Чтение онлайн

Остановились мы на привал нужду справить, собирались уж в путь пуститься, но так и не тронулись с места. Позвал меня командир в начало строя, и я, бодро подхватив корзинку со склянками и баночками, помчалась на вызов. Увидав минотавра, что неловко с одного копыта на другое переступал, я нахмурилась: индивидов этих нечасто мне лечить приходилось. Но коль позвал меня Беортхельм, значит, в силах моих справиться с недугом бычьим. Остановившись напротив воина, я задрала голову, рассматривая человеческий торс и крупную черную голову с большущими витыми рогами. Не было на нем ни ран, ни ссадин, лишь живот чуть вздувшимся казался, но, прижав к себе корзинку, я все ж настороженно на Беорта глянула. Тот лишь участливо отошел на расстояние, чтоб я с минотавром наедине осталась.

– Что у вас случилось? – с нескрываемой тревогой и будто бы преждевременным сочувствием спросила я, наблюдая за тем, как воин, оборачиваясь, не решается заговорить. Убедившись в том, что нет никого рядом, он все ж склонился, понизив слишком басистый голос до шепота.

– Вы столь юны, что мне, право, неловко вам жалобу свою озвучивать. Однако я ни в коем разе не сомневаюсь в вашей компетентности как лекаря и искренне надеюсь, что вы поможете мне решить столь деликатную проблему. Видите ли, просьба моя…со стулом связана.

Покосившись на вздутый живот, я невольно вспомнила слова Ишки о том, что порой самый начитанные люди это те, кто страдает запором. Судя по тому, как складно и грамотно говорил минотавр, теория это была рабочая.

– Запор? – спросила я серьезно и тихо.

– Уж как пять дней, – так же серьезно и тихо ответил мне мужчина.

– Питание корректировать надобно да воды пить больше, – строго ответила я, но тут же добавила, предугадывая ответ, – но я понимаю, что некогда вам в походе подобным заниматься.

– Верно, госпожа. Думается мне, что выработанное годами стратегическое терпение и привело к столь неудобному недугу.

Порывшись в корзинке, я нашла баночку с перемолотой смесью трав. Часто к ней Тувелдон обращался, страдая той же болезнью, и часто говаривал он мне вечерами: «Сходить хотел, да было нечем. Я поднатужился, и вышла печень».

– Вот, – отсыпав треть в пустую склянку, я протянула её минотавру, – в еду щепотку. Слабительное. Подействует к вечеру.

Участливо закивав своей бычьей головой, воин принял лекарство так, как рыцари принимают золото от королей после подвигов. Выслушав искренние благодарности, я вернулась в повозку, рядом с которой меня уже поджидал Булгур.

– Человека лечить быка? – спросил он, когда строй вновь двинулся вперед.

– Да.

– Чем бык болеть? – с любопытствующим напором продолжил орк.

– Булгур, меньше знаешь – крепче спишь.

– Булгур мало знать – крепко спать. Много знать – крепко спать. Булгур всегда крепко и хорошо спать. Много биться, много есть. Здоровый быть. Орки не иметь лекарь, орки всегда здоровый.

– И что же? Ты в самом деле и не болел никогда? – с искренним удивлением спросила я. – И соплей у тебя не было?

– Булгур знать, что такой сопля. Она вылетать, когда чихать.

– А много соплей? Когда прям текут из носа?

– Орки никогда не болеть. Орки умирать, когда старый или когда нас монстр жрать. Прошлый вождь быть жраный, и прошлый-прошлый вождь быть жраный, и вождь до него…У нас много вождя быть.

– Я восхищена, Булгур! – хлопнув в ладоши, воскликнула я. – И подумать не могла, что у тебя такое прекрасное здоровье!

Гордо задрав подбородок, орк довольно кивнул и выпятил вперед грудь. Тема заданная ему по душе пришлась, и долго он еще народ свой нахваливал. Быстро день оставшийся за разговором пролетел, и много я про расу воинственную узнала. Узнала я, что давно минули времена, когда орки обособленно жили, что расселились они по миру, что тяжко дается им работа интеллектуальная, что нравится им сторожить и драться. Рассказал мне Булгур, что нет у него в семье братьев, лишь пять сестер, что замуж вышли и рожать безостановочно начали. Пожаловался, что матери своей на день рождения клочок земли на кладбище купил, а ей подарок не по нраву пришелся.

Не успели ноги мои онеметь, как мы уж снова лагерь разбивали и костры разводили. «Авось, пронесет», подумала я, вспомнив минотавра, и тот себя ждать не заставил. Радостно ко мне подскочил, за руки взял да так благодарил громко, что все остальные коситься начали. С вечера того все минотавры со мной здоровались, каждый раз головами кивали, как мимо проходили. А всего-то и стоило, что у сородича их понос вызвать…

Трапезничать сели, снова похлебка в плошке оказалась, и снова компания все та же. Уж не знаю, чем Беорта палатка его не устроила, а все ж сидел он напротив и со змеем что-то обсуждал. Заметив, что я руки его рассматриваю, командир улыбнулся и развел их в стороны, словно позируя.

– Простите, – смущенно ответила я, – негоже пялиться мне так…

– Люблю, когда девушки руки разглядывают, – рассмеялся он, – чего сразу в комок сжалась? Впервые ж северянина видишь, так чего тушеваться? Любопытство – не грех. Я и в племени своем такой один-единственный.

– Правда ли, что это благословение Бога Зимы?

– А что ж это, Миреваэль, если не благословение?

– Мутация…

Он так громко и басовито рассмеялся, что я тут же покраснела, коря себя за заданный вопрос.

– Все вы, лекари, в свете научном представить пытаетесь. А все ж нет иным вещам объяснения логического. С детства я силой отличался, а ныне и дракону голову скрутить могу! Даже в турнирах нынешних не участвую, чтоб не убить кого ненароком.

– Почему ж вы тогда герцогу служите, а не Императору?

– Нравится мне прямолинейность твоя, Мира, – довольно кивнул головой Беорт, сложив на груди руки, – была б ты девушкой сильной и двухметровой, я б тебя тотчас замуж бы позвал.

– Командир прав! – воскликнул неожиданно Булгур. – Человека слабый. Голова тяжелый, умный, а тело плоский, маленький. Лицо серый, рука пахнуть спирт.

– Ну, спасибо…

– Не обижайся, милая, – снова рассмеялся Беорт, – ко всему привыкли, а все ж женщины человеческие столь хрупкие, что мы и за руку их брать не решаемся. В нашем селении все сплошь воины. Девушек с детства учат топоры в руках держать, сильные они, медведя одним лишь ударом кулака убить могут. Но да не за это разговаривать мы начали…

– А нагам вот вс-се равно, – ухмыльнулся Фрейарун, – человечес-ские женщины очень крас-сивы. Но мы к запахам чувс-ствительны. Когда все время спиртом пахнет…

– Да поняла я, поняла!

– Давно я у герцога служу, нравится он мне мудростью своей. С плеча не рубит, решения взвешенные принимает, стратег талантливый и платит хорошо. Император наш – тот воин истинный, и все ж, как всякий воин, в полях побывавший, жесток порой не по делу. Твердо он правит, но едва ль в нем пара капель сочувствия наберется. Я под его знамена встану, когда время придет, но в мирный век подле трона стоять не буду.

– О как…

– С-соглас-сен я с командиром. Император – берс-серк, а герцог Ламарент – мудрый маг. С-странно, что ты, Мира, так мало с-слышала о нем.