Чтение онлайн

Шли годы. Чего только не выдумывали местные жители, но никто так толком и не узнал, откуда брал деньги Миша! А тут он вдруг внезапно скончался в 1992 году в возрасте всего сорока лет. Смерть, как стало известно, наступила из-за передозировки наркотиков: в конце своего жизненного пути авантюрист пристрастился и к ним.

Наступила эпоха «перестройки и гласности». В июле 1995 года в очень древнем возрасте скончалась в соседней деревне престарелая мать одного сельцовского жителя - Василия Сконцева. Сын и наследник, приехав похоронить мать, стал осматривать доставшееся ему имущество и открыл небольшой денежный ларец, в котором старушка хранила все свои ценности. Но денег он не обнаружил, а увидел лишь два каких-то загадочных билета, то ли лотерейных, то ли облигаций. Все билеты были одинаковые, розового цвета, с прекрасной типографской печатью. На лицевой стороне одного из них было напечатано: «Билет номер 10327 серии АВ». Ознакомившись с бумагами, наследник пришел в ярость: оказывается, это были билеты в…рай!

Прежде всего, он кинулся к подруге своей матери, старушке Кузичевой. И от нее узнал, что и эта бабушка была постоянной клиенткой и покупательницей индульгенций Кругликова. Его она боготворила! Еще бы! Ведь Михаил Иванович продал ей последний билет, как раз накануне своей смерти, фактически, за бесценок, всего…за одну тысячу двести рублей! А ведь билеты стоили значительно дороже. Ввиду их дефицита, почтенный товарищ Кругликов был вынужден проводить аукцион. И конкурентка нашей бабули заплатила три тысячи рублей! Обиженная Кузичева обругала «наглую богачку», и та, не оставшись в долгу, набросилась с кулаками на несчастную женщину. Спас положение Михаил Иванович, он шепнул на ухо бедной бабушке, что продаст ей по знакомству еще один билет. И после ухода обидчицы он вручил Кузичевой за известную сумму заветный документ!

Как оказалось, сам билет действовал в течение года. Если же старушка в том году не умирала, она заполняла контрольный талон номер один или обычно шла к Кругликову, и тот за скромную плату (всего сто рублей!) сам заполнял бланк, вписывая следующий год, в котором должна была умереть старушка. Если же она не умирала и на другой год, процесс повторялся, пока не были «погашены» все талоны. Тогда уже покупался новый билет. В этом случае его цена уменьшалась на двадцать процентов. Однако таких случаев, за исключением истории со Сконцевой, констатировала бабушка, она не знала.
– Я и сама вот уже скоро умру, - заявила она в заключение, - кончается последний талон.

После бесполезного, как он говорил, разговора, разгневанный наследник помчался к своим дальним родственникам и все им рассказал. Те хохотали долго и безудержно, а пострадавший досадовал: на кой ляд он разболтал это, став всеобщим посмешищем.

В конце концов, решили «не выносить сор из избы», то есть не разглашать произошедшее, чтобы не позорить родных и близких.

«Десница», № 28 от 10.07.2002 г .

И С П О В Е Д Ь Н А С Т А Р О М П О Г О С Т Е

В жаркий полдень 1 июля 2002 года у сельского кладбища близ железнодорожной станции Самара-Радица остановился автомобиль. Из старенького «жигуленка» вышли невысокий пожилой иностранец в модном светлом костюме и, судя по скромному виду, наш соотечественник, переводчик. Они долго ходили между могил, читая надписи на обелисках.

– Мистер Джеймс, - умоляюще сказал переводчик, - может, хватит? Неужели вы не устали? Мы исходили вдоль и поперек все кладбище! Здесь нет старых захоронений!

– Не спешите, - махнул рукой иностранец.
– Именно здесь похоронены мои предки. Дедушка не мог ошибиться. Да и отец мне все подробно рассказал…

– Может здесь в углу?
– спросил переводчик.
– Тут какие-то холмики. Наверное, заброшенные могилы…

– На том месте уже похоронили немало людей, - сказал подошедший к ним старичок.
– Если некому ухаживать за могилами, они быстро приходят в запустение. А люди мрут, как мухи.

