Чтение онлайн

— Остальных отошли спать, Элмо, — бросил Лейтенант.

Ловец Душ вошёл, скинул тяжёлый чёрный плащ и присел на корточки перед огнём. Намеренно человеческий жест? Я удивился.

Стройное тело Ловца Душ всегда покрыто чёрной кожей. Он носит этот скрывающий всю голову чёрный шлем, чёрные перчатки, чёрные сапоги. Однотонность нарушают только пара серебряных эмблем. Единственная цветная деталь в его снаряжении — это необработанный рубин, который венчает рукоять его кинжала. Пять серебряных когтей вцепились в эту драгоценность и держат камень.

На груди Ловца Душ выделялись плавные изгибы. В его ногах и ягодицах угадывалось что-то женственное. Трое из Поверженных — женщины, но кто именно, знала только Леди. Мы всех их называли «он». Их пол для нас никогда ничего не значил.

Ловец Душ претендует на то, чтобы быть нашим другом и нашим предводителем. Но всё равно от его присутствия повеяло каким-то холодом. И это не имело ничего общего с погодой. Даже Одноглазый начинает трястись, когда Поверженный здесь.

А Ворон? Я не знаю. Кажется, он не способен чувствовать ничего за исключением беспокойства, куда подевалась Душечка. Когда-нибудь это каменное лицо должно дрогнуть, и я надеюсь, что мне удастся на это посмотреть.

Ловец Душ повернулся к огню спиной.

— Так, — писклявый голос, — отличная погода для прогулки, — баритон.

Дальше последовал странный звук. Смех. Поверженный сострил.

Никто не улыбнулся.

Да никто и не ожидал от нас смеха. Ловец Душ повернулся к Одноглазому.

— Расскажи, — тенором, медленно и плавно, немного приглушённо, как будто звук доносился из-за тонкой стенки. Или, как говорит Элмо, из могилы.

От хвастовства и показухи Одноглазого не осталось и следа.

— Начнём с самого начала, Капитан?

— Один из наших осведомителей разнюхал, что намечается встреча руководителей повстанцев. Одноглазый, Гоблин и Немой проследили за несколькими известными нам бунтовщиками. — сказал Капитан.

— Вы позволили им тут свободно околачиваться?

— Они привели нас к своим друзьям.

— Да, конечно. Один из недостатков Хромого. Отсутствие воображения. Он убивает их там, где находит, вместе со всеми, кто ещё попал в поле зрения, — опять этот непонятный смех. — Не так эффективно, да? — последовало ещё одно выражение, но ни на одном из тех языков, которые я знаю.

— Элмо? — повёл головой Капитан.

Элмо рассказал свою часть ещё раз, слово в слово. Он передал эстафету Одноглазому, который набросал план взятия Кочерги. Я ничего не понял, но Ловец Душ уловил всё мгновенно. Он засмеялся в третий раз.

По-моему, они собирались спустить с привязи самые тёмные человеческие инстинкты.

Одноглазый пошёл показывать Ловцу Душ свой таинственный камень. Мы придвинулись ближе к огню. Немой достал колоду. Никто не пошевелился.

Иногда я удивляюсь, как люди, которые постоянно общаются с Поверженными, ухитряются оставаться в здравом уме. Ведь Ловец Душ — ещё самый добросердечный по сравнению с остальными.

Одноглазый и Ловец Душ вернулись, смеясь.

— Два сапога пара, — пробормотал Элмо, редко высказывавший своё мнение.

Тут опять заговорил Ловец Душ:

— Отличная работа, джентльмены. Превосходная работа. Впечатляюще. Это подорвёт их позиции на Плато. Мы начнём с Роз, когда улучшится погода. Восемь человек, Капитан, включая двоих ваших чародеев.

После каждого предложения следовала пауза. И все они были произнесены разными голосами. Сверхъестественно.

Я слышал, что это голоса тех людей, чьи души поймал Ловец.

С не присущей мне самоуверенностью я вызвался участвовать в походе. Мне хотелось увидеть, как с помощью волос и куска известняка будут громить Кочергу. Хромой ведь уже потерпел поражение со всей своей неистовой мощью.

Капитан задумался.

— Ладно, Каркун. Одноглазый и Гоблин. Ты, Элмо. И возьми ещё двоих.

— Всего семеро, Капитан.

— Ворон — восьмой.

— А, Ворон, конечно.

Конечно. Спокойный и беспощадный Ворон был вторым «я» Капитана. Отношения этих двух людей были чем-то большим, чем просто взаимопонимание. И мне это не нравится, я думаю, потому, что в последнее время поведение Ворона меня пугает.

Ворон поймал взгляд Капитана. Его правая бровь приподнялась. Капитан ответил, едва заметно кивнув. Ворон слегка повёл плечом. Что они сказали друг другу? Я не смог догадаться.

Что-то необычное носилось в воздухе. Посвящённые находили это восхитительным. Хотя я и не мог догадаться, что же это было, мне всё это казалось хитрым и отвратительным.

Буря улеглась. Вскоре дорога на Розы была открыта. Ловец Душ волновался. У Кочерги было две недели преимущества. А для того чтобы добраться до Роз, нам могла понадобиться целая неделя. Слухи, распущенные Одноглазым, могли потерять свою действенность ещё до нашего прибытия.

Мы выступили перед заходом солнца. Каменный блок погрузили в фургон. Колдуны высекли в глыбе углубление ни много, ни мало размером с большую дыню. Я никак не мог понять, зачем это понадобилось. Одноглазый и Гоблин суетились над камнем, как жених над новобрачной. Одноглазый на все мои вопросы отвечал широкой улыбкой. Ублюдок.

Погода держалась сносная. С юга подули тёплые ветры. Временами дорога становилась грязной. И я оказался свидетелем просто возмутительного феномена. Ловец Душ спрыгивал в грязь и тащил этот злосчастный фургон вместе со всеми остальными. Великий господин Империи.

Розы — это главный город на Плато. Кишащий людьми свободный город. Республика. Леди не видела необходимости в том, чтобы отменять его традиционную автономию. В мире должны быть места, где любой человек мог бы побыть за рамками повседневных условностей жизни.

Итак, Розы. Никем не управляемый город, забитый агентами и шпионами, а также теми, кто не в ладах с законом. Одноглазый надеялся, что в такой обстановке его план обязан сработать.

Когда мы прибыли, в свете садящегося солнца над нами выросли красные стены Роз, тёмные, как запёкшаяся кровь.

Гоблин вошёл в комнату, которую мы сняли.

— Я нашёл место, — пискнул он Одноглазому.

— Хорошо.

Занятно. Вот уже несколько недель, как они не сказали друг другу ни слова поперёк. Обычно считалось чудом, если без ссоры проходил хотя бы час.

Ловец Душ обосновался в тёмном углу, где и сидел, как пришитый. Тонкая чёрная ветка плюща. Остальные тихо переговаривались.

— Дальше.

— Это старая людная площадь. От неё отходит дюжина аллей и улиц. Ночью почти не освещается. После наступления темноты — никакого движения.