Чтение онлайн

Даша и Паша переглянулись. В принципе, письмо, если они будут знать его перевод, никакой ценности не представляло. Но отдавать его почему-то не хотелось.

— Возьми, Лис, — улыбнулся парень. — Если переведешь, можешь оставить себе. На память, так сказать.

— Спасибо! — Кира взлетела на ноги. — Это отличная возможность попрактиковаться в чем-то… особенном! Не знаете, кто автор? Может быть, эту записку можно будет сдать в музей?

— Очень сомневаюсь, — усмехнулась Даша. — В ней нет никакой ценности. Кроме значения. И то оно пригодится лишь тем, кто сможет понять, о чем речь. То есть, таким исследователям, как мы с Пашей.

— Я обещала не задавать лишних вопросов, — девчонка засмеялась, складывая листок и убирая в карман кофты. — Не волнуйся, все сделаю в лучшем виде!

— Мы и не сомневались в тебе, — поспешил заверить ее Паша. — Спасибо, что помогаешь.

— Ой, да ладно тебе, Паш, — Кира мило улыбнулась. — Мне самой интересно пробовать себя в чем-то новом. Я побежала. Позвоню вечером, если успею сегодня. Если вдруг вам что-то понадобится — звоните, отвечу.

— Хорошо. Пока, и удачи.

— Пока, Даш, — Кира помахала ей рукой.

— До свидания.

Кира поспешила по лестнице к двери, а Даша и Паша остались одни.

— Она милая, правда? — спросил парень, взглянув на подругу.

— О, да, — несмотря на то, что Кира понравилась ей, Даша все равно немного… злилась на нее, что ли.

— Итак, судя по тому, что Кира смогла разобрать, у нас есть какие-то предметы и буквы, которые как-то относятся к секретной комнате. Информация, конечно, важная… но что с ней делать?

— Что делать, что делать… ждать, пока Кира переведет весь текст, — пожала плечами девушка. — Едва ли ты сможешь что-то разгадать по трем словам, тайна проклятого поместья — это не кроссворд. Хотя есть у меня смутные подозрения, что упомянутые предметы — это те самые вещи, отмеченные на фотографиях, которые мы вчера с Дмитрием смотрели.

— Думаешь?

— Думаю. О чем еще может быть речь? А тут, вроде бы, подходит. Правда, с буквами непонятно. Но, мне кажется, сейчас нужно заниматься не предметами. Нужно зайти на фамильное кладбище Ореховых. Оно за домом.

— С чего ты решила? — поднял бровь Паша.

— Это было в документах, которые я смотрела утром. К тому же, я узнала еще много другого. Даже не знаю, с чего начать…

Начала Даша с конца: рассказала про генеалогическое древо своего деда Виталия и про то, что отцом Элеоноры был другой ее дед, Константин, про которого ранее ей никто ничего не рассказывал. Тетя писала, что его генеалогическое древо спрятано от глаз тех, для кого не представляет ценности, и девушка считала, что все, что тетя спрятала, должно быть спрятано в поместье и иметь к нему непосредственное отношение. С этой мысли она плавно перешла на некоторые подробности о кладбище и самом доме и об остальном, прочитанном ею в докладе.

— Значит, ты думаешь, что Константин как-то связан с поместьем и Ореховыми вообще? — спросил Паша, внимательно выслушав ее.

— Иначе бы тетя не прятала его древо, — развела руками Даша.

— Как фамилия твоей тети?

— Я никогда не интересовалась этим… — призналась девушка. Она и не думала, что тетина фамилия может сыграть какую-то роль в этом деле. А вот Паша, похоже, что-то уже придумал.

— А мама в девичестве?

— Соломатина.

— Получается, что твоя тетя тоже должна быть Соломатиной, ведь она не вышла замуж, а значит, и не меняла фамилию. Но тут возникает другой вопрос. Твоя бабушка же выходила замуж дважды? Значит, прежде чем стать Соломатиной, она носила другую фамилию, которую и передала своей старшей дочери, Элеоноре. Какая теперь фамилия должна быть у твоей тети?

Рассуждения поставили Дашу в тупик. Она никогда не задумывалась над этим вопросом, но и сейчас не видела смысла думать. К чему же вел Паша?

— Ты знаешь, где похоронена твоя тетя? — не дав девушке задать свой вопрос, спросил он.

— Примерно, — кивнула Даша. — А что?

— Перед тем, как идти куда-то еще, заедем на городское кладбище.

— Зачем?..

— Спросим помощи, — с видом священника, читающего лекцию о загробной жизни, ответил Паша.

— А когда же займемся поисками?

— Потом. Пошли, нужно кое-что проверить.

Спокойствие конечной остановки автобуса, имеющего символичный номер — тринадцатый, — нарушил возмущенный голос молодой девушки.

— Я же могла сама за себя заплатить! — возмущалась Даша.

— Да что мне, денег жалко, что ли?

— Не хватало тебе еще тратиться из-за поездок на кладбище к моим родственникам!

Паша молчал, и это остудило Дашино желание спорить.

— Цветы тогда будут за мой счет, — почти спокойно произнесла она.

— Как хочешь, — пожал плечами парень.

Девушка окинула взглядом небольшой развал, на котором продавались венки, пластмассовые цветы с тканевыми лепестками и отдельные веточки, корзинки с искусственными букетами разных оттенков и размеров, и направилась к старушке, сидящей на табуреточке у расставленных на складном столике корзинок со светлыми цветами. Элеонора всегда ассоциировалась у Даши с чем-то светлым и чистым. То ли потому, что при жизни она всегда носила одежду пастельных тонов, то ли потому, что девушка до сих пор не могла избавиться от сложившегося в голове образа доброй волшебницы, которой она всегда видела свою тетю. Поэтому и цветы она хотела купить такие же — неяркие, но нежно-волшебные.

Осмотрев ассортимент, девушка остановилась на темной корзинке со светло-желтыми цветами и нежно-голубой ленточкой, украшающей ручку.

— Сколько стоит эта корзиночка? — спросила Даша у старушки-торговки.

— Ась?.. — та подслеповато сощурилась, подняв на нее водянистые глаза. — Не слышу, дочь, не слышу я…

— Бабушка, сколько стоит эта корзиночка? — повторила девушка громче.

— А, эта… Сорок рублей, — старушка пошамкала ртом, будто задумавшись, и еще раз повторила, утвердительно кивнув: — Да, сорок.

Девушка протянула ей пятидесятирублевую купюру. Старушка отсчитала сдачу мелкими монетками, высыпав их Даше в ладонь, и подала выбранную корзинку. Девушка поспешила догнать Пашу, который, задумавшись, бодро пошагал по центральной аллее.

Догнала она его уже на середине аллеи. Парень шел, читая имена на плитах, пытаясь найти нужную могилу.

— Паш, я примерно знаю, где она, — негромко сказала Даша, догоняя его и идя рядом, прижимая корзинку к груди. — Вон, видишь, дуб? Элеонору похоронили недалеко от него, правда, не знаю, на ближнем или на дальнем проезде…

Дуб был виден из любой точки кладбища. Высокий, раскидистый, с густыми темными ветвями, он рос на пустыре еще до того, как здесь появилось кладбище. Теперь же в народе его называли «столетним», хотя каждому было понятно, что это дерево гораздо старше. Дуб пережил и Первую Мировую, и Великую Отечественную войну. Он провожал в последний путь и солдат, и рабочих, и мирных жителей города. Он хранил в своих тихих ветвях тысячи историй, и Даше казалось, что в том, что Элеонору похоронили именно под ним, было что-то… эпическое, значимое.