Чтение онлайн

Мне стоило нешуточных усилий не вздрогнуть, не измениться в лице, не отвести глаза. А может, просто показалось, что я сумела сохранить лицо. Может, все мои истинные чувства были как раз на нем ясно написаны.

– Если ты думаешь, что твои женские штучки хоть как-то на меня повлияют – можешь очень сильно разочароваться. Я не один из тех мальчиков, что заглядывали тебе в рот. Впрочем, то, что ты сделала своим ртом, было круто. Даже не ожидал. Повторишь. Возможно, каждый раз, вместо «доброе утро», и в течение дня, если я захочу. Так что в твоих интересах стараться, а не кривить губы. Может, отпущу пораньше. Старайся, в общем, а там поглядим.

Я с яростью отбросила полотенце в сторону. Провоцировал ли меня этот мудак, или просто говорил все что вздумается, наслаждаясь своей властью – мне до этого дела не было. Я поспешно натянула уютный свитшот на голое тело. Белья мне, видимо, не полагалось. А после того, что Тагир сейчас мне озвучил – странно, что одежду оставили.

Он был самым настоящим чудовищем. Пусть не бил и не калечил, - знал, как убивать словами. Как целовать плечи и вместе с этим проворачивать в сердце зазубренный нож. Только наглухо отбитый отморозок будет говорить такое женщине, с которой пять минут назад занимался любовью.

Даже если эта женщина – дочь его врага. Даже если она сама его в чем-то сильно обидела. Настоящий мужчина не станет устраивать такие эмоциональные качели и запугивать.

«Мужчина не станет, - вздохнула я, завязав шнуровку на джоггерах. – С чего я взяла, что Тагир настоящий мужчина? Разве что…»

Мысль была искрометной. Я пристально посмотрела ему в глаза и заставила себя улыбнуться, поборов страх и послевкусие его последних слов. Почему эта мысль вообще зародилась в мое голове, и почему не казалась абсурдной?

«Разве что он сам хотел это сделать. Не с целью наказать меня, а от души. Но сам испугался произведённого эффекта и теперь пойдет на все, чтобы я этого не поняла. Оттого и будет сыпать угрозами. Которые вряд ли решится осуществить».

Долго испытывать его терпение я не стала. Отвернулась и пошла к матрацу, опустилась, подтянув колени к груди.

В теле еще вибрировали отголоски нашей умопомрачительной близости. Как я ни пыталась прогнать это прочь – ничего не получалось. Но к лучшему, наверное. Иначе я бы сжималась от страха или, что еще хуже, ревела, проклиная неразрешенные разборки папы и свою незавидную участь.

– Есть хочешь? – сухо осведомился Тагир.

– Сам как думаешь?

– Предупреждаю, - все так же, скучающим тоном, провозгласил мой тюремщик, - если попытаешься что-то сделать со столовыми приборами, в следующий раз будешь есть руками. Мы друг друга поняли?

– Поняли, - я реально проголодалась. – Что, интересно, я могу с ними сделать?

Но Тагир не ответил. Потянулся за одеждой, отстегнул рацию и что-то отрывисто произнес.

Я отвернулась, чтобы на него не смотреть. Сначала надо подкрепит силы. А потом…

А потом я уже решу, что со всем этим делать и как выбраться отсюда.

С одной стороны, все было не так уж и плохо. Время бежало медленно, словно река между частыми порогами. Да, от скуки я пыталась описать свою действительность цветастыми метафорами. Это каким-то образом успокаивало. Не позволяло вспоминать о той недопустимой близости, что произошла между мной и Тагиром.

Я подтянула колени у груди, задумчиво глядя на свой… ужин? Или завтрак? Сколько времени я уже здесь, что происходит за периметром камеры?

Отец… что, если его нет в живых? От одной мысли мне стало не по себе, к горлу подкатил ком.

Это значит, что никто меня не спасет. Мама, наверное, попытается. Может, брат подключится. Увы, никто из них ничего не понимает ни в бизнесе, ни в ведении переговоров с террористами. Тагир с подельниками получат свои деньги, и потом… потом…

Чтобы не допустить нового приступа паники, я вонзила вилку в кусочек поджаристого куриного филе. При этом во всех красках представила, что это лицо Тагира. Стало легче… только совсем ненамного.

Заботливый, мать его, ублюдок. Даже раны на ногах и ссадины на запястьях обработал, не обращая внимания на мои возражения. Ну а что я должна была делать после сказанных им слов? Притворяться послушной жертвой? Убить свою самооценку в хлам?

«Мне плевать. Только запомни – элитных докторов тут нет, девочка,» - Тагир остался верен себе и своему непроницаемому имиджу вероятного убийцы.

Но делал он все это с осторожностью. Даже, забываясь, дул на ссадину, которую невыносимо щипало от антисептика. Что-то в этом было неправильное, вызывающее диссонанс и оттого пугающее еще сильнее.

Что сделал мой отец? Неужели пытался его убить? Или, во что мне хотелось верить меньше всего – организовал похищение кого-то, кто был ему дорог?

Я никогда не говорила ничего просто так. Взвешивала каждое слово. Не лезла в душу посторонним. А тут вообще непонятно что произошло. Мир и я сама начали скатываться в бездну сумасшествия, не иначе.

– Он забрал того, кто был тебе дорог?

Рука Тагира дрогнула. Флакон антисептика пролился на мое запястье. Сама не понимала, как не зашипела от боли, хотя в глазах потемнело. Только я упорно продолжала смотреть в его глаза.

– Осторожно, девочка.

Я не заметила предупреждения в его голосе, хотя мне стоило понять: если хочу выжить, нельзя играть с абсолютным холодом. Не с таким противником, как Тагир.

– Мой отец не подарок, но он бы никогда… это, скорее всего, ошибка. Возможно, мы вместе могли бы докопаться до истины.

Когда его ладонь по касательной задела мою щеку, я почти поверила, что контакт установлен… до той самой минуты, когда пальцы переместились на мою шею и сжали, перекрывая кислород.

Обычно при ярости глаза наливаются кровью. Но к Тагиру это не относилось. Он смотрел на меня, прожигая холодом, все больше и больше сжимая пальцы, лишая шанса достучаться.

Испугаться я не успела. Словно опомнившись, мужчина моргнул, разжал хватку. Я закашлялась, поднесла руки к шее. В голове пульсировала одна единственная мысль: я ступила на запретную территорию. И в следующий раз это будет стоить мне жизни. Поэтому следующего раза не будет.

– Твой отец убийца, тупая ты дура. Убийца, которому нет разницы, кто перед ним. Даже если это женщины и дети. Так что все свои попытки найти мой нерв либо увидеть что-то человеческое – засунь себе в жопу!