Чтение онлайн

Неожиданно загорелась люстра.

— Словно специально отключали, — пробормотал парень.

— Я чуть не умерла с перепугу! — недовольно добавила Даша, гневным взглядом сверля люстру, словно это она была во всем виновата.

— Так. Значит, нам нужно найти еще что-то, — Паша, наконец, вернулся к основной теме.

— Начнем прямо сейчас!

— Нет, уже поздно. Посмотри, одиннадцать часов.

— Но пока твоя бабушка не пришла… — взмолилась Даша.

В коридоре хлопнула дверь.

— Легка на помине…

— Я же сказал, что уже поздно, — вздохнул парень.

— Дети, вы тут? — крикнула бабушка из коридора и, разувшись, прошла в комнату. — Не испугались одни? Ай, молодцы, обеспечили себя освещением. Вспомнил, как действовать, да, Павлик? А я-то иду, иду по улице, и вдруг не видно ни зги, — разохалась старушка. — Я бегом в магазин, вдруг какой маньяк по городу ходит? А сама думаю — что вы тут наделаете без меня? Ой, говорю, приду, если чего случилось, выпорю и одного, и вторую не постесняюсь. А вообще, надо бы вам пинка дать! Уже полночь близко, а они сидят тут, как пещерные люди! — бабушка нахмурилась. — А ну, быстро по кроватям!

Паша среагировал моментально и бегом бросился в зал. Но бабушка уже была готова к этому и успела дать ему подзатыльник. С криком «ой, мама!» парень вылетел за дверь.

— Лампу-то погаси, коли сегодня у нас ночуешь, — сказала бабушка Даше и, выключив люстру, вышла из комнаты.

Теперь кругом скакали рыжеватые блики от керосинки. Девушка, еще сильнее закутавшись в покрывало, наблюдала за ними. Тени, похожие на мифических существ, заполнили спальню и, казалось, ожили в ней: в тени от настольной лампы девушка узнала динозавра с длинной изящной шеей, стул с висящей на спинке рубашкой стал маленьким жеребенком, торчащие из подставки карандаши превратились в отряд средневековых воинов, ощетинившихся копьями, а лепестки стоящего на столе цветка оказались огромной тропической бабочкой. Даша зевнула, и целый волшебный мир, сотворенный ее уже дремлющим воображением, снова превратился в очертания знакомых предметов.

— И правда, пора спать, — сама себе сказала девушка и вздохнула.

— Даш… — в комнату вошел Паша. — Я тебе воды принес, — он опустил кружку на стол. — На случай, если вдруг ночью пить захочешь.

— Спасибо, Паш, — улыбнулась Даша. — Только, знаешь… Я все равно волнуюсь. Как там моя мама? Вдруг с ней что-то случилось?

— Не волнуйся, пожалуйста. Ничего страшного быть не может, она же не в диком лесу, а в своей квартире. Завтра с утра сразу пойдешь домой, а я тебя провожу.

— Может быть, мне ей позвонить? Хоть буду точно уверенна, что все в порядке.

— Поздно уже. Скорее всего, она давным-давно спит. Да и тебе пора.

— Просто, понимаешь… Это моя мама, и я очень боюсь за нее. Ты никогда не думаешь, все ли хорошо с твоей мамой?

— А надо мне это? — парень дернул плечами. — Она обо мне не думает, я — о ней. У нас полная взаимность. Ей до меня дела нет, им с отцом лишь бы развлечься. Легко так жить: без забот, без ответственности, без проблем… и без смысла. Вот и решай сама, о чем тут думать. И стоит ли думать вообще.

— Паш… как ты живешь с этим?

— Я не живу с этим. Я живу без этого. Без родителей. Только иногда их вижу, а в остальное время их словно и нет вовсе. Лучше бы их и на самом деле не было… — Паша замолчал на несколько секунд, потом добавил «спокойной ночи» и вышел из комнаты.

— Спокойной ночи, — прошептала Даша уже в закрытую дверь. Кажется, теперь она ударила по его больному месту.

