Чтение онлайн

Весь салон заполнился гомонящей толпой, которая быстро заполнила пустые места, а остальные разбрелись по всему салону, причем автобус стал напоминать маршрутку в час пик. Ко мне на свободное место плюхнулась бодрая бабуля-одуванчик с котомкой всевозможного барахла и ведром, в котором она, наверное, кирпичи таскала – видно же, что оно тяжелое. Но почему-то старушки любят усердствовать в таскании всего подряд с собой, куда бы ни двинули.

Одета она достаточно тепло для подобной температуры воздуха, еще и платок на голове, но этого ей показалось мало. Она что-то произнесла, но у меня в ушах были наушники, и я не расслышала, попросила ее повторить.

– Деточка, окошко прикрой, продует, – елейным голоском пролопотала она. Я начала обдумывать, что бы ей такое ответить, чтобы не обидеть, но в то же время и не страдать, а старушка в это время руку к окну протянула и сама его закрыла, одарив меня улыбкой. Мне оставалось лишь глазами хлопать и молча злиться. Не зря говорят «жар костей не ломит», у старушенций точно.

На середине пути водитель устроил перевал, чтобы пассажиры смогли подышать свежим воздухом. Мне тоже очень хотелось этого, но я знала, что если встану, то придется мне ехать дальше стоя. Впрочем, все сидящие пассажиры так посчитали. Так что по прибытию в родной город я чувствовала себя протухшим куском мяса, который не может сдвинуться с места.

Выгрузившись из транспорта, я подняла голову к небу, прикрыв глаза и наслаждаясь воздухом, спертым, разгоряченным, без единого намека на ветерок. Но мне и этого было достаточно. Из этого эйфорического состояния меня извлек брат, который подбежал ко мне, поднял на руки и закружил.

– О! Ты приехала! А я думал, что не дождусь.

– И я так думала, – мрачно заявила я.

Брат лишь рассмеялся моему выражению лица, которое выражало все мое отношение к транспортным средствам передвижения.

– Поехали домой, тебя ждет сюрприз, – потащил меня к отцовской тачке брат.

Сюрприз? О, я ненавижу сюрпризы. Особенно те, о которых заявляют с такой проникновенной интонацией.

– Ну что ты мордочки строишь? Жизнь прекрасна!

– Я поверю, если прямо сейчас разразится гром, и мы промокнем до нитки, – прозвучало мое категоричное заявление.

Это я таким образом хотела донести до Егора, что последняя фраза звучит весьма сомнительно. Но откуда же мне было знать, просто божье провидение какое-то, что как раз в три часа дня площадка автобусной станции обливается из пожарного гидранта. Ушлый дядька забрался на крышу станции и, нарисовав на своем широком лице улыбку от уха до уха, вместо вверенного ему асфальта, стал прицельно метить в находящихся внизу людей. Первыми под прицелом оказались я и Егорка. Это было неожиданно, но так освежало, что я стала кружиться под сильной струей водного потока. До меня донеслись слова брата:

– …ведь прекрасна!

– Прекрасна! – вторила ему я, продолжая кружиться. – Поразительно прекрасна!

Я стянула с волос резинку и чувствовала себя заново рожденной. Усталость как рукой сняло. Закончив метить в меня, дядечка, ища новую цель для обстрела, случайно задел ту самую «милую» старушку, боявшуюся простыть в сорокоградусную жару, которая до этого бодро семенила в сторону здания автобусной станции и ворчала, мол, что за балаган мы тут развели. Метить в нее специально никому бы и в голову не пришло, что представляет из себя полумиллионный народ «старушки» любому известно. Мне заранее стало искренне жаль обливателя.

– Да как ты посмел! – гневно завопила бабуля-одуванчик, на поверку все же оказавшейся обычной зловредной кикиморой. – Глаза разуй, убогий! А ну, быстро спустился, я тебе руки буду отрывать!

– Бабуль, да я ж случайно! – начал оправдываться дяденька.

– Случайно?! У тебя, недоумок, все конечности не оттуда растут! Я старая, немощная, болезненная женщина, еле передвигаюсь, разогнуться не могу, а он случайно меня обливает? – разошлась старушка.

– Что же вы обзываетесь, а сами уже в почтенном возрасте! – покачал головой «снайпер».

