Чтение онлайн

Вот он дурак!.. Кто же так делает, если собирается убивать? Теперь горела не только рука, но еще и само лицо, обдаваемое его горячим дыханием… А растечься готова была не только ладошка – всё тело разом.

Сердце, кажется, уже совсем сошло с ума, а бедная колибри пыталась выклевать изнутри клетки спасительное «SOS», но уже немного по другим причинам.

Моя вторая рука впилась в обивку, жаль у меня нет длинных наращённых ногтей, которыми я бы эту обивку проткнула, испортив момент ужасающим скрежетом… Хотя внутренне я так не считала и, наверное, именно поэтому потом расстроилась, так как и без меня хватало умников, чтобы все порушить. А пока… я сильнее сжала правую ладонь… и наши носы почти соприкоснулись… и все внутри аж захлестнуло волной горячего шоколада с корицей – настолько стало хорошо… Так еще никогда не было! И я не знаю, что конкретно послужило для этого фактором: может вода, продолжающая медленно стекать по его лицу, капая с волос и попадая на мою грудь, обтянутую в футболку, потому что он немного нависал надо мной, а может моя расшалившаяся фантазия, я не знаю ответа… Знаю лишь, что это был накал страстей, а я желала продолжения банкета…

И в этот момент в наши лица уткнулась камера (прямо-таки серьезно в нас потыкав) и радостный детский вопль оповестил:

– О! Поцелуйчики!

Нет, вот так братишка еще никогда не тупил – сунуть камеру прямо в лицо, будто она невидимая. Обычно он это делал аккуратно и незаметно, оставаясь за кадром и не влезая с дурацкими комментариями.

От его бесцеремонного крика мы, словно ошпаренные молнией, тут же отпрянули друг от друга, поумерив пыл.

Если Артем сделал это аккуратно, точным движением переместив корпус на свое место, словно отработанное действие, как будто его каждый день так с девушками застукивают, то я поддержала свой негласный статус «коровы на льду», «коровы на паркете», «коровы на асфальте», в общем, во всех известных местах, а в данном случае «коровы на сидении машины» и стукнулась затылком о стекло, которое мне показалось бронированным.

– Ой! – пискнула я, мгновенно забыв о всяких страстях, и принялась тереть покалеченный корпус черепа, который не спасло даже наличие волос.

Артем же вцепился в руль, чтобы занять свои руки, и посмотрел на меня уже спокойно, даже сочувственно добавил:

– Что, головка «бо-бо»?

От звука его хрипловатого голоса, который не потерял былого напряжения, в голове сразу же возникла последняя картина, потому что стало ясно, что его спокойствие – вещь напускная, а в сердце он все еще хочет… хочет… убить? Не знаю… Тогда мне оставалось только потрясти знаменем с развесёлым воплем: «Йе-е! Меня сегодня убивать не будут!« и свалить по-тихому, пока он не передумал. Но на «убить» смахивало мало, а вот на то, отчего мое лицо сейчас покраснело, очень даже.

Мои руки почему-то прижались к груди в замок. Возможно, потому что на футболку натекло достаточно воды, чтобы теперь, без источника прямого тепла (то есть жара), мне стало прохладно. А возможно и потому что меня посетили всякие фривольные мыслишки, заставляющие сердце вновь биться, а колибри клеваться.

Заметив мое движение, Шер включил печку. Обходительный какой…

Потом посмотрел на меня, закрыл глаза, посчитал мысленно до десяти, его лицо заметно расслабилось, и голос тоже пришел в норму, позволив Шеридану вернуться к своему обычному режиму:

– Эй, я с тобой на твоем же языке общаюсь, а ты молчишь.

– Вы мне всю съемку запороли, – печально пролопотал Сенька, не теряя надежды продолжающий тыкать видеокамерой из самых неожиданных мест в нашу парочку и давая мне возможность отмолчаться, иначе, если бы мне пришлось говорить сейчас, со своим срывающимся голоском я бы сдала себя с головой.

– Я тебя сейчас вообще из тачки выселю! – рявкнул на него супер-мега-недовольный Артем.

Сеня состроил жалобный взгляд и теперь смотрел на него, пытаясь пробиться сквозь толстую броню недовольства:

– Но мне же очень надо с вами…

На взъерошенного пацанёнка Шер глянул лишь мельком и дал по газам.

От того, что моя и без того пришибленная голова не стукнулась о приборную панель, меня спасало лишь то, что я была предусмотрительно пристегнута, а вот пренебрёгшего правилами безопасности Сеньку мотало сзади как единственную шпротину в огромной бочке с маслом.

Уж не знаю, зачем ему «надо с нами», но меня вдруг накрыло отчетливое понимание того, что это братишка не «тупанул», встревая в тот момент между нами, дабы избежать неприятных последствий, а очень даже продуманно поступил. Возможно, он просто переживает за свою неразумную сестру или же не готов снимать сцены подобного характера с рейтингом «до 18ти», причины я не знаю, но знаю точно, что он не упустил бы нужного кадра ни за что в жизни. И этот его поступок теперь вызывал во мне даже некоторое уважение, ведь подставится под гнев этого безрассудного быдлогана, сидящего на водительском сидении – это сильно.

