Чтение онлайн

— В тебе смешались кровь богов и кровь магов, и ты нужна мне, Дженис. Когда Юнген сделает тебя своей на родовом алтаре, страсть истинной пары сорвет печати, и я наконец стану свободна.

Два года. Два чертовых года в ссылке без единого поклонника, а потом на меня одновременно обращают внимание и герцог Критт, и королевский маг, и главный жрец южан на закуску. Вот могли они как-то по очереди появляться, а? Мне, между прочим, скучно было!

Пресветлая шагнула ко мне, и я, ведомая каким-то древним инстинктом, отпрыгнула обратно. От нее не исходило угрозы, но я шестым чувством ощущала опасность.

— Твой избранник найдет тебя, — твердо сказала Пресветлая. — Найдет и заберет. Но чтобы он чувствовал тебя, а ты чувствовала его…

С ее руки сорвалась россыпь золотых искр, и я вскрикнула, увидев, как мое запястье покрывается вязью татуировки с замысловатым узором. Черт! Как я теперь от нее избавлюсь? Она же на всю жизнь останется!

— Теперь, — закончила Пресветлая, — вы связаны навечно, пока смерть не разлучит вас.

— Уберите это немедленно! — выпалила я. — Я не хочу ни с кем быть связанной! И еще меньше хочу, чтобы меня находили и забирали!

Пресветлая лишь улыбнулась мне, как неразумному ребенку.

— Это мое благословение вам двоим. В первую же вашу близость ты понесешь от него. Даже если будешь пить травяные сборы, как у вас принято, они не подействуют. И ни с одним мужчиной ты не испытаешь такого неземного блаженства, как с ним.

— Обойдусь как-нибудь без близости и без блаженства, — дрогнувшим голосом сказала я, вспомнив безумие любовной магии алтаря в Фосбридже, которое чуть меня не накрыло. — Спасибо, не хочется. И вообще, меня тут выдают замуж, так что сожалею, вашей истинной паре не повезло.

А уж мне-то как не повезло. Может, попросить ее сделать герцога Критта истинной парой этого Юнгена? Уверена, они найдут друг друга.

Пресветлая глядела на меня с грустью.

— Что тебе успели про меня рассказать? — спросила она. — Может быть, что я заслуживаю вечного сна под землей и недостойна права на жизнь и любовь?

Я моргнула:

— А… вы хотите жить и любить? Как человек? Как я?

Пресветлая покачала головой:

— Я могла бы воплотиться в человеческом теле и прожить обычную жизнь в любой миг. И умереть как человек. Но зачем, если я могу обрести могущество и бессмертие?

— И лишить кого-то еще права на жизнь и любовь своими выходками, — ядовито заметила я. — Например, меня.

— Я действовала лишь руками избранных, — мягко поправила меня Пресветлая. — У богов тоже бывают ограничения. Я лишь являла свой облик тогда, когда это было необходимо.

— Иногда одно явление бога начинает войны, — тихо сказала я. — Хотите сказать, что ни разу никого к этому не призывали?

Давление на виски враз усилилось, делаясь невыносимым.

— Что ж, — голос Пресветлой прозвучал печально, — раз ты не веришь моему благословению, получи мое проклятие.

Вот как знала, что этим все кончится.

— С этой минуты, если ты захочешь близости с другим мужчиной, страсть пронзит тебя болью, — многообещающе произнесла богиня. — Ты отдашься лишь тому, кто предназначен тебе самой судьбой, и, если ты не видишь этого, что ж, судьба решит за тебя.

Какая любовь, чуть не завопила я возмущенно, это же форменные пытки и насилие! Да чтоб этому Юнгену, который вздумал распечатать богов обратно, пусто было! Чтобы он…

Я сжала виски. Больно было так, словно в голове гудели медные колокола.

— Даже если нам… придется запечатывать вас снова и снова, — выдохнула я, — мы это сделаем. Хотите — живите людьми среди людей. А нет — убирайтесь с вашим всемогуществом куда подальше!

Я выкрикнула последние два слова в лицо Пресветлой.

И провалилась в темноту.

Дворец сиял в вечер бала. Вереница экипажей у позолоченных главных ворот, снующие лакеи с подносами и фейерверки, встречающие богато разодетых гостей.

Придворные маги превзошли сами себя. Плети огненных роз украшали стены, в огромных зеркалах то и дело вспыхивали звезды, искрящиеся фонтаны били из потолка, нарушая законы притяжения, и лишь по бледным лицам придворных магов можно было понять, чего это им стоило.

Роскошь, переплетенная с магией: куда там скромной гостиной градоправителя! Здесь решались судьбы, здесь фаворитов осыпали милостями и лишали всего, здесь…

…Здесь, среди блеска нарядов и улыбок дам, его величество готовился огласить нашу с герцогом помолвку.

Под ярким светом светильников вино в бокалах сияло жидким золотом, а хрустальные струи переливались сотнями драгоценных камней. И все вместе это создавало ощущение сказки, нереальности происходящего. Очень грустной сказки, если ничего не изменится.

Ведь окружающее великолепие меня совсем не радовало.

Я плыла сквозь толпу в серебристой полумаске, одетая в открытое серебряное платье с длинным шлейфом. Мои плечи были совершенно обнажены; я предложила более закрытый фасон платья, но меня не стали даже слушать. На руках красовались тончайшие перчатки из серебряного кружева, доходящие до локтя: на них я настояла. Собственно говоря, в последние две недели без перчаток я не выходила вообще никуда. По очень простой причине: татуировка, нанесенная Пресветлой, никуда не делась.

И мне совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь о ней узнал.

«С этой минуты, если ты захочешь близости с другим мужчиной, страсть пронзит тебя болью».

Ну, Пресветлая, берегись. Потому что как только ко мне вернется Риан, он сотрет твоего Юнгена в пыль.

Вот только вернется ли он вообще?

Я запретила себе возлагать надежды на кого-то еще. Я была одна: к этому стоило привыкать. И я привыкала. Все эти дни я непрестанно упражнялась под предлогом, что я хочу побыть одна. К счастью, никому не было до меня дела: дядю, похоже, вполне устраивало, что я заперта в покоях, а герцог так и не осуществил своих угроз повидать меня в спальне. Я подозревала, он получил хорошее внушение от его величества.

Моя магия просыпалась. Огненные шары уже не с наперсток — с крошечное яблоко; ледяная вода текла по полу ванной, поднимаясь волнами; молнии потрескивали между пальцами, и я однажды чуть не расколола раковину пополам. К счастью, обошлось здоровенной трещиной, и я соврала, что неудачно упала. Кажется, горничные решили, что я устроила истерику, пока была одна. И не то чтобы они были далеки от истины: отчаявшись, пару раз я забивалась в угол и плакала, прижав к себе подушку.

Но каждый раз поднималась — и начинала вновь.