– Вот именно – я в почтенном возрасте! А где уважение к ветеранам? Нет у вас, молодежи, ни капли уважения ни к другим, ни к себе. Вот ты, – старушка кивнула в мою сторону, – ведешь себя как девка гулящая. Где это видано, чтобы орать в публичном месте и в подобном виде разгуливать?

Я недоуменно стояла, медленно моргала, не зная, что ответить почтенному раритету. Нагрубить старшему я бы никогда не посмела. Если только в мыслях. Но, как говорится, не пойман – не вор. Егор тоже грубить бабуле не собирался, ему пришло в голову разрулить ситуацию мирно:

– Ну что вы такое говорите? Она очень порядочная девушка.

– Порядочная? – хмыкнула в ответ бабуля. – Знаю я таких… порядочных. Сам, небось, тоже считаешь себя безгрешным? А что же милуешься с ней у всего честного народа на виду?

– Все совсем не так! Это моя сестра, мы с ней знаете как давно не вид… – попытался убедить старушку Егор.

– И знать не хочу! А тебе, деточка, – снова обратилась ко мне она, – я бы посоветовала, лапшу с ушей снять. Дурят вам, малолеткам контуженным, головы, а вы и рады. Смотреть тошно! – сплюнула ветеранка.

Если бы Леся была здесь, она бы молчать не стала. Облила бы ее с ног до головы отборным матом и ушла довольная. Иногда я завидовала ее подвешенному языку. Например, сейчас.

Егор, поняв, что интеллигентно от бабули ничего не добьется, если она его и слушать не хочет, решил пошутить:

– Да, бабуль, вы правы. Пойду, отведу ее, помогу макароны собрать.

– Ополоумел совсем? – мне показалось, что бабка на нас с кулаками накинется, потому что она засеменила в нашу сторону с нехорошим выражением сморщенного гневного лица. Дальнейшие ее действия оказались для меня, как, впрочем, и для всех случайных свидетелей нашей перепалки, неожиданными. Потому что «старая, немощная, болезненная женщина» схватила меня за локоть и спрятала за свою «могучую» спину как можно дальше от Егора. – Портить жизнь молодым дурочкам – вот твой удел! А чего добился в жизни? Да ничего – вижу по слащавому лицу! Хоть одну да сберегу от тебя, маньяка недоделанного!

В этот момент «слащавое» лицо «маньяка» выражало крайнюю степень недоумения. Мое, кстати, тоже. Я и представить не могла, что в кои-то веки найдется человек, который захочет защитить меня от моего собственного брата. Это звучало так абсурдно, что как только эта мысль пришла мне в голову, я сразу же взглянула в глаза Егору. Даже и упоминать не стоит, что и его посетила подобная идея. Наши взгляды пересеклись и мы, как по щелчку, расхохотались, да так сильно, что устоять на месте было нереально. Ввыгибаясь от хохота, посматривая на удивленно таращащуюся то на одного, то на другого старушку, смех немного затухал, чтобы возникнуть с новой силой, еще громче и заразительнее. В конце концов, бабуля махнула рукой:

– Олухи. Ржут как кони. Тоже мне – поколение новое. Поколение придурков безмозглых, – ворчала она, удаляясь с площадки.

А мы все не могли остановить смехотворящие спазмы. Тогда дядечка с гидрантом, воодушевившись, как он явно полагал, общей победой, решил нас отблагодарить, повторно облив водичкой. Постепенно смех стих. Мы, все еще всхлипывая время от времени, направились к машине.

Дома меня действительно ждал сюрприз. Я себе такого и вообразить не могла, хотя с фантазией у меня все окей. Этот сюрприз включал в себя папиного брата дядю Макса и трех его чад, двойняшек, как и я с Егором, Соню и Стаса, и еще одно милое создание по имени Арсений, которого все зовут Сеней. У нас семья, вообще, очень интересная в плане генетики. С папиной стороны рождаются лишь двойняшки: брат и сестра, причем через поколение. То есть мама папы, бабушка Рада, имела двойняшку по имени Родион, который до столь достопочтенных лет не дожил, я его не видела никогда, но о существовании знала. Зато ни мой папочка, ни дядя Макс сестренок-двойняшек не имеют, родившись интервалом в несколько лет. А вот их дети, мы, очень даже имеем. Зато наши детишки будут одиночками.