Чтение онлайн

– Возможно, я сейчас тебя немного удивлю, но что такое брэйк-данс я знаю не понаслышке.

– Я тоже телевизор смотрю…

– Рад за тебя. Держи мусор и пойди распечатай мне приличное приглашение.

– Значит, идешь?

– Встретимся там. Теперь можешь готовиться к шумной пати, ведь там буду я.

Братик решил вспомнить школьные годы? Помню, когда мы учились в школе, папа записал нас на бальные танцы. Как один из его пунктиков – «это должен уметь каждый». Мне нравилось, брату тоже. Но что самое удивительное, у меня получалось. Хотя, не отходив и года, пришлось бросить, потому что Егор занялся другими танцами. То, что он сменил направление, мы никому не рассказывали. Просто я уделяла еще больше свободного времени себе, а он своим новым друзьям и интересам. Обоих это устраивало. Но в какой-то момент, Егор сообщил, что и с этим покончено. Конечно, было интересно знать почему, но я посчитала, что он сам расскажет, если ему будет нужно. Оказалось не нужно. И вскоре забылось. А сейчас всплыло вновь. Понятно, почему название звучит знакомо, это же то ли его старая команда, с которой когда-то он был с ними не разлучен, то ли их соперники. Фанк Джаззи Бэнд… Он любил рассказывать о своей команде, о новых движениях с этими их сложными названиями, о предстоящих соревнованиях. Но никогда не переходил на личности, видимо, считая своих друзей не подходящей для меня компанией. Я даже рада была этому, ведь иначе мне пришлось бы слушать их нескончаемый треп об удавшихся или нет эйртвистах, хандглайдах, флэрах, короче, умирать со скуки. С тех пор, как Егор вычеркнул из своей жизни брэйк, его лучшими друзьями продолжали оставаться двое – Алексей Сомов и Леонид Верхов. Вроде они тоже были подвержены в то время вездесущему духу хип-хопа.

За братом захлопнулась дверь, скорее всего он побежал возвещать друзей о своих глобальных планах. Я же провела этот вечер в уборке одной комнаты за другой, и спать легла рано.

Несмотря на это, просыпаться в глухую темень от трезвонящего мобильника было нелегко. Где-то с третьей попытки я попала по нужной кнопочке и услышала чье-то недовольное бурчание в трубку:

– Сон – бесполезная трата времени!

Я промычала в ответ нечто невразумительное.

– Матвеева! Прием! Прием!

Ох, блин, зачем же орать так?

– Я тут ей утра доброго пожелать хочу, а она мне в трубку храпит?

Вот уж неправда! Я не храплю.

– Проснись и пой, твой друг с тобой!

Какой нафиг друг? Мой единственный друг свалил жарить попку на солнце… Ох ты, это же Леся.

– Леся? – я тут же устыдилась своего «милого» голосочка, а подруга подавилась пламенной речью.

– Ты что, празднуешь «две недели без Леси»? Новый праздник? – продолжила она возмущаться.

– С чего это? – нет, ну самом деле, она меня разбудила для чего – чтобы обидеться?

– А с того, что твой пропитый бас звучит компрометирующе!

– У тебя солнечный удар? – да чтобы я и пила?!

– Это у тебя сейчас будет… – угрожающе прошипела она в трубку.

Я уже открыла рот для новой порции вопросов, как в меня полетела подушка со стороны кровати Сони, выбив из руки телефон, совсем забыла, что сплю не одна в комнате. Вместе с нею прилетел следом крик:

– Три часа ночи! Я спать легла полчаса назад! Может, позволишь?

Конечно, систер, спи, сколько влезет. Я только телефончик найду и по-тихому перекочую в зал. По-тихому не получилось. Так как мой телефон, выскальзывая из рук, чудесным образом включил громкую связь.

– Три ночи? Пипец. А у нас тут полдень. Неудивительно, что я сделала подобные выводы. Я о голосе. В обед подобное было бы непростительно! – с укором продолжала во весь голос словоизлияния подруга.

– Ты не могла бы тише? – шепотом пыталась я вразумить Лесю, нервно пытаясь понять в какую кнопочку нужно ткнуть, чтобы отключить функцию мегафона.