Сеня меня реально спас. Не знаю, как мы потом с Шером смогли бы продолжать наши отношения, ведь я реально ничего не значу для Тёмы. Даже если он станет для меня кем-то немаловажным в душе и будет занимать особе место в сердце (хотя он уже занял в нем свою нишу), я для него вряд ли буду тем же самым. Я не буду той, ради которой он смог бы переплыть Ла-Манш и подняться на Эверест без страховки. Не потому что мы разные или потому что я такая недостойная его и мне до него, как пешком до нью-йоркского Чайна-тауна, нет, не поэтому! Факт в том, что ему нужна рядом другая девушка, которую он бы уважал, которая могла бы ему противостоять. А у меня опускаются руки. Я хотела бы его спасти… Я чувствую, что в его сердце не все спокойно и ему нужна помощь, чтобы искоренить жестокость и стать добрее к людям, и «да» – я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему в этом, возможно стану другом, или же не стану. Это не важно. Главное, я помогу, а что там дальше… Я не знаю. Знаю лишь, что наши дороги разойдутся. Или же, если я ступлю и поведусь на эти жалкие уловки развести меня на ночь, то, сколько это продлится? Неделю? Две? Может и меньше. Не суть. Но я не хочу собирать из осколков разбитое сердце, а затем пытаться оживить его. Один раз мне уже было плохо и больно от лешкиного предательства, я так больше не хочу. Но чувствую, что я на грани пуститься в омут с головой.

В общем, мы не предназначены друг другу, это точно. И то, что говорила та безумная гадалка – чушь! Потому что по положению вещей я все время вызываю в нем «левые» эмоции, заставляю его бросаться в крайности и вывожу из себя. Но что такое было минуту назад, пока не влез Сенечка, я вообще в непонятках, потому что это было не по сценарию! Так и хочется возопить, что я так не играю. Это же просто физическое влечение. Ничего больше, так что здесь я вставлю ссылку на Фрейда.

Но я решительно не понимаю, зачем надо будоражить во мне что-то, если в тебе нет никаких серьезных чувств, а всего лишь животный инстинкт самца пометить каждое «деревце» в области своего ареала. И отчего-то последняя мысль меня убивает, как кол в сердце вампира.

Пока я думала, мальчишки повздорили, помирились, потравили друг другу анекдоты. Наконец, Артем обратил на меня внимание:

– Ну, и куда мы едем?

– Мы? – эхом переспросила я и, сделав нажим на местоимение, уточнила: – Мы никуда.

Прозвучало символично, взвеяв красным знаменем с черными буквами «НАС нет!«

– Знаешь, – краем глаза посмотрел он на меня, – ты иногда ведешь себя странно.

– Знаю, – буркнула я.

В кармане что-то натужно затренькало, на поверку оказавшееся маленьким прямоугольным таймером с призывно мигающими красным цветом цифрами «11:00». Каким макаром его занесло в мой карман – понятия не имею.

– О, а это та самая штука, через которую ты связываешься с родной планетой? – булькнул Шер, скалясь своей фирменной ухмылкой.

– Эта штука называется таймер, – не поддержала я его веселья. Вот еще. Дурдом у него в башке. И в карманах у меня дурдом.

– Это моя вещь! – заорал братишка и вырвал из рук таймер.

– А почему у меня в кармане лежит?

– Ты просто ничего не теряешь, сестра, поэтому к тебе в карман сунул.

Приехали. Я им теперь вещевой инкассатор что ли?

– А зачем он тебе? – все же спросила я, чтобы удостовериться, что не просто так таскала его с собой.

– Чтобы не пропустить время, – нетерпеливо отозвался брат и переключил внимание на водителя: – Артем, не мог бы ты отвезти нас в «Crazy World»?

– В каком смысле «нас»? – извернулась я на сидении, чтобы посмотреть малявке в лицо.

Про «Crazy World» я много слышала, видела кучу плакатов, которым наш город был обклеен по всему периметру, а также рекламных роликов, которые постоянно крутил местный канал. Это развлекательный центр для детей. Снаружи он представляет собой замок под стать диснеевскому, такой же большой, яркий, красочный и привлекательный, особенно для детского взора, так что детки тащат туда родителей с невероятной силой для малышей и используют самые разнообразные уловки и ухищрения, если те отказываются исполнять родительский долг. Внутри я еще ни разу не была, так как в мое несчастное детство оно еще не было построено, центр воздвигли года два назад при поддержке нашего любимого мэра, который в каждой дырке затычка; а Сенька никогда раньше и не заикался, что хочет туда пойти. Сомневаюсь вообще, что он рассказал бы об этом желании кому-то из семьи, ведь он старательно поддерживает репутацию взрослого человека, хотя сам все еще шпунтик. Но меня иногда посещают мысли, что он видит гораздо больше, чем, например, я. Даже можно взять в качестве примера его поступок в спасении меня сегодня от неминуемой ошибки. А это, несомненно, была бы ошибка, ведь я из старого класса романтиков, которые уже почти все умерли или состарились, для которых поцелуй – особое таинство, и в идеале первый поцелуй должен быть с любимым человеком. Но свой первый поцелуй я уже и так профукала, а те, что были в неадекватном состоянии с Шером, то бишь нетрезвом, тоже не считаются, потому что я их не помню. В общем, я и так нарушила почти все правила в этом отношении, поставленные самой себе, так что, думаю, заходить еще дальше не стоит.