Чтение онлайн

Но наибольшего расцвета русская живопись достигла в конце XIV – начале XV веков, когда жили и творили выдающиеся мастера того времени Феофан Грек и Андрей Рублев.

Феофан родился в Византии (отсюда прозвище Грек), до приезда на Русь работал в Константинополе, Халкидоне (пригород Константинополя), генуэзских Галате и Кафе (ныне Феодосия в Крыму) (росписи не сохранились). Вероятно, он прибыл на Русь вместе с митрополитом Киприаном. В 1378 году Феофан поселяется в Новгороде и начинает работу над росписью церкви Спаса Преображения на Ильинской улице. Феофан Грек оставил весомый вклад в новгородском искусстве, оставив после себя плеяду мастеров. Память о Феофане Греке осталась и в новгородских иконах – в частности в иконах «Отечество», «Троица» (XIV век). В 1395 г. Феофан перебирается в Москву. Здесь он вместе Семеном Черным и своими учениками расписывает церковь Рождества с приделами Лазаря, а в 1399 г. с учениками – Архангельский собор в Кремле, и, наконец, в 1405 г. вместе с Андреем Рублевым и старцем Прохором – московский Богоявленский собор. Этим не исчерпывается объем работ Феофана. Он работал в Нижнем Новгороде, в Коломне и других местах. Всего им было расписано до 40 каменных церквей. Более 30 лет прожил Феофан в России, не только уча, но и учась. Как и многие из приезжавших в Россию художников, Феофан подпал под мощное воздействие русской художественной традиции и вместе с тем как нельзя более вовремя сумел привить ей много нового и жизненно необходимого.

Творчество Андрея Рублева началось под влиянием Феофана Грека и Даниила Черного. Он начал свою деятельность в Троице-Сергиевом монастыре. Оттуда Андрей перешел ближе к Москве, в Андроников монастырь. Он трудился в Москве у великого князя Василия Дмитриевича и в Звенигороде у второго сына Дмитрия Донского – Юрия Дмитриевича Звенигородского. Родился Андрей Рублев около 1360 или 1370 г., умер 29 января 1430 г. Погребен он в Андрониковом монастыре. Живописных произведений Андрея Рублева сохранилось немного. Все его творчество было связано с Москвой и ближайшими городами и монастырями. В 1405 г. Андрей Рублев вместе со старцем Прохором из Городца и Феофаном Греком расписывал Благовещенский собор Московского кремля. В 1408 г., по приказанию великого князя Василия Дмитриевича, Андрей Рублев совместно со своим неразлучным другом Даниилом Черным расписывает Успенский собор во Владимире. По просьбе князя Юрия Звенигородского Андрей написал Деисус для соборной церкви Успения в Звенигороде и многие другие иконы. В 1424–1426 гг. Троицкий игумен Никон пригласил Андрея Рублева и Даниила Черного для росписи фресками и украшения иконами Троицкого собора в Троице-Сергиевом монастыре. Именно к этому времени относится, по-видимому, и самое совершенное из известных произведений Андрея Рублева – его знаменитая «Троица», ныне хранящаяся в Третьяковской галерее в Москве.

На Стоглавом соборе (1551) иконопись Рублева была провозглашена образцом для подражания: прямо было велено «писати живописцам иконы с древних образов, как греческие живописцы писали, и как писал Андрей Рублев и протчии пресловутые живописцы». Еще в XVI веке Андрей Рублев был причислен к месточтимым святым, Поместным собором Русской Православной Церкви 1988 г. он был причислен к общероссийским святым как преподобный, память его отмечается 4 июля (17 июля по н. с.).

Д.С. Лихачев о творчестве Андрея Рублева: «Сравнительно с искусством Феофана Грека живопись Андрея Рублева отличает большее спокойствие; движение сдержаннее, краски ярче; в тематике Рублева усилены мотивы прощения, заступничества за грешников; его творчество лиричнее, мягче, душевнее феофановского. От произведений Андрея Рублева веет сдержанным и тихим оптимизмом, внутренней радостью.

Андрей Рублев был первым русским живописцем, в творчестве которого с особенной силой сказались национальные черты. Высокий гуманизм, чувство человеческого достоинства – черты не лично авторские: они взяты им из окружающей действительности. В этом убеждает тот образ человека, который воплощен в произведениях Рублева. Он не мог быть выдуман художником; он реально существовал в русской жизни. Грубые и дикие нравы не могли дать той утонченной и изящной человечности, которая зримо присутствует в произведениях Рублева и его школы. Если бы от XIV–XV вв. не сохранилось ничего, кроме произведений Рублева, то они одни могли бы ясно свидетельствовать о высоком развитии на Руси XIV–XV вв. как человеческой личности, так и общественной культуры. Именно эти «общественные» корни человеческого идеала Андрея Рублева и делают его творчество глубоко национальным».