Когда переводчик пересказал эти слова иностранцу, тот вздрогнул, быстро поблагодарил старика и, повернувшись в сторону кладбища, направился к тем самым безвестным могилам. Здесь он остановился, поклонился на все четыре стороны, а затем встал на колени и…заплакал. Потом американец достал из кармана небольшую коробочку и стал собирать в нее кладбищенскую землю. Переводчик смотрел на него с изумлением.

– Привезу домой землю со священного для нас кладбища, - пояснил иностранец, - высыплю ее на могилы отца и деда. Они, умирая, просили меня об этом…

– Так вы специально ехали из такой дали, чтобы побывать на деревенском кладбище?
– удивился переводчик.

– Да, - тихо сказал, вытирая слезы, зарубежный гость, - для этого я сюда и приехал.

– Кто же были ваши предки?

– Мой дедушка был русским. Звали его Василий Фролов. Он был зажиточным и уважаемым крестьянином здешней деревни Радица. У него были жена, двое сыновей и две дочери. Он был настолько уважаемым человеком, что его включили в состав делегации, которая встречала здесь в Радице в 1915 году поезд с царем Николаем II и провожала его в местную церковь, где царь отстоял службу. Зимой 1917 года моего деда избрали в другую делегацию - ходоком от здешних жителей в Петроград на прием к Владимиру Ленину!

Прибыв в Петроград в январе 1918 года, крестьяне довольно быстро и легко получили пропуска в какой-то дворец. По городу в это время ходили страшные слухи: идут массовые расстрелы! Прямо на виду у всех в открытых грузовиках вывозили в овраги людей и там убивали. По пути крестьян несколько раз останавливали военные патрули и проверяли пропуска. Наконец ходоки прибыли в резиденцию Ленина. Тут с моим дедушкой случилась беда. Питались в ту пору приехавшие крестьяне плохо, чем попало, и дед, съев поутру что-то несвежее, почувствовал себя плохо. А когда пришли во дворец, где было много вооруженных людей, его потянуло отлучиться. Сопровождавшие его крестьяне спешили, им некогда было ждать дедушку.

…Когда он вышел, в вестибюле уже никого не было. Вытащив пропуск, Василий Фролов побежал к будке часового, которая находилась посреди коридора. А вот когда он проходил мимо солдата с винтовкой и предъявил ему пропуск, тот вдруг подскочил от удивления: - Дядь Вась! И ты здесь?!

Это был Митька из Бежицы, приятель старшего сына - с ним они вместе учились в церковной школе.

– Уходите, дядя Вася!
– быстро сказал молодой солдат, показывая рукой на ближайшую дверь.
– Там у Ленина только что побывали ваши мужики. Такой был крик, ругань! Страх!!! Вот только что отвели мужиков от Ленина прямо в Чеку!

– Что же мне делать?!
– перепугался Василий.
– У меня же пропуск. Надо же сделать отметку, иначе не выпустят!

Вдруг неожиданно открылась большая черная дверь, и из нее выглянул низенький, лысенький, с небольшой рыжей бородкой человек.

– Что, еще посетитель?
– громко спросил он.
– И опять из крестьян?!

– Да, Владимир Ильич, - ответил солдат.
– К вам на прием тут еще один крестьянин. Это, знаете, хороший человек!
– подмигнул он Фролову.

Напуганный мужик вошел в кабинет вождя.

– Садись, - сказал резким, хрипловатым голосом Ленин и указал на стоявший прямо у стола табурет. Фролов сел и со страхом посмотрел на вождя. Ленин продолжал стоять, разглядывая мужика. На радицкого крестьянина смотрели большие, какие-то огненные, с рыжими колечками у зрачков глаза.

– Ну, все, пропал!
– подумал Василий.

Ленин молчал и все смотрел с какой-то насмешкой, а мужик никак не мог оторвать от него взгляда. Глаза вождя, казалось, горели, влекли к себе и одновременно отталкивали.