Чтение онлайн

А позорные похороны убитых казаков, разгонявших участников июльской демонстрации в Питере? За гробами шли члены ЦИК, министры В.М. Чернов, и М.И.Скобелев, Исполком Петроградского Совета прислал венок: "Защитникам революции, павшим жертвами при исполнении революционного долга". Венок возлагал Гендельман.

Фракция эсеров в Петроградском Совете потребовала, чтобы пролетариат подчинился приказам Временного правительства и сдал оружие.

После июльских событий эсеры и меньшевики поставили вопрос о переизбрании Петроградского Совета, чтобы удалить большевиков из Совета. Противники перевыборов вдруг стали их горячими сторонниками. Надеялись таким способом ослабить большевиков. Решение о перевыборах явно неправомочное, принималось не Исполкомом Петроградского Совета, а совместным заседанием ЦИК Советов рабочих и крестьянских депутатов и Исполнительного Комитета крестьянских депутатов. Решение носило антибольшевистский характер. Враждебной была и обстановка заседания. Меньшевик Дан потребовал суда над В.И.Лениным, а от большевистской фракции ЦИК немедленного, категорического осуждения тех, кто уклонился от суда.

— Это провокация! Меньшевики и эсеры хотят выдать большевиков контрреволюционерам, чтобы их руками нас уничтожить! — заявил большевик В.Н.Ногин.

Большевики покинули зал заседания.

24 июля 1917 года кадеты, эсеры и меньшевики сформировали Временное правительство, состоявшие из 15 человек: 4 кадета, 2 члена радикально-демократической партии, 7 меньшевиков и эсеров и 2 беспартийных.

Ленин тогда сказал:

— Правительство Керенского, Авксентьева и К есть лишь ширма для прикрытия контрреволюционных кадетов и военной клики, имеющей власть в руках.

Точная характеристика!

Семенов считал /и это ему настойчиво внушал Гоц/, что революционеры не должны отталкивать недемократические элементы. Советам не следует брать власть в руки ради самой власти. Власть — тяжкий крест в этой отсталой, темной стране…

Гоц уверял, что народ после июльских событий отвернется от большевиков. Советы займут подобающее место в новом фазисе общенациональной революции, в фазисе народовластия. Однако этого не произошло.

В июльские дни 1917 года большая группа эсеров резко критиковала официальную политику своей партии. Это было первое открытое выступление левых эсеров. Какой поднялся переполох! Фракция эсеров Петроградского Совета потребовала от левых эсеров пересмотреть свое решение. Не вносить раскола в партию. За это предложение голосовало 52 человека, 21 — воздержался!

Началось брожение, размежевание различных политических течений в партии. Эсеровские верхи теряли связи с низами, разочарованными в псевдосоциализме своих лидеров. Семенов, увлеченный военной работой, всего этого не замечал, но сейчас понимал: эсеры теряли, а большевики укрепляли связи с массами, завоевывали новые позиции. В конечном итоге не эсеры добились изменения состава Петросовета, а большевики.

… Унылы тюремные ночи. Бесконечны тревожные думы. Допрашивали редко… Где родился? Где крестился? Чем занимался до и после революции?..

Продолжались попытки вырвать Семенова из тюрьмы. Лидия Васильевна разыскала Гоца и уговаривала его навестить Семенова в тюрьме. Гоц категорически отказался — его самого разыскивали повсюду, в любой момент могли опознать и схватить.

— Я сэкономлю чекистам транспортные расходы, — шутил Гоц. — По вашей милости, Лидия Васильевна.

Гоц уступил. Он тревожился. Семенов — человек осведомленный, если не выдержит — обеспечит чекистов первостепенной информацией. Этого допустить нельзя. Нужно поговорить с Семеновым и заставить его либо бежать, либо молчать.

— Сам в тюрьму иду — мрачно иронизировал по дороге Гоц.

На свидании Гоц долго уговаривал Семенова согласиться на побег, но безрезультатно. Расстроенный, раздосадованный непонятным упрямством, проклиная в душе взбалмошную Коноплеву, втравившую его в эту опасную историю, член ЦК ПСР вышел на улицу. Коноплева, ожидавшая его за углом, бросилась навстречу.

