Чтение онлайн

А между тем я продолжала осматривать непонятного желтоватого цвета кирпичные стены прихожей, обильно смазанные цементным раствором меж собой, так что часть его вытекла, создавая эффект небрежности. Эти стены наводили на мысли о темных переулках. В пользу них играла выполненная баллончиком черной краски жизненная надпись нецензурного содержания. Правда, как только на местами позолоченную, но наипростейшей конструкции вешалку водрузился мокрый плащ хозяйки, креативная надпись исчезла.

А вот половина стены по правую сторону была оклеена газетами поверх кирпичной кладки, по заголовкам которых я определила старые издания «New York Times» (а Сера тщательно подошла к оформлению квартиры), на которые аккуратно наклеили обои. Правда, их хватило всего на два ряда. Но это не помешало установить в области обоев настенный светильник с тремя бронзовыми изогнутыми линиями, на концах которых «распускались цветы» – лампочки в своих оригинальных абажурах, а рядом с ним на первой половине – зеркало в громоздкой ажурной оправе под стать узорам потолочной лепнины. Под зеркалом примостился современный комод с удобными ручками, на котором стоял кровный брат нашего домашнего телефона. Рядом с ним ритмично тикали старинные часы, размеренно передвигая свои витиеватые стрелки.

Эдакий минимализм с налетами авантюризма мне очень понравился. Я разве что рот от восхищения не раскрыла и пальцем тыкать не стала. Была еще идея достать фотоаппарат и запечатлеть все на флэш-карту, дабы заранее собрать материал для своей будущей курсовой работы, но вот незадача – фотика с собой не было. То, что мой курсовик будет посвящено именно неоклассицизму, я поняла только сейчас, хотя нас еще полгода назад просили определиться с темой и начать собирать информацию.

От внимательной Серы мой восторженный взгляд и блеск в глазах не укрылись, но расшифровала она его по-своему, как говорится «у кого что болит»:

– И только попробуй что-нибудь спереть! В суд подам. А знаю, что семейка у вас не без криминальных элементов.

Кто-то «НТВ» пересмотрел.

– Вообще-то…

– Помню я, как недавно твоя сестричка меня чуть на тот свет не спровадила!

Да-да, знакомо. Только это была я. Но просвещать старушку не буду, а вдруг у нее инфаркт прислучится? Нет, я не готова взять на себя этот страшный грех.

– Ну… – ничего монументального в голову так и не пришло.

– В общем, надеюсь, на этот раз обойдемся без внутренних органов, – она погрозила мне кулаком. – А я пойду пока переоденусь. До нитки промокла из-за этих иродов. Права купили и радуются. А я свое лучшее платье обмочила.

Честно, я только после этих слов соизволила обратить свое рассеянное внимание на ее внешний вид. Она революционное знамя в молодости сперла и под платье раскроила его что ли? А потом старую белую простынь на ленты изорвала и накрутила из них огромные вульгарные розы? Оригинальненько…

Я с прискорбным выражением лица старалась не выдать себя улыбкой, но все же хрюкнула, добавив следом:

– Жалость-то какая…

Она мои потуги приняла за всхлипывания:

– Не парься, как вы, молодежь, говорить любите. У меня еще одно запасное есть.

– Слава Богу, – вымолвила я, и Сера ускакала переодеваться.

Вскоре она вернулась, обряженная в… нечто цветом под стать своему зонту, обшитое разноцветным бисером и стеклярусом. На седую голову она повязала модный ярко-розовый платок. На шее болтались бусы с огромными с перепелиные яйца камнями из бирюзы, а на руки эта сорока нацепила бронзовые браслеты семидневки.

Меня начали мучать сомнения на счет того, что интерьер именно она выдумала. Но обдумать это времени не оставалось, потому что Сера вручила мне в руки объемный пакет со словами:

– Вот это платье наденешь ты. Только не испорть. Мне его еще самой на свадьбу надевать…

– На какую свадьбу?

– На свою уж, – посмотрела на меня, как на умалишенную, Сера.

– А когда у вас свадьба?

– Не твое дело! – отрезала она. – Или ты приглашения ждешь? – она посмотрела на меня еще многозначительнее, я поспешила покачать головой, мол, нет. – Вот и замечательно. А само платье я еще в молодости сшила…

– Сами?

Вот дернул же черт спросить.

– Да, – с непревзойденным чувством собственного достоинства ответила она. – Я все свои наряды сама шью.

– Супер… – выдохнула я, даже боясь представить, что же за сюрприз ждет меня в этом безобидном с виду пакете.

– На выход! – бодро скомандовала Сера и протолкнула меня к филенчатой обманчивой на вид двери.

Она закрыла квартиру на все свои стопицот замков и вызвала лифт. Пока мы его дожидались, подъезд огласил громогласный, доносящийся откуда-то сверху, отлетающий эхом от бетонных стен и потолков крик петуха:

– Ку-ка-ре-ку!

Мы с Серафимой обе шарахнулись.

– Это что, петух? – ошалело спросила я, не ожидая подобных звуков природы.

Меня сразу же ужасающе осенило: «Чур меня! Лишь бы не из моей квартиры!« А то знаю я дядю Макса с его вычурами.

– Тебе послышалось, – уверенно заявила Сера, уже взяв себя в руки.

– Не-ет.

– А я тогда почему не услышала?

Что-то мне говорит, что все она услышала, но упорно притворяется. Ясно, просто ей не хочется прослыть сумасшедшей, услыхавшей подобные крики. А я точно уверена, что слышала и мне, возможно, с этим птицом придется еще жить! Хотя может это у моих соседей рингтон такой оригинальный на мобильнике стоит?

Я решила поделиться размышлениями со старушкой. Новомодное слово «рингтон» она признала лишь после длительных объяснений, но я заметила, как зажглись ее глаза: не иначе как завтра прямиком с утра побежит покупать себе мобильник и поставит на звонок что-то типа этого.

О, ужас, я сею креатив в ряды бабулек!

Попав в родные пенаты, первым делом я оббежала всю территорию в поисках источника петушиных криков, не гнушаясь даже комнаты Макса, но, к счастью, никаких следов в виде перьев, зерен или, чего хуже, петушиных фекалий не обнаружила.

Родные посмотрели на меня, как на сбежавшую из психушки, но, решив, что с психами лучше не общаться, разбрелись каждый по своим делам. Сера после моего бешенного кросса недовольно поцокала языком и потащила меня в мою комнату. И как я сразу не приметила этого бардака? Или это я сама в поисках злосчастного птица тут такое устроила?

Как бы то ни было, нас обеих вытолкала из комнаты Соня, заявив, что ей необходимо пространство для реализации:

– Так что освобождайте комнату!

К моему безграничному удивлению, Серафима ее поддержала:

– Правильно, деточка. А мы в зал пойдем.

И куда делось ее «криминальная личность»? Или Соня теперь для нее еще и уголовным авторитетом стала?

Уж не знаю, что тут творится, но по пути в зал успела также отметить, что в комнате мальчишек тоже идет некое копошение, а дядя носится по квартире как полоумный таракан, расчесывая гриву.

Отнеся все это к сумасшедшему бреду, я решила все же поинтересоваться у старушки: