Чтение онлайн

Стингрей так никуда и не ушел. Но мыслит здраво. Знает, что я в том состоянии, когда начну сначала палить в лоб, а потом разбираться, кому и какого, собственно, хрена. Смотрит исподлобья, словно хочет сказать – «ты теряешь контроль, дружище».

Я разберусь с этим позже. Сейчас главное – чтобы никто мне не мешал. И охранял периметр, пока я окончательно не соберусь с силами и не поставлю точку в истории с Беляевой.

В истории, которая так резко и рвано вышла из-под контроля.

Она вскакивает при моем появлении.

Я знаю, что ее сердце забилось сильнее и даже, возможно, укололо болью, пока я спускался вниз. Пока Юля слышала мои шаги. Может, даже безошибочно поняла именно по характеру моей походки, чем ей грозит этот ночной внезапный визит.

Я знал, моя невольница, что ты не заснешь. У тебя бы это не вышло даже под лошадиной дозой самого ядреного снотворного. Как бы ты ни храбрилась и не старалась показать мне, что похищение для тебя – всего лишь яркое приключение, твое сердце буквально трясет от страха перед неизвестностью.

Как иначе, если я отнял у тебя надежду на то, что между нами возможно потепление. А также и на то, что эта месть может миновать тебя. Могла бы. Ты каким-то образом сделала для этого все от тебя зависящее.

Плевать, что и сама не поняла. Это начинаю понимать я, и ничем хорошим для тебя, как для дочери врага, оно не закончится. С наваждением надо расправляться, как с самым жестоким врагом. Обрывать все нити резко. До нечеловеческой боли и до ссадин на ладонях. Чтобы не осталось никаких сомнений.

Юля смотрит на меня так, как привыкла – с надменным вызовом. Она еще слишком молода, чтобы прятать за этой маской страх. И это сводит меня с ума. Щекочет кровь, опьяняет разум. Самый сладкий наркотик, от которого не удержаться – власть.

Власть над тем, кто сам стремился восстановить ее над тобой.

– Солнце встало, пора танцевать, - издевательское приветствие выходит натянутым и абсурдным.

Совсем не так я хотел это произнести. В повисшей тишине оно неуместно. Понимает это и Юля, смотрит уже не так уверенно. Переводит взгляд с бутылки в моих руках на пистолет за поясом. Достаточно сложить эти два предмета и умножить на степень моего состояния, чтобы понять: ничем хорошим это не закончится.

– Ты же… - не справляется со своими эмоциями, задыхается, пятится назад. – Ты пьян…

– Надо же, капитан Очевидность. Удивлена?

Смотрит так... будто в самое сердце. Что что-то дрожит внутри. Я стремительно трезвею, а подобное нам не на руку. Сворачиваю крышку и делаю глубокий глоток прямо из бутылки.

– Вот что в тебе такого, а? Обычная телка. Даже без тюнинга. Пройди в толпе – не запомнишь и не выделишь. Что ты творишь? Да вы с батей совсем берега попутали… Он не достал меня, прислал тебя?

Хрен разберет вообще, что я говорю. Вижу, как расширяются ее зрачки, а выражение лица… нет уже ни дерзости, ни надменности. Даже страх всего лишь тень перед маской какой-то обреченной безысходности. Будто до этого она всерьез не рассматривала, что я могу ее убить. Но сейчас даже я не знаю, что сделаю в следующий момент.

Внутри пожар. И глоток вискаря тут ни при чем. Слова выжигают все внутри напалмом.

– Какого хрена из всех чертей мне досталась ты?.. Как тебя угораздило вообще родиться в этом семействе? Что ты смотришь? Глаза в пол опустила! Я же тебя просто разорву, ты соображаешь своими мозгами?

Юлька с отчаянием смотрит на дверь. Она что, надеется на Стингрея? Какого хрена? Что у них тут произошло, пока он носил ей еду? Я сейчас просто выпущу пули в глотку им по очереди. Но сначала…

– Пей давай. Что вытаращилась? Или я не помню, как ты бухала в своих клубах? Давай, давай. Проще будет.

Юля нерешительно тянется к бутылке. А затем в ее глазах мелькает что-то жесткое. Вырывает, расплескав, и начинает пить, скривившись о отвращения.

– Куда?! – не узнаю собственного крика, выбиваю бутылку из ее рук.

Вздрагивает – но не отводит глаз. Смотрит на меня в упор. А я понимаю, что, если мне и стоит у кого поучиться храбрости, так это у нее. По стечению обстоятельств – у дочери моего врага.

Юлька вытирает губы. К такой крепости напитка она не привыкла. Слезы на глазах то ли от неумеренного поглощения огненной воды, то ли от страха.

– Теперь, - она смотрит, как золотистая жидкость льется на пол, - мы с тобой в одном положении. И если ты хочешь моей смерти… я имею право знать, что сделал мой отец. Скажи мне, Тагир. Потом можешь убивать. Даже смертникам зачитывают приговор.

– Рот… закрыла… - в меня бьет, будто тараном. Волной болезненной нежности с примесью сошедшей с ума тьмы. – Дольше проживешь… Глаза в пол опусти!

– Можешь сколько угодно убегать от этого и злиться. Я тоже не из стали. Не хочу ждать, когда у тебя сорвет крышу и ты меня действительно убьешь.

– Смелая, значит, - достаю пистолет и подхожу к ней вплотную. – А так? Будешь и дальше смотреть?

Какая-то неведомая сила не дает мне поднять руку. Или мне нужно убедиться, что я сам не в состоянии это сделать. Упираю дуло в висок девчонки.

Только на миг она испуганно отводит глаза, зрачки расширяются. Не верила. Даже после того, что я с ней сотворил на свадьбе. Знала, что насиловать – могу, а вот что убить – даже не допускала в своей хорошенькой головке.

Я и не смогу. Но она этого не знает.

Темная пелена похожа на обвал в горах. Раз я чуть не лег именно под таким, в своих родных краях. И сейчас она куда сильнее, только на этот раз – ментальная.

Смотрю в лицо Юли, окончательно понимая – я проиграл. Меня уже придавило со всей жестокостью и неотвратимостью глубиной ее взгляда. До острого желания постичь, что там внутри. Настолько сильного, что причина моего сегодняшнего загула – не панихида по жене и сыну.

Это желание вытравить Юльку Беляеву из своего сердца, тела и сознания. Это раунд, в котором я проиграл очень давно. Только это не стало для меня трагедией, вопреки ожиданиям.

Либо я не вижу смысла отрицать то, что сейчас в моих руках. Потому что я один имею над нею власть.

С хриплым стоном сжимаю волосы Юльки в кулаке и закрываю ее рот поцелуем, совсем забыв, что пистолет все так же упирается в ее висок…

[i] Это низкий широкий бокал под виски.

Глава 18