— Не хочет бежать, — злобно буркнул Гоц. — Наотрез отказался. В таком случае пусть пеняет на себя — пулю для него большевики давно отлили…

По Бутырской тюрьме прокатился слух: заключенным будут показывать фильм: "Прогулка Владимира Ильича в Кремле". Ленин жив! Семенов верил этим слухам и не верил. Как никак — сам лично надрезал по три пули для каждого террориста — исполнителя, посыпал их порошком яда кураре.

Тюремное начальство не обмануло заключенных. В один из вечеров их пригласили в просмотровый зал. Включили свет. Застрекотал киноаппарат.

У Семенова перехватило дыхание. Ленин в скромном костюме и кепи шел по Сенатской площади мимо Арсенала и Никольской башни. Семенов хорошо знал Кремль. Тщательно изучал его, когда готовил покушение на Ленина.

Много раз Семенов видел Ленина в Петрограде. С тех пор он не очень сильно изменился. Все та же подвижность, открытость, общительность. Плотная фигура. Веселые, с хитринкой глаза. Лишь вглядываясь внимательно, можно заметить, как сильно Ленин чем-то озабочен… И вот он, кумир питерских рабочих и крестьянских ходоков, кажется, сошел со экрана и устремился к нему, Семенову, — организатору злодейского террористического акта…

После просмотра фильма Семенов долго не мог придти в себя, сосредоточиться… Из головы не выходили слова киномеханика, комментировавшего кадры съемки:

— Ленин, в разговоре с Управляющим делами Совнаркома — предложил для детей, потерявших в революцию родителей, оборудовать дачи в Сокольниках.

Большевики строят для детей больницы и школы, думал Семенов, а мы взрываем железнодорожные мосты, эшелоны с хлебом, склады с обмундированием и оружием… Далеко разошлись дороги большевиков и эсеров. А ведь были времена, когда наиболее самоотверженным рабочим-марксистам не раз и не два приходилось с оружием, рука об руку со столь же самоотверженными рабочими-эсерами отбиваться от царской полиции и казаков.

Целая пропасть разделяла молодого питерского ткача-эсера, готового в любой момент отдать свою жизнь за дело рабочего класса, от интеллигентов типа Гендельмана-Грабовского.

Война, а затем революция внесли ускорение в разложение партии эсеров. А верхушка цекистов этого не хотела замечать. Большие события требовали ясных и точных ответов, не допуская виляния. Ленин, большевики давали такие ответы. Не виляли перед массами. Чернов, Гоц, Тимофеев и другие вожди эсеров отрекались от союза с левыми эсерами, делали чудовищные зигзаги в политике, отступали на рубежи прямой конфронтации с большевиками, которых поддерживал народ.

Эсеровских лидеров спасало то, что в их партии сохранялось еще славное историческое прошлое: казни, жертвы, каторга, ссылка, побеги. Они гипнотизировали эсеровские низы. И в то же время, растерявшиеся и изболтавшиеся "учредиловцы" вполне созрели для прямого прислужничества контрреволюции.

В тюрьме Г.И.Семенов еще не осознал, какую безобразную игру вел ЦК ПСР с боевиками Центрального боевого отряда. Игра же эта падала как раз на самую острую грань перелома: низы принимали свою партию и ее лозунги всерьез. Шли по страшному пути мужественно, до конца. Боевики еще не видели, не оценили гигантского перелома всей обстановки в России и за ее пределами. Цекистам это было виднее. Чернов и Гоц, Гендельман и Донской хорошо знали, что террор против Советской власти и ее вождей оплачивался из тех же самых источников, которые финансировали генералов Алексеева и Деникина, Колчака и Краснова. На верхах партии действовали не под влиянием традиции или инерции, а по расчету, в сговоре с интервентами и белогвардейцами. Эксплуатируя героизм Созонова и Каляева, Черновы и Гоцы отдавали честных боевиков в распоряжение Локкарта и Рейли, Алексеева и Деникина. И когда боевики начали осознавать это, они с ужасом отшатнулись от преступных дел. Покинули Центральный боевой отряд при ЦК ПСР, чтобы больше в него никогда не вернуться…