Держитесь, маги, я иду!
Шрифт:
– Изумительно! Очень наглядное представление информации! Тебе замечательно удалось уложить максимум данных в минимум пространства, – довольно сказал Бориор Таис. – Кто это у тебя в лаборатории такой изобретательный? Молодой Нарис?
– Это не в лаборатории…
– Только не говори, что сам все придумал и нарисовал. Таким красивым каллиграфическим почерком ты никогда похвастаться не мог, – перебил дед, он же ректор. – Что на последнем плакате, почему не показываешь?
– Не знаю, надо ли. Там про практическое применение.
– Разворачивай!
– Вот это да… – одновременно выдохнули дед с отцом.
На последнем плакате с красочно выписанным заголовком «Практическое применение» были нарисованы смешные картинки с короткими поясняющими строчками под ними. На одной из них были нарисованы рядом задыхающийся человек с багровым лицом над коптящими толстыми свечами и довольный парень под магическим светлячком. Надпись под картинкой гласила:
В домах и лавках много лет нечадящий хотят свет!На другой был изображен злобно ухмыляющийся газовый фонарь, пожирающий баллоны с газом, и подпись:
Газ нам следует беречь – свет магический зажечь!И так далее в том же духе. Старшие маги переглянулись и дружно сказали: «Обязательно оставить».
– Так кому премию за художественное оформление выписывать, заведующий? – хлопнув внука по плечу, спросил Бориор.
– Мне выпиши, если очень хочешь, я сам передам кому надо, – проворчал Северин, сворачивая плакаты. – Пока!
Глядя на закрывшуюся за сыном дверь, Марон озабоченно сказал своему отцу:
– У сына появились какие-то секреты. В последнее время он странно себя ведет.
– Оставь его, Марон. Он уже взрослый мальчик, и жизнь у него сейчас не сахар.
Глава 12
Если мужчине очень комфортно жить с женщиной в одном доме и приятно каждое утро видеть ее лицо, то он как минимум – влюблен, как максимум – нашел идеальную спутницу жизни.
Презентация разработки лаборатории Северина на форуме прошла на ура. Особенно были отмечены нововведения в оформлении доклада. Бориор Таис выдал внуку обещанную премию, которую тот честно передал вечером жене.
– Мой первый заработок! – порадовалась Настя. «В этом мире», – добавила про себя. – Это надо отметить! Как у вас принято великие события отмечать?
– Собраться в кабинете за бутылкой вина. Ну или в ресторан сходить, – озвучил альтернативы Северин.
– Да-а-а, негусто.
– Зато у людей чересчур много вариантов. Магическая охрана правопорядка буквально каждый месяц очередные бордели отыскивает и закрывает, за азартные игры штрафует и на общественно-полезные работы отправляет, – высказался маг.
– А добропорядочные, ответственные, справедливые, целомудренные маги с высокими моральными принципами всячески искореняют людские пороки. – Северин благосклонно кивал головой на каждое слово жены. – И отчаянно им завидуют, – закончила Настя, и у мужа вытянулось лицо.
– Чему здесь завидовать? – возмущенно воскликнул лорд. – Лени, глупости, жестокости, развращенности и эгоизму?
– Умению радоваться жизни, любить и быть любимыми, – пояснила Настя. – Маги, в силу очевидных обстоятельств, оказались полностью изолированы от общества людей и их достижений в том числе. Я ведь читаю газеты и за жизнью из окон слежу: все балы, маскарады, охоты, народные гулянья, музыкальные вечера и поэтические чтения, даже театральные представления – все проводится людьми и для людей. Маги только в сторонке стоят да за порядком наблюдают.
– Было бы лучше, если бы мы танцевали на этих балах и вечерах, знакомились с девушками, влюблялись в них и лишь после этого сводили с ума, обрывая их нормальную жизнь?
– Возможно, – задумчиво сказала Настя. – Возможно, и так. Ладно, не будем о грустном. Кабинет так кабинет! Тащи вино и закуску.
Вернувшись с бутылкой красного вина, фруктами и десертом, Северин удивленно осмотрел постеленную на пол у камина скатерть с расставленными на ней бокалами и расположившуюся на шкуре жену.
– Чем тебе не угодили кресла?
– Однообразием процесса. Садись, не будь снобом.
Супруги сидели рядышком на теплом мехе и пили вино. Северин рассказывал, как прошел форум, какие теперь планы у коллектива их лаборатории, как все интересовались художником-оформителем доклада. В камине горел огонь, потрескивали поленья, за окном шумел осенний дождь; Настя потихоньку положила голову мужа себе на колени и перебирала его волосы, глядя на пламя. «Тяжело ведь все время жить одному, – думала она. – Они даже любовниц себе завести не могут – не из кого, все девушки строго по списку раз в семьдесят пять лет, да и с ними нормально общаться возможности нет. Ни тепла, ни любви не видят всю свою жизнь, даже материнской ласки лишены. Вот и растут сухарями-моралистами. Впрочем, это лучше, чем моральными уродами, а то брали бы себе каждую ночь по новой деве, пользуясь своей силой и магическим превосходством над людьми».
– А если не в губы целовать, тоже плохо станет? – склоняясь к мужу, тихо спросила Настя.
– Нет… не… знаю… Эффект явно должен быть меньше… – запинаясь, смотря в ее глаза и утопая в их густой синеве, прошептал Северин.
– Проверим…
Она касалась губами его волос, лба, скользила по бровям, целовала закрывшиеся глаза с трепещущими ресницами. Муж долго принимал, впитывал в себя ласку, потом не выдержал, резко перевернулся, подмяв жену под себя, и начал лихорадочно покрывать поцелуями ее лицо, шею, грудь. Настя изгибалась в мужских руках, прижимая к себе его голову, и тихо стонала от наслаждения. Ее платье сдернули вниз, оставив в одной тоненькой сорочке, и тут затрещал амулет связи.
«Птицы обломинго живут во всех мирах», – раздраженно подумала Настя, глядя, как отскочивший от нее муж трясет головой и берется за амулет.
– Чего так долго? Спишь уже? – раздался из амулета голос Авара Лютена.
– Нет, – хрипло ответил Северин.
– По голосу слышу, что спал. Прости, что разбудил, но меня сегодня Марон Таис просил с тобой связаться. Твой отец переживает, что ты жену свою лекарям не показываешь, вдруг она уже беременна, а ты режим «общения» с ней нарушаешь.