… Ты знаешь, что его дочь беременна и сейчас находится в Пекине?

— Знаю, конечно! Мы за это сегодня и выпивали. Только она здесь причём?

— Я схожу к нему и предупрежу, что если вдруг в адрес мамы начнутся хоть малейшие движения с его стороны, то я дойду до партийной комиссии и подниму вопрос о моральном-нравственном облике его семьи.

— Ха! И что ты скажешь? Беременность вне брака законом теперь запрещена, что ли?

— Как же мало ты знаешь о своей так горячо любимой Коммунистической Партии, папа, — презрительно качает головой дочь. — У них есть свои внутренние моральные требования, достаточно жёсткие и строгие. Внутри их закрытой системы эти требования имеют ранг закона. Нарушишь — вылетишь с должности.

— Её беременность — это не его ответственность! Она сама ноги раздвигала!

— Допустим. А вот как эту стандартную ситуацию видит партийная дисциплинарная комиссия: у него дочь — мать-одиночка, которую он выгнал из родительского дома. Мужа у неё нет и не предвидится, финансово отец никак ей не помогает, даже не общается с ней.

— Она сама не горит желанием с ним общаться! Что он с этим сделает?!

— Дочь нашего председателя слоняется по подругам, вынуждена занимать деньги у Лян Вэя. Скажи, а это его ответственность? — продолжает Ихан. — Если я подниму вопрос под таким углом, как долго твой друг-председатель в своём тёплом кресле усидит? Особенно если эту историю красочно рассказать широкой общественности — соцсети нынче и не такое позволяют?

— Что ты несёшь, дура малолетняя! Кому расскажешь? Старикам нашим, которые целыми днями в маджонг играют? Соседям нашим? Пусть знают, и что с того? Председатель им всем быстро рты позакрывает!

Лян Ихан свободной рукой достаёт из кармана джинсов смартфон. Открывает приложение с личным блогом и протягивает экран отцу в лицо:

— Только за эту неделю у меня прибавилось шесть тысяч новых подписчиков — оказывается, когда у тебя появляются деньги, ты как по волшебству начинаешь всем нравиться.

— Да он!..

— Лян Вэй присылает мне на карманные расходы больше, чем ты в лучший свой месяц когда-либо зарабатывал, папа. В ЖИЗНИ. Благодаря брату у меня выросло влияние в интернете — аудитория, охваты, просмотры. Как думаешь, если я подниму вопрос брошенной на произвол судьбы в Пекине беременной дочери, вчерашней школьницы — какая тебе благодарность от председателя прилетит?

Лян Дао отчаянным движением пытается вырвать смартфон из рук ребёнка, но промахивается.

— Если ты хочешь закрыть мне рот, тебе придётся меня убить, — предупреждает дочь, делая шаг в сторону. — Хотела сказать, «папа!» — но язык не поворачивается. И только посмей поднять на меня руку ещё раз — сядешь повторно. Ты же давно в тюрьме не сидел? Уже соскучился по четырём стенам с охраной? Тебя туда вернуть?!

Лян Дао тяжело опускается на стул.

Его взгляд полон ненависти и страхом одновременно.

— … хорошо, я вас понял, — без лишних эмоций говорит человек передо мной. — Будет сделано в оговоренное время. Мы вам позвоним, когда изымем его с улицы и доставим в указанное место.

Мужчина абсолютно обычной, ничем не примечательной внешности — один из тысяч в толпе, быстро прячет пачку долларовых купюр в потрёпанную кожаную сумку на поясе, не удосуживаясь пересчитать деньги.

Такой подход к делу меня удивляет.

Закончив короткий разговор, он коротко кивает нам, разворачивается и неторопливо отправляется дальше по многолюдной улице бедного района.