Чтение онлайн

– Да что вы себе позволяете? – выкрикнул философ в полнейшем недоумении.

Я в еще большем недоумении вдруг неожиданно для себя осознала, что я делаю. Ага, именно. ЧТО Я ДЕЛАЮ?!

– Про…простите, – заплетающимся от нервного перенапряжения языком вымолвила я, при этом мне почему-то показалось, что так как вина обнажения Анатолия Максимовича лежит на мне, значит и вернуть рубашку на него должна я. Для совершения этого благого жеста я выхватила из его ослабевшей руки запачканную ткань, которую теперь можно было спокойно назвать тряпкой, не пытаясь, и, слава богу, вдеть ему руки в рукава, я просто прикрыла оголенную грудь, накинув рубашку спереди, затем схватила с парты телефон и помчалась к выходу. Сердце при этом бешено колотилось, намереваясь вырваться из груди. Все же у самой двери, я обернулась к стоящему в той же позе философу и нервно пролепетала:

– Я случайно… Извините…

Больше не в силах сказать что-либо еще я унеслась прочь, распугав сидящих под дверью студентов, которых и так била нервная дрожь из-за экзамена, а тут еще я выбегаю в чувствах. Разумеется, они решили, будто Анатолий Максимович меня довел. Хотели остановить и успокоить, хотя я больше склоняюсь к мнению, что им хотелось узнать, почему интеллигентный мужчинка свирепствует, ведь раньше за ним такого не наблюдалось. Но объяснять, кто кого довел было выше моих сил. Так я и убегала, снеся по пути стенд, врезавшись в ректора, непонятно зачем заблудшего на самую дальнюю кафедру факультета. Извинившись, а на вопрос: «Откуда?», ответив: «Из двести седьмой», я побежала дальше, предполагая, видимо, что философ гонится за мной, и даже представляя зачем. Увы, в этот раз в моем воспаленном сознании возникали самые изощренные способы казни.

А вообще, конечно, стоило остановиться и подумать, что, кому и зачем я говорю. Но повторюсь: думать – уж вы это как-то без меня. А зря. Ректор, в отличие от меня, был человек занятой, но именно в тот день, именно в этот час ему выдалось свободное время, а он, как истинный руководитель, пошел проверить все ли в порядке во вверенном ему учреждении. Ведь, как говорится, «доверяй, но проверяй». Вот он и решил проверить, а правду ли ему заведующие кафедрами рассказывают. Услышав, что я впопыхах, вся раскрасневшаяся убегаю из двести седьмой аудитории, он как раз туда и направил свои лакированные ботиночки. И не случайно его фамилия Носов. Сует свой нос куда не надо. А именно в кабинет, где все еще продолжал стоять столбом с глупым видом Анатолий Максимович.

– Полипов! Что это вы развели? Что за бордель? – увидев философа в накинутой рубашке на голый торс, выкрикнул ректор, даже с некоторой степенью ревности, сам-то он был низенький с круглым пузом, да еще и лысина намечалась. Короче, вид совсем непрезентабельный.

– Я… Вы все не так поняли, Лев Семенович! – изначально не справился с голосом преподаватель философии, но в продолжение фразы его голос все же окреп.

– А что тут понимать? – зло возмутился Носов.

– Это всего лишь… – Анатолий Максимович запнулся.

– Эксперимент! – радостно воскликнул с парты, находившейся недалеко от двери местный разгильдяй Сережа Иванов, которому рассчитывать на положительную оценку не приходилось, зато за помощь препод мог и экзамен проставить.

– Какой такой эксперимент? – брови ректора недоуменно поползли вверх, образуя на лбу глубокие морщинки.

– А мы его на сайте вычитали. Еще на прошлой неделе, но занятия закончились, поэтому решили проверить сейчас, на экзамене, – нашелся Сережа.

– И в чем он заключается? – поинтересовался ректор, все еще не понимая то ли его дурят, то ли на самом деле эксперимент.

– А тут все просто. Называется «Воздействие на женские гормоны».

– Что? Такое в нашем почтенном учебном заведении не преподают! – гневно возопил Носов.

– Это новый виток в науке, оксфордские ученые, между прочим, обнаружили, – перебил уважаемого ректора надеющийся на халяву умник, – что если воздействовать на женское сознание мотивирующим фактором, сами понимаете на что, то в их памяти всплывают самые неожиданные вещи! Представляете! Это же нонсенс! Можно вспомнить даже глубокое детство. Вот мы и решили, что на экзамене вторым вопросом у девушек будет именно записать воспоминание, – все это он проговорил практически скороговоркой, выделив, как наиболее важное, последнюю часть. И неудивительно, такую чушь городит, сам бы он никогда не повелся.

– А у юношей? – хитро прищурил глаз ректор, правильно расслышав последнюю, самую «важную» часть пламенной речи студента.

– А у нас просто два вопроса. Вы же понимаете – это ради науки. Вот если бы была преподаватель женщина… Думаю, она бы не отказала в этой чести, чтобы продвинуть науку на еще один шаг вперед!

Все сидящие в аудитории студенты стали активно кивать головами, как китайские болванчики. Еще бы им не кивать – на самом деле билет содержал по четыре вопроса.

– Как-то оно все звучит странно… – все еще не мог поверить ректор, мысленно представляя себе обнаженную преподавательницу.

– Лев Семёнович, – укоризненно воскликнул философ, включившись в затею с «экспериментом», – вы, как умный человек, – на эту фразу Лев Семенович кивнул, выражая полное согласие, – должны понимать, что мы, научные рабы. Ничего для себя – все ради открытий и будущего благолепия.

Ректор снова кивнул, скорее по инерции, а затем резко вскинул глаза на преподавателя.

– А что же тогда от вас студенты бегают, Анатолий Максимович?

– То есть? – сделав вид, что не понял, он выпучил глаза.

– Что есть, то и говорю! – припечатал Лев Семенович. – Сам видел, как выбегала, растрепанная, испуганная… Что вы на это скажете?

– А она просто экзамен провалила, вот и расстроилась. Я же не могу оценками направо и налево раскидываться. В нашем учреждении так не принято, – назидательно вынес вердикт по моей якобы совершеннейшей тупости философ.

Лев Семёнович снова принялся кивать, а затем со словами, что не будет мешать процессу, побрел прочь из аудитории.

Анатолий Максимович, вздохнул облегченно и направился к своему столу, дабы привести себя в чувство, а в это время Сережа собрал зачетки присутствующих студентов и сунул ему на подпись. Объяснять что-либо было излишним – а как же, иначе ведь с работой попрощаться несложно. Так что, в порыве благодарности, он нарисовал в каждой зачетке «отлично», зато отыгрался на следующей партии студентов, среди которых получить хотя бы тройку было чуть ли не мечтой.

Какого же было мое удивление, когда я, сгорая от стыда, пряталась в комнате в общаге, а пришедшая после экзамена Леська вручила мне мою зачетку с оценкой. Да еще и отличной. Я язык проглотила, но моя подруга этим не страдала.

– Ты даже не представляешь, что было дальше, – воскликнула она.

Лично мне даже слушать не хотелось, что там было дальше, но разве ее заткнешь. Даже если изловчиться и засунуть ей в рот кляп, думаю, она его проглотит и не подавится нисколечки. То, что мое неизменное чувство юмора меня не покинуло, было хорошим знаком, вот все остальное напрягало.