Чтение онлайн

– Я о тебе и проявляю заботу, малыш, – оскалился Константин, заставив пробегавшего мимо паренька из обслуживающего персонала шарахнуться в сторону и опрокинуть на доблестного майора из службы МЧС содержимое своего подноса.

Майор своего звания не оправдал и, не удержавшись на косолапых ножках, завалился на сторону, по цепочке сваливая с ног стоящего к нему спиной хлюпенького директора всенародно любимой сети супермаркетов «Саранча». Последний всхрапнул и мысленно попрощался с жизнью, но в самый последний момент, перед тем, как человек в погонах его раздавил с басовитым воплем: «Ох, ты ж ёж!«, между ними влез Ванилла Вэйв и героически спас «кормильца» всея Руси, ведь «Саранча» распространена по всей стране, а не только в данном городе.

Кроме Дэна ни один из парней спасать директора не поспешил. Владимир со скучающим оскалом любовался на последствия своего хищного выражения лица, а Малик под укоризненным взглядом Эльмиры сгибался пополам и даже не пытался сдерживать себя в эмоциях, сквозь всхлипывающий гогот тыча в кучу-малу пальцем:

– Эль, смотри! Смотри! Вот умора!

К его ненормальному воодушевленному ржачу присоединились еще двое парней, до сего момента проникновенно сжиравших все продовольственные запасы этого вечера, когда все остальные гости продолжали поддерживать свой негласный статус скучных безэмоциональных фигурок из новогоднего дворца королевства Снежной Королевы. Эти люди косились то на развалившегося на полу майора, то переводили холодные взгляды на компашку, состоящую уже из трех гогочущих парней.

Бедняга-официантик к этому времени уже плюхнулся в обморок, лицом став бледен как Граф Дракула, а сумасшедше-закатившимися глазами – как замученный элитными войсками гитлеровских приспешников труп сына полка армии советского помеса. На него тоже косились, некоторые даже несмело звали врача, который вскоре выскочил из толпы: встрепанный, в лощеном костюме, сковывающем его движения с криком:

– Где пожар?

Шутку, кроме «Малик и ко» никто не оценил, лишь осторожно ткнули пальцем в предполагаемый труп.

Одновременно с любящим пошутить доктором с другой стороны толпа выпустила из своих объятий импозантного мужчину с шикарными усами, орущего не своим голосом:

– Кто умер? Где? Пропустите, мой сын врач.

– Сандал Евгеньевич, никто пока не сдох, – с готовностью отозвался Ванильный, усаживая обессиленного директора супермаркетов на стульчик.

– Ну вот, – расстроился обладатель шикарных усов. – А я уже хотел Артемку набрать. Он врач, – отец гордо выпятил грудь, пряча телефон под полы элегантного пиджака.

– Учится на врача, – поправил Сандала Евгеньевича Константин.

– Угу, – подвывал Малик.

– Мелочи, – отмахнулся гордый папаша.

Заметив, что «парень в глухом обмороке» без внимания не остался, и к нему подбежала хозяйка дома Татьяна, Сандал Евгеньевич переключил все свое внимание на друзей сына.

– Так вы тоже здесь, малышня?

– Ага, – хмуро подтвердил ненавистник всяких «дурацких сборищ для клинических идиотов» Степлер.

– У-у, как недовольно прозвучало, – возопил радостный папа семейства Охренчиков. – Здесь же так весело!

– На этой тусе пипец как весело! – согласился с ним один из присоединившихся к Малику парней по имени Митрофан.

Свое имя парень любил, считая, что оно выделяет его из толпы, как и яркая одежда, к которой он благоволил, но все же предпочитал, чтобы его называли Митрофанк. Его неразлучный друг в желтой футболке тоже имел необычайное для современного мира имя Фома. В наказание за то, что он его терпеть не мог, все друзья этим пользовались и называли того не иначе как Фомой, частенько добавляя «Аквинский» или просто Фомичом. По небезызвестным причинам вдвоем эта компашка величалась «эм-энд-эмс».

В том, что вечеринка нереально крутая и клевая, желтый, который Фомич, был согласен с красным, который Митрофанк:

– Ага! Нам тут по приколу! – с растаманской улыбкой добавил он.

– Видишь, Вовчик, – Сандал Евгеньевич с широкой улыбкой похлопал его по спине, – всем нравится. Только ты один куксишься!

Владимир поморщился от «Вовчика». Сильно поморщился. Создавалось впечатление, что его перекосило.

– А Вы Артема не видели сегодня? – сменил тему Дэн, пока друга не торкнуло по сильному и пока не в порыве неконтролируемой ярости не свернул никому шею.

– Тёмка тоже здесь? – удивился папа.

– Да, должен был прийти, – ответил Малик, который уже успокоился, но улыбаться перестать не мог.

– Мы его видели! – почти хором заорали эм-энд-эмс.

– Да?

Парни кивнули.

– Давно он здесь? – заинтересовался Сандал Евгеньевич.

На заданный вопрос Митрофанк и Фомич стали отвечать перебивая друг друга, но это получалось у них гармонично и взаимодополняюще:

– Недавно пришел.

– С девушкой.

– Красивой.

– Как луна.

– Как небесная царица.

– О, да. Она нам помахала!

– Безупречной фарфоровой ручкой.

– И улыбнулась.

– Очаровательно.

– Она милая.

– Я влюблен по уши.

– Почему Шеридану всегда с чиками везет? – задал популярный вопрос Митрофанк, прозвучавший риторически.

– Быть может, – влез в очаровательный треп эм-энд-эмсов Владимир, разбив намек на риторичность своим обычным остужающим тоном, действующим всегда как ушат ледяной воды, – потому что он не называет их в лицо чиками?

– А как надо чик называть? – заинтересовался Фома Аквинский.

– Моему обалдую везет с жареными курочками, потому что он не называет их в лицо жареными курицами? Да? Вы серьезно, ребят? – задумчиво подал голос, внимательно прислушивающийся к разговору, усатый мужчина, по наивности сделав перевод слова «chicken», не зная о сленговом выражении. – Позвольте тогда задать насущный вопрос: «В какое место курицы-гриль, у которой, несомненно, отрублена голова, вы говорите, считая это таинственное место лицом?»

Красный с желтым не поняли, о чем балаболит «старичок», Малик понял и заржал, Дэн усмехнулся, лишь одни Владимир и Эльмира сохранили серьезность лиц, продолжая недоумевать, кто была та девушка, с которой пришел Шерхан, ведь они все прекрасно помнили, что еще на днях он признавался в вечной любви одной робкой миловидной блондинке, и все поверили, что у них всё серьезно. А сейчас он пришел с новой «вечной любовью», видимо, расставшись с предыдущей, так понравившейся всем бесконечно милой и простой девчонкой, имя которой никто не помнил.