Чтение онлайн

– Мне так стыдно, ты даже не представляешь! – я готова была разреветься.

– Подумаешь! Да тебе все зрители, благодарные, между прочим, прямо сейчас в порыве чувств хотят памятник воздвигнуть, – пыталась развеять мои страхи Леська, при этом она вцепилась мне в плечи и немного встряхнула.

Не скажу, что я слабачка, но, по сравнению с ней, рослой и посещающей спортзал чуть ли не каждый день, именно таковой я, наверное, и выглядела. Ощущение моей ничтожности стало заполнять меня. Видимо, и взгляд стал потухать, поэтому подруга повторно встряхнула мое тельце. Вот, привязалась.

Я скорчила рожу, которая при наличии слез могла бы выглядеть жалобной, но я не плачу. Вообще. Никогда. Даже сама с собой. Единственное железное правило, приколоченное в моем мозгу алмазными гвоздиками. Дело не в том, что я его придерживалась целенаправленно, с этим, то есть с целями, у меня вообще не сложилось как-то. Просто я не могла выудить из своей безжалостной душонки ни одной слезинки. Когда-то я действительно запрещала себе плакать, а теперь, когда этого хотелось, когда было необходимо облегчить душу и все, что в ней скопилось, я элементарно не могла этого делать. Поэтому приходилось просто отвлекаться от самобичевания на вещи более приземленные.

Вот и сейчас я собрала всю скопившуюся за утро стыдобу, скатала в трубочку и сожгла. Пепел – все, что осталось. Это было легко? Нет. Совсем нет. Ни капли. Но я вышколила себя, как бы нереально это не звучало. Да, я буду переживать. Когда-нибудь, надеюсь, что в старости. Как раз то время, когда необходимо вспоминать ошибки и горевать. А сейчас молодость – ошибки надо делать! Лучше, конечно, не делать, правда, никто от них не застрахован. А в тот момент, я забыла, какую злую шутку сыграло со мной мое подсознание. Выдернув себя из самобичевания, я вспомнила о зачётке.

– Прикинь, – начала свою речь подруга и поведала мне о приходе ректора, а я, в свою очередь, безудержно хохотала. – А потом Иванов собрал зачетки и сунул ему под нос, вот и твоя затесалась, а он на фамилии не смотрел. Ха! Он даже пререкаться не стал. Ты представляешь? Чтобы философ так поступил, я и представить не могла, что нужно будет его поцеловать при всех, а для начала заставить раздеться!

Она сдвинула красивые брови в вопросительном жесте, мол, давай, колись, что на тебя нашло. Молчать я не стала – теперь она хохотала надо мной. Ну, и я вместе с ней. Вот такая лошадиная доза позитива прямо с утречка.

В продолжение дня, разумеется, об этом «незначительном» (о, как же я молилась, чтобы он оказался таковым) инциденте знал уже весь университет, каждый студент считал священным долгом постучаться в нашу общую с Леськой комнату и попросить соли, сахару, хлеба и всего остального, что только в голову могло прийти, дабы хоть мельком глянуть на меня, вспомнить, как выглядит новоявленная возмутительница общественного порядка, смутившая душку-философа, а при удачном стечении обстоятельств – отмочить шуточку в мой адрес.

Вообще-то, я никогда не была общеизвестным лицом, но сейчас настал пик моей популярности. Всем и каждому хотелось знать на кого якобы запал наш препод. Особенно это интересовало девушек, да и что греха таить – мужчина он хоть куда. Увиденное их шокировало – вид мой далек от идеала, единственное, что ценю в своей внешности – это блондинистые волосы и серые глаза. Больше плюсов нет. А еще и россыпь веснушек, небрежно рассыпанная по всему телу. Их немного и они не бросаются в глаза, но на солнце блестят. На фоне Леси, я ощущаю себя серой мышкой. Правда, меня это нисколько не коробит. Моя одежда ни капли не соблазнительна, я предпочитаю футболки, джинсы, кроссовки, а на занятия хожу в юбке миди, блузке, туфельках без каблуков, которые в каталоги модных журналов никогда не войдут. Сколько со мной не бьется подруга, но добиться того, что я каблуки надену, она не может. Так что предположить, будто Анатолий Максимович или любой другой парень мною заинтересуются, это из области фантастики. И все же, такие слухи взволновали весь студгородок, с каждым разом разрастаясь.

Когда вечером раздался очередной стук в дверь, я уже готова была накинуться на пришедшего и голыми руками свернуть ему шею. В комнате я была одна, так как Радуга ушла в душ, находящийся на первом этаже. Я же, в свою очередь, сходила с ума в одиночестве, прячась от надоевших соседей, не открывая дверь никому. Постучат-постучат и уйдут, наивно предполагала я и на эту барабанную дробь (еще бы ногами попинали, чего долго ждать не пришлось) старалась не обращать внимания. Решив посчитать до десяти, говорят, это успокаивает, я мерно вдыхала и выдыхала воздух, но бешеный гость не прекращал своих потуг. Я разозлилась, сжала ладони в кулаки, намереваясь съездить по мерзкой наглой морде очередного приколиста, и со словами:

– Как вы меня все достали! – обнаружила за дверью своего брата Егора.

Это был единственный человек, после Леси, которого я хотела видеть в данный момент. Самый родной и близкий, который знает меня лучше всех, переживает мои беды как свои, а я, со своей стороны, полностью разделяю его чувства. Мы же с ним двойняшки. А вот по внешности не скажешь. Егор – высокий, статный, очаровательнейший парень, девушки по нему толпами сохнут. Мой внешний вид не выдерживает никакого сравнения с ним. Видя нас рядом, ни один знакомый и предположить не мог, что мы родственники. Единственная схожесть – это большие серые глаза, наследственная черта от мамы.

– Ты не рада меня видеть? – братец опешил.

– Рада! Конечно, рада! – я бросилась ему на шею, крепко сжимая в объятиях. – Не ожидала тебя увидеть. Как ты здесь?

На смену искреннему восторгу пришло недоумение, ведь сейчас ему полагалось быть за тысячи километров от меня и от дома, он учился в Лондоне. Мы с ним даже интеллектом отличаемся. По окончании школы Егор получил грант на обучение в Оксфорде. Эта весть была одним из наилучших подарков, хотя трудно было расстаться со своей половинкой, но мы преодолели этот барьер и вот уже два года общались лишь по сети. За это время я смогла привыкнуть к жизни без брата, который для меня всегда был и остается старшим, несмотря на наш одинаковый возраст.

– Пустишь? – вот я дурында, держу его на входе, будто и не родной человек.

Еле высвободившись от объятий, все еще не конца веря в то, что братец материален, а не очередная моя фантазия, я затащила его в комнату со словами:

– Конечно-конечно! Заползай.

Не отпуская его руки, усадила на кровать и не могла отвести взгляд, не могла найти слов, чтобы выразить все свои чувства. Егор, как всегда, великолепен. Короткий светлый ежик на голове, мягкая улыбка на лице, стильная одежда. Как же я по нему скучала!

– Я так скучал, сестренка! – воскликнул брат и прижал меня к груди.

Вот всегда так, у меня в голове, а у него на языке или наоборот. Между нами в принципе секретов быть не может.

– Я то-о-оже, – протягивая гласную «о» произнесла я.

Так мы и сидели, прижавшись друг к другу, не произнеся больше ничего, пока дверь не распахнулась и в комнату не вломилась Леся, обернутая лишь в полотенце, с тюрбаном на голове.

– Опаньки! Уже второй за сегодня. Подруга, ты такими темпами меня обгонишь, – плюхнувшись на свою койку, произнесла Радуга.