Чтение онлайн

– Боже всемилостивый, - зашипел он, - что вы сделали с моим проектором? Он горит!

Киномеханик с мрачным видом повернулся в сторону Редклифа; от того, что он увидел, у него полезли на лоб глаза и отвисла челюсть.

– Черт возьми!

Он схватился за сетевой шнур питания и резким движением выдернул его из проектора - мотор заглох. Потом он зажег свет в зале, чтобы выяснить, что случилось. Зрители заволновались, начали крутить головами, задавать вопросы, а кое-кто, увидев клубы дыма, поспешил к пожарному выходу. Редклиф быстро выбежал вперед и объяснил, что волноваться не стоит: небольшая поломка, которая только на вид - тут он засмеялся - и на запах кажется серьезной. Он принес извинения, пообещал возобновить показ через несколько минут и, кипя от злости, вернулся к проектору.

– Вот это да! Еще бы не загореться!
– Киномеханик открыл верхнюю крышку, всматриваясь внутрь проектора.

– Что случилось?
– спросил Редклиф с обвинительными нотками в голосе.

– Внутри полно расплавившейся пластмассы. Весь ламповый отсек в ней.

– Не может быть!
– резко оборвал его Редклиф, хотя и сам видел, что механик прав.
– Как же тогда мы получили изображение на экране?

– Вероятно, пластмасса лежала рядом с лампой, и когда та нагрелась, от высокой температуры расплавилась.

– Но как она попала внутрь?

Киномеханик пожал плечами.

– Это ваш проектор, точнее был ваш.

– Был?
– почти взвизгнул Редклиф.

Киномеханик начал объяснять.

– Большое количество расплавившейся пластмассы просочилось в ту часть проектора, где расположен мотор. Сейчас она уже, наверно, застыла, поэтому и мотор, и все рядом лежащие механизмы выведены из строя. За исключением объектива, этот проектор можно выбросить на свалку. Посмотрите...

Он показал на лентопротяжный механизм, заляпанный затвердевшей пластмассой.

Редклиф готов был расплакаться.

– О, Боже, какая беда. Но как? Не понимаю!

Киномеханик решил перейти к делу.

– Понятия не имею как, мистер Редклиф. У вас здесь люди ждут продолжения фильма. Запасной проектор есть?

– Нет. Даже не думал, что может понадобиться.

– Сейчас вы так больше не думаете, правда? Что ж, попробуем тогда обойтись одним.

– Бог мой, вы хотите сказать, что между частями придется включать свет? Да, называется, посмотрели фильм.

– Боюсь, другого выхода у нас нет. Да, кстати...

Редклиф уже было направился объяснять положение вещей зрителям, но ему пришлось задержаться.

– Что еще?

– Эта пленка...
– Он ткнул пальцем в сторону катушки, которая все еще стояла на сгоревшем проекторе.
– Она тоже в пластмассе.

Редклиф даже задохнулся, когда услышал эти слова.

– Я одолжил эту копию в киноархиве. О боги небесные! Они мне такое устроят!

Киномеханик кивнул головой.

– Не сомневаюсь. Ну что, я тогда все подготовлю? А вы пойдите и объясните им, что их ожидает.

Через десять минут все было готово к показу. Застывший в ожидании Редклиф стоял и кусал ногти; он так волновался, что даже не заметил, как подошла Голди и, желая приободрить его, прижалась к нему. Огни медленно погасли, и зал начал наполняться звуками церковного песнопения, когда раздался оглушительный взрыв, который начисто сорвал кожух с проектора и отбросил киномеханика назад к стене.

Зрители рванулись к выходу прежде, чем Редклиф успел зажечь свет; когда же свет загорелся, его глазам предстал киномеханик, у которого из раны над левым глазом струилась кровь.

– Что, черт возьми, происходит?
– взвизгнул он, повернувшись к Голди, а потом снова к киномеханику.

Киномеханик дважды тряхнул головой и пальцем потрогал лоб. Коснувшись раны, он поморщился от боли.

– Кое-кто ответит за это...
– Он неуверенно шагнул вперед и глянул на сломанный аппарат.
– Это все подстроено, - сказал он, осматривая обломки.

Объектив задрался вверх и отделился от передней панели того, что раньше называлось кожухом. За ним, в месиве искореженных деталей и механизмов, дымилась и тлела сгоревшая пленка.

– Это случилось, когда я включил лампу, - добавил киномеханик.
– Что-то в ламповом отсеке. Боже, моя голова!

Голди попробовала помочь двум остолбеневшим мужчинам, но они никак не реагировали. Они просто стояли и смотрели то друг на друга, то на разорвавшийся проектор. Она глазами поискала что-нибудь, чтобы перевязать рану, на лбу у киномеханика, и взгляд ее упал на полотенце для рук, лежавшее около коробок с пленкой. Когда она взяла в руки полотенце, она ощутила какой-то странный запах. Голди замерла и принюхалась.

– Том, мне кажется, здесь что-то не так.

Не в силах более смотреть на картину разрушения, Том подошел к Голди и вопросительно уставился на нее.

– Что?

– Этот запах.

Он принюхался - вид у него стал озадаченный. Наконец он что-то уловил, какой-то знакомый запах.

– Лак для ногтей?
– предположил он.

При упоминании лака для ногтей киномеханик обернулся, подошел к ним и тоже принюхался.

– Амилонитрат, - сказал он.

– А он для чего?
– спросил Голди.

– Растворяет пленку, - сказал киномеханик грустным голосом.
– Вы бы заглянули в коробки с фильмом.

Оставшиеся части "Виридианы" превратились в студень, бесформенными комками налипший на металлические катушки.

– Я только приоткрыл крышку верхней коробки перед запуском проектора, - сказал киномеханик и в замешательстве потряс головой. Потом он повернулся и взглядом окинул пустой зал.
– У вас остался только экран, мистер Редклиф.

Редклиф был вне себя от ярости. Все пропало, и в довершение ко всему он испытал такое унижение... У него не было даже предположения, как и почему это произошло. Одно ясно ему конец, с ним все кончено. Он опустился на стул и уронил голову на руки. Голди подбежала к нему, обвила его руками, прижалась щекой к его щеке и начала тихим голосом его успокаивать. Редклиф поднял голову и холодно взглянул на нее.

– Проваливай, - сказал он и снова уронил голову на руки.

Глава V

У сержанта Клайда не было никаких сомнений. Основательность разрушения в сочетании с особо изощренным способом осуществления, свидетельствовала о появлении новой разновидности вандализма. Со всех концов страны поступали сообщения о подобного рода деяниях, отовсюду доходили рассказы о бессмысленных разрушениях, осуществляемых с дьявольской изобретательностью. Полиция была напугана, он не сомневался в этом. В последнее время тяга к разрушению усилилась по той причине, что населению стало доступно большое количество технических изобретений. Всякий раз, когда кто-нибудь открывал разрушительный потенциал какого-нибудь химического вещества, новой пластмассы или, что невероятно, новой игрушки, об этом всегда становилось известно молодым головорезам с искривленной психикой, которые в разрушении видели своего рода созидание. Подобный случай произошел в Уэлсфорде впервые, но сержант признался себе, что ждал этого уже давно.