Девушка сомневалась, что уснет быстро: переживания о матери и радость последнего открытия переплетались и давили на голову, заставляя забыть о сне и думать о них. Но, тем не менее, усталость взяла свое, и через несколько минут Даша уже крепко спала. Спала она спокойно, без сновидений, но очень чутко. Ей было слышно, как проезжают на улице редкие машины, как лает во дворе бродячая собака, как вертится на диване Пашка. Его сон был полной противоположностью Дашиного — яркие, почти фантастические картинки заполняли сознание парня. В них он был кем угодно, но все это связывалось с Дашей. Вот он — известный актер и снялся в ее самом любимом фильме, и в ее комнате висят его фотографии, автограф, значок с его изображением… Пашка улыбается во сне. Теперь он уже знаменитый музыкант и поет ее самые любимые песни. А она — единственная, кто пришел на его концерт, — сидит в тихом зале на первом ряду. Невероятно красивая: в черном платье, непременно с открытой спиной, и туфли у нее на высоком каблуке, в каких он всегда мечтал ее увидеть. А она сидит, такая скромная, улыбается ему и слушает, слушает… Неожиданно, буквально за секунду, зал наполняется людьми, заняты все места, билеты распроданы, а толпа все рвется! Он, Паша, стоит посреди огромной, как взлетное поле, сцены, в белой рубашке и черном костюме, и приглашает ее на танец. Да, прямо перед всеми. Она краснеет, нерешительно встает со своего места и идет к нему. Все это сопровождается восторженными криками и овациями толпы, которая так ждала этого момента! Даша легко вспархивает на сцену и идет к нему, только каблучки стучат… А он берет ее за руку и в микрофон представляет: «Дарья Мелиоранская». И начинается танец.

Только во сне он мог так спокойно обнять ее за талию, прижать к себе и танцевать, чувствуя ее, как часть самого себя, подстраиваясь под частые удары сердца и дыхание. Она волновалась… И он волновался.

Но вдруг прекрасный сон был разрушен появлением на сцене бабушки. Она надвигалась прямо на них, размахивая зонтом и бормоча под нос какие-то ругательства. В следующую же секунду Даша оказалась перед ней, и черное платье сменилось облачением мастера боевых искусств. Спортсменка, боец — она была обладательницей черного пояса по карате! Даша смело бросилась на зонт, сделала резкое движение руками, показывая, что сможет переломить его пополам одним ударом, но бабушка размахнулась… Раздался звук бьющегося стекла, и Даша рассыпалась на мельчайшие осколки.

Паша подскочил в холодном поту, шумно дыша и прижимая руки к груди, словно стараясь удержать бешено колотящееся сердце. Уже рассвело, и золотисто-розовые лучи света разогнали тьму, но все еще светил одинокий дворовый фонарь. Воздух, заходящий в комнату через распахнутое настежь окно, был свеж и чист. На улице стояла тишина, и лишь севшая на подоконник синица тихо и жалобно просила: «Пить! Пить!». Парень нехотя вылез из-под одеяла и прислушался.

В комнате раздался тихий шорох. Паша поднялся, осторожно ступая по старому полу, подкрался к двери и остановился, вслушиваясь во вновь воцарившуюся тишину. Не хотелось бы разбудить Дашу в такую рань из-за глупых подозрений… Снова раздался тихий скрип и хруст. Парень распахнул дверь.

Даша стояла на коленках на полу, собирая осколки чашки. Паша подошел к ней, присел рядом и стал помогать.

— Что случилось? — через несколько секунд молчания спросил он, взглянув на девушку.

— Я уронила ее спросонья. Сама не поняла, как так вышло, только — раз! — и из рук выскользнула, — тихо ответила Даша. — Надеюсь, она была не очень ценная?

— Нет, что ты. Обычная чашка. Тебе принести еще воды?

— Спасибо, не надо. У меня руки-крюки, всю посуду вам переколю. Мне правда неудобно…

— Ничего страшного, — прервал ее слова Паша, осторожно перекладывая осколки из ее руки в свою ладонь. — Со всеми бывает. На счастье, как говорится. Не надо себя за это винить, ладно? Ничего страшного не случилось.

Он поднялся с пола и ушел, прикрыв за собой дверь. Даша присела на кровать и с грустью посмотрела на давно потухшую керосинку. Девушка чувствовала себя виноватой, словно подвела Пашу. «Очень неудобно получилось…» — подумала она.

Неожиданно парень снова вошел в комнату и протянул ей новую кружку.

— Вот, держи.

— Я не хочу, — Даша всеми силами старалась изобразить безразличие к воде.

— Ты же пить хочешь? — удивился Паша.

— Не хочу, — с робкой улыбкой ответила девушка.

— Ну, как хочешь, — парень поставил чашку на стол и ушел.

Только он скрылся за дверью, Даша вскочила и, подлетев к столу, стала пить. Она не видела, как за ее спиной дверь тихо приоткрылась, и Паша посмотрел на нее. Парень улыбнулся и, покачав головой, закрыл дверь.