– Если хочешь быть услышанной, добавь децибелов голосууу и повтори! – она претворяется или и вправду не слышит?

– По тише говори, – возвестил ее мой громкий шепот.

– Тише? С чего это? Ты меня стыдишься что ли?!

О, боги!

– Зачем мне тебя стыдиться? Я наоборот считаю, – я уже не пыталась понизить голос, отчаявшись найти нужную кнопку.

– Что еще за наоборот? С ума сошла совсем?

– Не сошла!

– А мне так не кажется!

– А мне кажется, что вы обе дуры из психушки! – вызверилась Соня, у которой сна уже ни в одном глазу.

– Сама такая! – не осталась в долгу, пребывая в самых оскорбленных чувствах, моя подруга.

– Это я что ли звоню перед рассветом и бужу мирных жителей? – согласна, сестренка, только ты еще не знаешь, с кем связалась.

– Это я звоню и бужу, если считаю это нужным!

– Я заметила! А о существовании совести ты, наверное, и не знаешь? – конечно, не знает, даже слово впервые слышит.

– А ты слышала что-нибудь об уважении? – Леська почти визжала от негодования.

Несложно ее понять. Обычно люди предпочитают с ней не связываться. Особенно после нескольких показательных выступлений, в ходе которых она вырвала одной из оппоненток больше половины волос с головы, другую отправила считать лестницы носом, а третью окунула головой в унитаз. Так что благоразумные люди с нею не ссорятся и обходят стороной, натянув обходительные улыбки. Соне об этом неведомо. А жаль…

– К кому? К тебе хочешь сказать? – Соня позиций не сдавала.

– Я говорю, улавливаешь разницу? А еще и требую!

– Королевична, утрись, здесь твоих подданных нет, – распалялась мелкая.

– О, не будь настолько уверена! В зеркало взгляни, рабыня по жизни!

– Каждый день смотрюсь, и знаю, кого вижу в нем!

– Зарвавшегося суслика, стало быть? – ехидству подруги можно было позавидовать.

– Да нет, в моем зеркале тебя не показывают! – Соня взбесилась и пыталась вырвать телефон из моих рук, но я держала крепко, не знаю зачем, просто схватила и не отпускала.

– Конечно, там же круглосуточная трансляция дебилок! – Леся пребывала в ярости, о чем я судила по пугающим ноткам вибрации в ее голосе, я же пребывала в состоянии крайней прострации, так как, с одной стороны, была счастлива, что подруги нет в комнате, а с другой стороны, мысленно посыпала голову пеплом – это же я виновата в ссоре.

Я продолжала молча заниматься самобичеванием, когда дверь в комнату самым наглым образом, без стука, распахнулась. От неожиданности, мобильник вылетел из наших рук и, проскочив в щель между матрасом и стенкой, завалился за мою кровать. На пороге, в халате цвета «апельсиновый взрыв» стоял дядя. Повязка, которую он обычно во время сна цеплял на глаза, пребывала на лбу, глаза при этом все еще закрытые, пытались медленно разлепиться. Поначалу безрезультатно. Все же еле раскрыв очи, Максим изъяснил, зачем он пожаловал на огонек. Оказывается, чтобы перетянуть между враждующими нами белый флаг, потому что наша потасовка обрела неожиданно глобальные масштабы в виде звонков пенсионеров-соседей с их чутким сном. Они грозились вызвать милицию, ОМОН, а также до кучи МЧС, чтоб неповадно было.

– А еще я президенту звонить побегу! – прыгала за спиной дяди реактивная Агриппина Федоровна, которая умудрилась проскочить в квартиру, за глаза ее величают Гриппом, хотя в пору электро-веником.

Рядом с ней с камерой носился, пытаясь быть незаметным, Сеня. Ему это не удавалось. По правде, такое рядом с Гриппом ни у кого не получалось, у нее в глаза встроен рентген-детектор.

– Главное, не забудьте доктору позвонить! – не умолкала трубка, будучи погребенной среди хлама, который при уборке я затолкала глубоко под кровать.