Чтение онлайн

Я этого ничего не знала.

Весь день я отсиживалась в комнате, завидуя тем, кто плещется в воде, потому что выходить на палящее солнце с моей кожей – это чистое самоубийство.

Правда, то, что я выползла уже около пяти, меня тоже не спасло, но об этом я узнала на следующий день.

А пока наплававшись вдоволь до изнеможения, я отключилась в шезлонге. Меня так разморило, что проснулась я уже в темноте от плеска воды. Кто-то вылез из бассейна.

Я решила, что мне тоже не помешает остудить слишком горячую кожу перед тем, как все-таки впихнуть в себя кусок праздничного торта и отправиться спать.

Сделав небольшой заплыв на пару кругов, я отправилась в летний душ, установленный за перегородкой чуть дальше, и замерла.

Я отчетливо осознавала, что то, что я делаю, называется подглядыванием, но не могла отвести глаз.

Совершенное мужское тело под струями воды буквально гипнотизировало меня. Я впервые нашла красивым подобное. Прежде, я, конечно, отмечала, если парень хорошо сложен, но, кажется, именно с этого момента я стала не просто обращать на это внимание. Это стало пунктиком. Из-за этой спины, бугрящейся мускулами, из-за мышц жгутами, обвивающими ребра…

В ушах зашумело от адреналина из-за того, что меня могут застукать в этих кустах.

Время словно замедлилось.

А еще во мне проснулось какое-то непонятно чувство.

В тусклом свете садового фонаря я откровенно пожирала глазами крепкие мужские ягодицы, по которым стекала вода, талию, переходящую в узкие бедра.

Во рту сохло, мной овладевало странное томление, особенно при взгляде на спину. Почему-то она волновала меня больше всего. Представлялось, каково это – гладить ее, прижиматься к ней.

А когда мужчина развернулся под струями ко мне лицом…

Я, сгорая от стыда, разглядывала все: и широкую грудь с плоскими маленькими сосками, и живот с кубиками пресса. Дорожка темных волос, спускающаяся вниз от пупка, приковывала мое внимание. Тень, падающая от перекладин перегородки, скрывает от меня мужское естество, оставляя взгляду лишь поросль над ним.

И она отчего-то вызывала у меня особенный трепет.

Меня пронзило острое желание слизнуть воду, скатывающуюся вдоль волос.

Эта дикая мысль так напугала меня, что я покачнулась и, кажется, сломала ветку куста или наступила на что-то. Я не поняла, но раздавшийся треск показался мне оглушительным, и я сбежала…

– Я…

Честно говоря, я не знаю, что сказать. Это очень стыдно, что я тайком подглядывала за ним. Весь следующий день, стоило мне взглянуть на Сашу, и я безудержно краснела. Это не было заметно только потому, что я изрядно обгорела.

Подозреваю, что и сейчас я ярко малинового цвета до самых корней волос.

– Ты знал, что я там, и нечего не сказал, – пытаюсь я возмутиться, но мне мешает смущение.

– Я хотел осадить тебя сразу, но потом… Мне понравилось. Ты долго стояла. Я уже намылся на месяц вперед, а ты все не уходила. Даже, когда я решил показать тебе чуть больше.

Разнервничавшись, я прокусываю губу до крови. Слизнув выступившую капельку, я все-таки спрашиваю:

– Этим я тебя спровоцировала, этого оказалось достаточно?

– Да. С утра я, конечно, проверил твою реакцию и убедился, что в тебе проснулась женщина. И эта женщина находила меня привлекательным.

Я снова вспоминаю тот момент в дверях отцовского кабинета.

– Так что, Настя, если отбросить весь антураж наших с тобой взаимоотношений, ты меня хочешь. И давно.

Марич поднимается с дивана и направляется к дверям. Оправившись от неловкости за тот поступок, я закипаю от самоуверенности его слов, и иду за ним вслед, чтобы… не знаю… донести до него, что он не прав?

– И этого оказалось достаточно? – повторяю я свой вопрос, но уже не растерянно, а с возмущением.

– Да, – снова отвечает Саша, не оборачиваясь.

Он поднимается по лестнице на второй этаж, и я как привязанная следую за ним.

– А если ты ошибся? – мелко цокая каблучками домашних туфель, иду я за ним в сторону спальни. – А если ты не угадал, и я тебя… не хочу?

– Вряд ли, – Саша с усмешкой пропускает меня в комнату и заходит следом. Дверь мягко закрывается за его спиной.

Я не перестаю преследовать его по комнате.

– У меня и мыслей таких не было! – пытаюсь я достучаться до него, будто это возможно.

Он непрошибаем.

Уверен в собственной непогрешимости.

– Зато сейчас есть.

И как ни в чем не бывало, после этого заявления, расстегивает рубашку.

Глаза мои округляются, когда, сняв ее, Марич делает плавный шаг ко мне.

– А чтобы у тебя совсем сомнений не осталось…

Сильная рука властным движением притягивает меня к мужскому телу, от которого пышет жаром, словно внутри Саши нить накаливания.

И я, наконец, понимаю, что я в ловушке. Причем сама сунулась в мышеловку.

Медленно, очень медленно, будто позволяя мне сбежать или отвернуться, он склоняется ко мне, но я… ничего не делаю, чтобы избежать поцелуя. Я его жду. И он случается.

Глубокий, неторопливый, тягучий. Собственнический.

Забирающий мое дыхание.

Я ничего не могу с собой поделать и отвечаю на него. Сначала робко, а потом…

Я льну к Саше, хватаюсь за него.

Он такой большой, сильный…

Его уверенная ладонь довольно быстро переходит от невинных поглаживаний поясницы к тисканью попки. Мне нравится, как он сжимает ее. От этого сердце сначала заходится в бешеном стуке, а потом обрывается и ухает вниз, когда Сашины пальцы ныряют под резинку домашних шорт, под резинку трусиков.

Я не понимаю, в какой момент я обхватываю Марича за шею и, встав на цыпочки, тянусь к его губам, чтобы было удобнее целоваться. Прямо сейчас нет никого важнее его и забравшейся под футболку руки.

Все просто.

Я знаю, что он сделает мне хорошо. Женская сущность, уже вкусившая смелых ласк, одобряет все, что происходит. Требовательно ждет. Все мои морально-этические принципы отходят на задний план, а на переднем остается только матерое тело, в которое я вжимаюсь, словно стараюсь сохранить это ощущение сильного мужчины рядом.