Этот период был знаменателен развитием и русского зодчества (гражданского и церковного). Гражданское зодчество этого периода выразилось в первую очередь в крепостном строительстве. В 1367 г., во времена Дмитрия Донского, в Москве началось строительство первого каменного кремля на месте деревянных укреплений Ивана Калиты. Кремль был построен из белого камня, потому и Москва стала с той поры называться «белокаменной». Кремль Дмитрия Донского был значительно больше прежнего, дубового. Каменный «детинец» был построен и в Новгороде в XIV веке. В Москве, Новгороде, Твери, Рязани многие бояре воздвигали себе каменные палаты в два этажа. Церковное строительство севера Руси было связано со строительствами церквей Феодора Стратилата (1360), Спаса Преображения на Ильинке (1374), Петра и Павла в Кожевниках (1404) в Новгороде, Троицкого собора (1365–1367) в Пскове. К сожалению, многие сооружения не дошли до наших дней. Московские зодчие строили в духе Владимирского периода. В этом духе были построены Успенский собор в Коломне (1379–1382), Троицкая церковь Троице-Сергиева монастыря (1422), Спасский собор Андроникова монастыря (начало XV в.), Звенигородский собор (1400) и собор Саввино-Сторожевского монастыря (1404). В ряде городов восстанавливались отдельные древние сооружения (например, Успенский собор во Владимире). Особой пышностью характеризовался архитектурный ансамбль церквей Московского Кремля, который отражал идею мощи объединенной Русской земли. После Куликовской битвы вереница храмов и монастырей опоясала южные рубежи Московского княжества, среди которых выделялся большой дубовый собор во имя Троицы в Серпухове. В целом монументальное русское зодчество XIV – XV веков развивалось на основе древнерусских традиций, обогащенных современным русским искусством, лучшими образцами античности и шедевров мастеров Италии.

Для Русской земли XV и XIV век, были богаты подвижниками веры. Так, в Новгороде прославились своим благочестием и святостью архиепископы Евфимий и Иона. Преемниками Стефана Пермского стали святые Герасим, Питирим и Иона. В пределах Московского великого княжества стяжал себе известность великий подвижник, преподобный Пафнутий Боровский, основавший, подобно преподобному Сергию Радонежскому, обитель в глухом лесу, недалеко от города Боровска. Подвизались в это время и несколько знаменитых юродивых: блаженный Максим Московский, блаженный Исидор Ростовский и блаженный Михаил Клопский, живший в Новгороде.

Во времена Василия Темного более всего прославились святые Герасим, Савватий и Зосима, Соловецкие чудотворцы. Первыми, кто обжил пустынный остров Соловки в Белом море, был старцы Герасим и Савватий. Оба старца прибыли на остров в 1429 году. Они построили своими руками убогую хижину и стали терпеливо сносить суровую северную природу, прославляя Бога в чтении молитв и в пении псалмов. Бог не допустил поселиться здесь рыбакам, и они шесть лет прожили вместе одни на острове. На шестом году их совместной жизни старец Савватий скончался.

Из книги А. Нечволодова «Сказания о Русской земле» о Соловецких чудотворцах: «По кончине Савватия остров долго оставался необитаемым. Только в 1436 году старец Герман встретил на устье реки Сумы инока Зосиму, искавшего удобное место для безмолвия, и рассказал ему про свою жизнь с Савватием. Зосима предложил Герману вновь отправиться с ним на Соловецкий остров, куда оба старца и прибыли благополучно. Они тотчас же поставили себе кущи из ветвей и провели ночь в молитве.

Утром Зосима, выйдя из шалаша, увидел над собой необыкновенный свет и в воздухе церковь. Вначале он ужаснулся, так как еще не был знаком с видениями, но затем возблагодарил Господа за указание места для сооружения храма, после чего немедленно же стал с Германом рубить лес для постановки келий. В исходе лета Герман отправился на Сумский берег, чтобы запастись хлебом, и не смог уже, за непогодой, вернуться до весны на остров, на котором Зосима оставался совершенно один, причем хлеб ему приносили два каких-то неизвестных человека, бесследно затем скрывавшихся.

По возвращении Германа к ним мало-помалу стали собираться другие иноки, и общими трудами была воздвигнута церковь во имя Преображения Господня, в которую блаженный Иона, архиепископ Новгородский, прислал антиминс и церковную утварь. Затем, по просьбе братии, он послал им и игумена; но игумен этот, из-за суровой природы, не мог оставаться на Соловках. Иона прислал другого; когда же и второй не выдержал тамошних условий жизни, то братия упросила Зосиму принять на себя игуменство, на что он согласился после многих отказов. Монастырь скоро прославился святостью жизни своих иноков, и к нему начали стекаться богомольцы и приношения; через несколько лет была построена другая церковь Преображения Господня, а потом и Успения Божией Матери.

Затем, к великой радости братии, удалось разыскать одного новгородца, который похоронил Савватия у устья реки Выга. Сам Зосима отправился за его телом и перевез в Соловки. Мощи Савватия оказались не только нетленными, но источали при этом из себя благовонное миро.

По делам обители преподобному Зосиме пришлось побывать и в Новгороде. Нравы вольного города пришли в это время уже в полный упадок, и действительная власть над ним принадлежала алчной и властолюбивой женщине – знаменитой Марфе Посаднице, из семьи Борецких. Она сурово приняла Зосиму и велела его выгнать из своего дома.