Чтение онлайн

Уходя, он даже не обернулся.

Еду мне принес тот, второй, что расправился с обозревшими конвоирами. Я вскочила на ноги, испытывая непонятную смесь страха, отчаяния, осторожности и желания достучаться если не до Тагира, то до его подельников.

– Здравствуйте! Я не знаю вашего имени, но нам стоит поговорить. Понимаете, Тагир в ярости, с ним невозможно вести переговоры. Я… я хочу предложить вам сделку.

Мужчина прищурил глаза и пристально посмотрел на меня. По позвоночнику пробежала волна тревоги и липкого страха. Почему я решила, что предо мной добрый полицейский? Этот был таким же опасным, как и Тагир. Даже хуже – с ним у меня отсутствовало даже подобие эмоциональной связи.

– Еда, - сухо бросил он. – А если еще раз откроешь рот без разрешения, воткну кляп. Я тебе не Тайгер, уяснила?

– Да куда тебе, - хоть и не сдержалась, но понизить голос догадалась.

На беду, этот услышал мои слова. И мне показалось, что он сейчас меня ударит.

– Я слежу за тобой, - от ненависти в его голосе я содрогнулась. – Хоть одна дикая выходка, просто пущу тебе пулю в лоб. И поверь, этим я сделаю неоценимую услугу Тайгеру. Даже если он поначалу и будет против. А теперь закрой рот и ешь, иначе в следующий раз я забуду принести тебе пожрать.

Милый мудозвон. Наверное, мне действительно стоит быть осторожнее. А если и ломиться в закрытые двери – пусть на них будут инициалы Тагира.

– Твари вы оба, - я вынырнула из воспоминаний и отставила пустую тарелку.

Надо же. Проголодалась. Только с таким перманентным стрессом мне бы не помешал виски. Интересно, Тагир выполнит мою просьбу?

С ума можно сойти. Столько всего произошло, а я не бьюсь в истерике, не посыпаю голову пеплом, не думаю о самоубийстве. Даже есть предчувствие, что все закончится хорошо.

Хотя, не исключено, я просто достигла абсолюта в собственной привычке обманывать саму себя.

Глава 17

Тагир

– Ну ни хрена себе. Тебе не кажется, что уже хватит?

Голос Стингрея доносится до меня, как сквозь вязкий туман с примесью угарного газа. В этом облаке я и плаваю, едва соображая и пытаясь остановить вращение комнаты вокруг своей оси.

Но руки еще не потеряли сноровки. Не проливается ни капли, когда я наполняю стакан новой порцией виски. Только с кубиками льда промахиваюсь – летят на стол. Ничего. Мне сойдет и так.

– Садись рядом, - наверное, язык заплетается, но моя речь кажется мне ровной. – Помянем мою семью.

– Давай ты прекратишь бухать, пока вся та херня с дочкой Белого не закончится. Кстати, ты так и не сказал, что собираешься с ней делать.

– А что я должен сказать? – виски двадцатилетней выдержки дерет горло и больше не приносит успокоения. – Хочу – трахаю. Хочу – бью. Захочу – выкину на хрен на улицу.

Стингрей все же садится рядом и решительно отбирает у меня бутылку. Я не сопротивляюсь. Знаю, что найду в шкафу еще, если все демоны прошлого снова оживут в огромных глазищах Юльки Беляевой.

– В следующий раз сам пойдешь ее кормить. Иначе я поправлю корону этой сучки сапогом.

– Послала далеко и надолго? – пьяно ухмыляюсь. – Это она может.

– Одобрение?

– Ни хрена, - смотрю на свет через тумблер[i] с виски, отчего серая мгла разбавляется янтарными всполохами. – Я буду это подавлять. Жестоко подавлять. Ни одна женщина так со мной не смеет говорить, особенно эта.

– Избавься от нее, - едва не давлюсь обжигающим напитком.

Хочется врезать Стингрею с кулака. Нельзя говорить под руку. Особенно такие вещи.

– С какого хрена? Слишком просто. У меня на телку планы куда интереснее.

– Твои планы – стать ее подкаблучником. Ты что собирался сделать? Пустить ее по кругу и отправить папаше видос вместе с ведром попкорна. Только ты попутал наказание и первую, мать его, брачную ночь. Имей в виду. Если это ролевые игры с наследницей в рабыню и господина, а не твое возмездие, я манал в подобном участвовать.

– Бутылку верни, - образ жены и сына давно стерся из памяти. Я стараюсь не замечать, что теперь сознание заполнили огромные, испуганные и дерзкие глаза Беляевой. – Будь спокоен. Еще спляшешь на могиле Белого. Только сначала я его дочь… сука, я ее просто сожру.

– Иди проспись, - Стингрей хватает меня за плечо. Очень зря. Я этого не терплю. С тех самых пор, как меня пытались сломать, избивая впятером.

Двоих покалечил. И умудрился выжить, хоть это и стоило протезирования всей челюсти. Остальные двое долгое время были под знаменами нашей группировки. И такое бывает. Только память ничего не вычеркивает просто так.

Серега не ожидает подобной прыти. Потому и не успевает сгруппироваться, когда я опрокидываю его на стол. Звенит посуда, раскалываясь о плитку на полу.

– Никогда, - замахиваюсь кулаком, не понимая, что друг увернулся и я попал в его поверхность, - не указывай, как мне себя вести. – И запомни, блядь, эта сучка – только моя. Я передумал, въехал? Планы изменились! Трахать или резать на ремни, но это буду делать только я! Пальцем тронешь – оторву все, что шевелится.

– Совсем ебанулся, - поднимаясь на ноги и глядя на расколотый надвое стол, кидает мне в спину Стингрей.

Но я его не слышу. Перед глазами – туман. В теле – озноб. Я словно перемолот и вспорот наизнанку, а после выброшенный за ненадобностью. Ступени наверх кажутся непреодолимыми преградами, но я как-то добираюсь в свою комнату.

Смотрю невидящим взглядом по сторонам. Отчего-то даже не задерживаюсь больше на фотографии Марины с Саятом на руках, что всегда находилась перед моими глазами, где бы я ни был. Как будто виски сделал меня слепым, оставив только способность видеть собственную ярость… и огромные глаза Юльки.

– Ведьма… - сметаю с прикроватного столика все, что там находилось.

Айпад идет сетью расколотого стекла, пистолет гулко звякает. Сжимаю виски руками и просто реву, будто раненый зверь. Глаза жжёт. Это кадры адского калейдоскопа. Белый. Моя семья. Юля. Кайманов с дочерью. Снова Беляев. Совсем ненадолго. И вновь насмешливое лицо Юльки, а в глазах так тщательно скрываемый страх.

Что дальше, я и сам плохо понимаю. В этом доме уже нет никого, кто сможет меня остановить. Стингрей наверняка попытается. Лучше не рисковать – я точно пущу ему пулю в лоб.

Может, алкоголь даст мне силы сделать то, что я никогда не смогу сделать в здравом уме.

Головокружение отрезвляет. Я с такой силой давил пальцами в височную область, что едва не отключился. Смотрю невидящим взглядом, а затем, разбив стекло кулаком, извлекаю из недр шкафа запечатанную бутылку виски.

Реальность сводит меня с ума. А я собираюсь сойти с реальности. Привычным жестом проверяю патроны в обойме «Беретты», закрепляю за поясом, и лихо подмигнув своей тьме, спускаюсь вниз.