Чтение онлайн

Нести вещи и припасы Дэрриан предложил в рюкзаках – арьяли знали лишь сумки, которые вешали на плечо. Человеку долго пришлось объяснять супруге Илгента, что ему нужно, но, когда она поняла и сшила два прекрасных туристических рюкзака: больших, со многими боковыми кармашками – восторгу старейшины Фрумосверда не было предела.

– Да ты, даже находясь не в своем мире, чему-то нас, местных, научить можешь! – воскликнул он, – Здорово!

Наконец все приготовления были завершены, Илгент, для того чтобы утром пораньше выйти, остался ночевать в келье Дэрриана, который уже просто сгорал от нетерпения.

Как Дэрриан и объяснял, в первой беседе с Илгентом, он шел туда, куда его «тянуло», даже не пытаясь ничего объяснять ни себе, ни спутнику. Просто шагал и оттого, что делает это согласно своим ощущениям, испытывал удовлетворение. Впрочем, кое-что, для фиксации направления Дерриан делал:

В мире арьяли не знали бумагу, но умели обрабатывать кору деревьев, получая тонкие и ровные прямоугольники, примерно с альбомный лист размером. Кроме того, они умели делать чернила серого цвета, из сока некоторых растений и рисовали ими, используя вместо чернильных ручек большие, полые рыбные кости, срезая их кончики наискосок. Хоть в самом Фрумосверде рыбу и не ловят, но его граждане путешествуют в те страны, где это делают. Оттуда они, в числе прочих вещей, приносят подходящие иголки.

Впрочем, письменность в Фрумосверде тоже существовала, правда, эти знания передавались лишь от родителей к детям, никакого подобия школ не было. Поэтому многие и не особо старались научиться читать-писать, а Дэрриан пользовался грамотой, которой его обучили в школе.

Так вот, собираясь в путь, Дэрриан вооружился этими «листочками» и чернилами. Поскольку в походных условиях не было возможности достаточно точно определять расстояние, он пытался считать шаги и через каждые десять тысяч ставил на листе черточку определенной длины, в соответствии с направлением их движения, которое он определял при помощи импровизированного компаса, сверяя его время от времени.

Дэрриан уже вполне смирился с тем, что в местности, где он оказался, есть два дождливых сезона. Тем более что вода с неба сыпалась не сказать, чтобы обильно – сильные ливни, с ураганами и грозой, случались в середине Многодождья раз или два, за текущее время года. Пришедшие после Засухи первые дождики и вовсе были преимущественно кратковременными и довольно теплыми, напоминали грибные в том мире, откуда Дерриан прибыл.

Конечно же, путники теперь были одеты не так «по-домашнему легкомысленно», как это было, когда они находились возле своих локуинов:

Пусть ступни Дэрриана и привыкли за несколько месяцев к тому, что он очень редко надевал легкую обувь – отправляться в дальний путь босиком было бы верхом глупости. Теперь на его ногах были отличные сапоги, почти до колен, из того же непромокаемого материала. Для того чтобы лучше защищать ступни, во время длинных переходов, непромокаемую ткань складывали во много слоев, которые сшивали и пропитывали специальной смолой, после чего получалась отличная крепкая подошва в которой можно было наступать хоть на камни, хоть на какие-либо еще жесткие неровности.

Вместо легких шорт с наколенниками и подобия футболки с нарукавниками на Дэрриане и его спутнике теперь были заправленные в сапоги штаны в обтяжку, на их телах рубахи с длинными рукавами. Поверх этой, легкой одежды, красовались непромокаемые брюки и короткие плащи – Дэрриан объяснил жене Илгента, что такое капюшон и карманы – она, собирая путникам одежду в дорогу, сделала и то и другое, чем привела Илгента в полнейший восторг. К тому же, в рюкзаках путешественников имелись и более теплые вещи, на случай, если путешествие затянется и ночи станут холодными.

Тем не менее, та одежда, что была одета под не промокающие плащ и брюки, за день пути порядочно напиталась влагой.

Впрочем, со слов Илгента, ночью в Фрумосверде дождь не идет никогда. Благодаря этой особенности местного климата путники имели возможность, переодевшись, развешать на просушку отсыревшие вещи.

В течение пока еще очень долгого дня, путники одолели довольно большое расстояние, оказавшись в диком лесу, на приличном отдалении от какого-либо жилья.

Вообще, как объяснял Илгент, еще находясь дома, арьяли путешествуют по Градни, придерживаясь определенных нахоженных дорог, преимущественно на открытой местности. Дэрриан же шел прямиком через чащу. Впрочем, очень высокие деревья росли достаточно широко, подлеска почти не было, что не сдерживало путников. Они беспокоились из-за другого – опасные животные.

Самые крупные и кровожадные звери местных лесов имели обыкновение днем отсыпаться в норах или подобии берлог. А вот с наступлением сумерек эти ночные убийцы отправлялись на охоту и горе тому путнику, который попадется им на пути. Правда, со слов Илгента, существует один надежный способ отогнать их – большой костер.

– Интересно, в моем мире звери тоже боятся огня – задумчиво произнес Дэрриан, оторвавшись от своих дощечек. Он, во время каждой остановки старался сделать как можно более подробное описание пройденного участка пути.

«Если уж мне суждено застрять в этом мире, да еще постоянно путешествовать, борясь с какими-то врагами, то я хоть, как смогу, постараюсь составлять карты» – думал он.

– Вот только как мы этот костер здесь разведем? – спросил Дэрриан, – Здесь же все очень сырое от дождя.

– Ничего! – успокоил его Илгент, – Я прихватил с собой отличную вещь!

Он развязал свой рюкзак, достал непромокаемый мешок, из которого извлек что-то вроде комка темно-коричневой ваты с кулак размером. Из другого кармашка появилась пара камней. Такие же были и у Дэрриана – что-то вроде кремня, при правильном ударе ими одного о другой обильно сыплются искры.

– Это, – Илгент указал на «вату», – Высохшие водоросли из озерца за моим локуином. Стоит попасть не них искрам, как они начинают тлеть, а подуешь – так и вовсе загораются. Горят они долго и жарко, так что валежник, даже пролежавший много дней под дождями, еще как разгорится.

Дэрриану, в первую ночь вне локуина, предстояло дежурить во вторую смену, до рассвета. Уставший за день, он плотно наелся, разомлел у костра и, удобно улегшись в своем шатре, который представлял собой подобие палатки без дна, крепко уснул.

Хоть он и жил в этом мире уже несколько месяцев, но к таким длинным суткам привыкнуть не мог. К тому времени, когда Илгент разбудил Дэрриана, он и сам уже хорошо выспался.

Вторая половина ночи, когда человек дежурил у костра, не была для него такой безмятежной, как первая. Постоянные шорохи в кустах, уханье и прочие звуки разбередили нервы часового настолько, что ему стало казаться, будто на него из темноты кто-то постоянно смотрит.

Ближе к рассвету раздался чей-то короткий рык, за которым последовал отчаянный визг, хруст ломаемых костей и вскоре чавканье. Обедающий хищник делал это шумно, издавая удовлетворенное «ворчание», из чего Дэрриан заключил, что он один из самых больших и сильных местных убийц, которому некого бояться.