Чтение онлайн

А ещё и Олли прислал сообщение, что выступление, как и обещал, скоро будет.

Пока они препирались, на сцену взошла очередная рэпкор банда. Шер предпочитал классику хип-хопа, но с пацанами за компанию по клубам тоже мотался время от времени.

— Ничё такая крошка, — восхитился Фил, оценивающе оглядывая единственную в их составе девушку. — И ножки прям самый сок.

— Пришёл на баб пялиться, так меня оставь в покое, — буркнул недовольный Шерхан, которому звезда порядком надоела.

— Ты что ведёшь себя, как десять лет в браке? — осадил его компаньон. — К тому же, не ревнуй, я просто смотрю.

— Да хоть облизывай.

— Её бы облизал, — он высунул язык прямо в лицо Артёму и показал буквально в сантиметре, как ловко он бы мог облизать.

Шер изобразил, что его сейчас вырвет. Фил лишь расхохотался, и продолжил изучать певицу, которая казалась ему знакомой. Наступает такой момент в жизни звезды, когда все лица — как одно, вереница их сливается в один подвижный глиняный образ, который заключает в себе все лица, виденные ранее, и кого не встреть — все образы в этой глиняной маске плавно перетекают из одного в другой до того ладно, что кажутся знакомыми.

Когда они услышали первые строки, Шер изменился в лице и обратился весь во внимание. Он не слышал комментариев стоящей рядом звезды, иначе тот рисковал получить настоящий сотряс мозга за фривольные мысли вслух о певице, оказавшейся Леной, шеровской малышкой.

Она была одета по-другому — броско и с вызовом, но не пошло, а игриво, ноги из-под короткой юбки казались длинными, яркий макияж скрывал мягкие черты лица, пухлые губы стали ещё пухлее под слоем тёмной помады, скулы стали очерченнее. Микрофон она держала двумя руками вполне уверенно, и в начале стояла закрыв глаза, но по мере исполнения своей части, открыла и подняла их, оглядывая зал. Отсюда было не видно, но он знал, что в её глазах плещется серое море. Шеру казалось, она ищет его. Ему хотелось вскинуть руку вверх, помахать со словами «Я здесь!» В голове родились новые строчки, словно заклинание:

Я стою и глаза мои пьяны —

Одним видом твоим одурманен.

Найди среди тысяч — я здесь.

Она держала микрофон и пела слова, изначально обращённые к ней, его откровения, но скорее всего даже не знала об этом. Голос её не дрожал, звучал как ангельская музыка. В этом пропитанном дыме помещении он прорывался сквозь его клубы лучом света.

Со мною рядом быть готов. Земной мой рай и ад. Безумный…

Но она его не видела, Шер слишком хорошо сливался с толпой себе подобных. И дело не в стиле одежды или приверженности к музыкальному направлению, которое накладывало свой отпечаток, он был с ними на инстинктивном уровне: эти парни ругались матом, вели далёкий от порядочного образ жизни, развлекались с дамами, и даже дамами-то их никогда не называли. В их словаре для определения особо женского пола были такие словечки, как «тёлки», «бабы».

Пронзённый этим сравнением, он устыдился. Это чувство окатило парня неожиданно, и теперь он боялся, что малышка его увидит. Увидит и посмотрит на него как на ничтожество, которое не может отстоять свои чувства, который выбирает любовь в последнем приоритете, ставя кровь на первый.

Так и не дослушав исполнение своей песни, Шер развернулся, ища выход.

Фил побежал за ним, хихикая:

— Ты что, запал на неё? Я видел, как ты слюни пускал, лужа набежала. Если что, я первый её увидал.

— Первый? — вдруг разъярился Шерхан. — Так пойди и заяви свои права. Сделай что-то, — он цедил слова, словно выплёвывая их ядовитыми порциями. — Что ты мне в уши зудишь о том, что ты первый. Первый — и что?

— Да нужна была она мне, — примирительно стал отнекиваться от певицы Фил, испугавшись его потемневших глаз и набухших кулаков. — У меня вообще невеста есть. Не такая красавица, но вполне себе. Хваткая.

— И что ты тут забыл тогда?

— Ну, у нас всё сложно, — он скорчил недовольную мину.

— Поверь, сложнее, чем у меня, быть не может.

— О, расскажешь? — тут же воодушевился актёр.

— О, — скопировал его тон Артём, и отрезал: — нет.

— Противный какой, — снова вернулся к паясничанию Фил. — А вообще, раз понравилась, чего сам не бежишь? Вон, цветочки подари, может и посмотрит на тебя фифа.

Шер недовольно скинул с плеча его руку, протискиваясь меж людей к выходу:

— Она не фифа.

— Как скажешь, — сдаваясь, поднял шутливо руки Фил.

— Чего ты прёшься за мной?

— Ты мне обещал хлеба и зрелищ. Зрелища я получил, теперь — хлеба! — нагло заявили ему в ответ, сверкая звёздной улыбкой.

— Мне уже заранее жаль твою девушку.

— Это ещё что, — махнул он рукой, другой подправил куртку, — мы ещё жить вместе не начали. Старшее поколение говорит, до свадьбы ни-ни, — он показательно поводил пальцем, при этом скосил глаза.

«Чисто, клоун,» — охарактеризовал его Шер.

Песня уже давно перестала играть, и на сцену вышли новые участники. Артём расслабился, когда понял, что девушка пропала с глаз. Они пошли к барной стойке, Шер понял, что и сам был не прочь хлебнуть холодненького. В горле пересохло, будто она во фристайле на пять минут выступал, и выкладывался на полную.

Фил листал меню. Он то и дело морщил нос, закатывал глаза. Было похоже, что он схватит антисептик, и начнёт тереть им само меню, а потом недовольный затянул манерным противным голоском:

— Тут и заказать нечего. Шерри, ты куда меня привёл?

Знакомый бармен покосился на них неодобрительно — кроме того, что не понравилось меню, они походили на парочку цвета моря, но Шер его успокоил:

— Заткнись и бери, что есть, — и уже бармену: — мне холодный мохито.

— Дорогой, — продолжал забавляться Фил, талантливо играя голосом, — а вдруг у них стаканы не мытые? Ты же не хочешь, что тебя снова пронесло? У них тут вроде, — его голос перешёл на шёпот, который не услышал бы только глухой, — и санузлы безуспешно ищут сантехника.

Шера паяц в конец достал, и еле сдерживая себя, он наклонился к красивому лицу паршивца близко-близко, почти касаясь его носа своим, и протянул тягуче-медовым голосом, не сулящим ничего хорошего:

— Солнце моё, я тебя дома отшлёпаю, — он показательно постучал тыльной стороной правой ладони о левую.

Брутальному бармену это совсем не понравилось:

— Валите-ка оба отсюда, голубятня.

— Чего? — обозлился Шер, а Фил ликовал. Мстить ему нравилось. Пусть теперь думают, что Шерри голубых кровей.