Чтение онлайн

Сестра остановилась возле потухшего очага, затем дёрнула один из почерневших от копоти кирпичей. Лязгнул проржавевший механизм, медленно открывая тайный проход. Прищёлкнув пальцами, сестра вызывала магический огонь. Круглый мерцающий шар послушно поднялся к потолку, освещая узкую каменную лестницу. Долгий спуск по крошащимся скользким от наросшего мха и лишайников ступеням привёл их к тускло освещённому магическими фонарями просторному залу, в центре которого возвышалось большое кострище.

— Ты… получается… готовилась?.. — Маркус не смог договорить: слова застряли комом в горле.

— С тех пор, как ты стал мастером Врат, — печально вздохнув, ответила она.

Маркус бросил на сестру недоуменный взгляд. Она недовольно цыкнула и, скривившись, неохотно пояснила:

— Прозвучит цинично, но наша мать никогда не любила отца. Просто этот союз был ей выгоден для свершения мести.

— Мести?

— Она не смогла простить Нэриэла за смерть матери, — с тяжёлым вздохом ответила сестра. — Как, впрочем, и всех тех, кого посчитала причастными.

— Подожди, Саманта, какие причастные? — Маркусу решительно не нравились возникающие в голове чудовищные догадки. Прежде он никогда не думал, что у матери какой-то личный интерес, искренне считая, что они действуют с отцом заодно. Но в свете последних событий история приобретала совсем иные, более неприятные краски.

— Ты же не глупец, братец, вполне способен додуматься сам. — Однако сестра продолжала увиливать от прямого ответа. — В этом доме слишком много «ушей», так что ни к чему говорить лишнее.

«Даже если мне нужны объяснения?» — не унимался Маркус, переходя на мысленную речь.

«Боишься посмотреть истине в лицо? — В голосе Саманты стало ещё больше сарказма. — Так знай, Найиль ради своих целей готова на всё, даже на полное безумство!»

Сердце Маркуса будто сдавили тиски. Напрасно он решил продолжить терзать сестру: правда вполне могла подождать, когда утихнет случившееся горе. Внутри всё рвалось на куски, а в сознании воцарилась беспросветная чернота. От нахлынувших чувств его начало лихорадить, а зубы так сильно сжались, что казалось вот-вот начнут крошиться, не выдержав напора. Годами выстроенная цитадель самоконтроля трещала по швам. Мысли о предательстве матери (он не мог дать этому другого названия) рушили тот фундамент, на котором Маркус выстраивал всю свою жизнь. Пожалуй, единственное, что держало его ещё на плаву, это необходимость похоронить отца.

Он положил тело посреди уже собранного костра, пока сестра возилась с последними приготовлениями. Саманта щедро полила дрова вином, затем набросала свежих цветов — кровавых пионов и белоснежных лилий, а потом они вместе надстроили навершие из сухого хвороста.

— Не хочу смотреть, как будет плавится его лицо, — призналась сестра, и Маркус поддержал её желание.

Корявые сухие ветки сплелись благодаря магии в почти цельное полотно, ставшее подобием крышки гроба. Сквозь крохотные отверстия можно было заметить лишь почерневшие одежды Семерика. Маркус стащил с себя плащ и бросил его сверху. Пока он нёс тело, ткань успела пропитаться кровью почти насквозь.

— Я зажгу сама, — поднося факел, сказала Саманта, после чего опустилась на колени и с минуту застыла на месте. Её черты разгладились, отчего лицо стало совсем уж детским. Беззвучные слёзы стекали по щекам, и чуть подрагивали хрупкие плечи, однако ни всхлипа, ни вздоха так и не прозвучало в воцарившейся тишине подземелья. Только тихое шипение огня, глодающего намотанную просмолённую ткань.

Глядя на сестру, мысли Маркуса невольно возвращались к матери. Саманта была невероятно на неё похожа. Тот же красиво очерченный овал лица, тонкие изогнутые, словно в вечном удивлении или негодовании брови, чуть вздёрнутый маленький нос и глаза, словно две крохотные луны. На секунду перед внутренним взором пробежало незваное видение:

Укутанная в плащ девочка, беспокойно и постоянно оборачиваясь, бредёт по подземелью. Бегло осматривает какие-то каменные таблички, а затем сворачивает в самый тёмный угол и, наткнувшись на каменный гроб, встаёт на цыпочки — иначе не дотянуться — и пытается открыть крышку. Тяжелая плита не желает сдвигаться. Факел, оставленный на полу, едва трепещет и разбрасывает по стенам призрачные тени. Но девочку они не пугают, она настроена решительно. Наконец, камень ей поддаётся, с грохотом плита чуть сдвигается, открывая царящую внутри темноту. Девочка прыгает за факелом, и вот уже его свет борется со мраком. Однако, рассеяв тьму, он обнажает лишь пустоту…

Пламя вспыхнуло, выпуская к потолку сноп похожих на светлячков искр. Сухие ветви затрещали: огонь быстро понесся по кострищу, чуть слышно шипя и посвистывая. Маркус нервно проморгался, сгоняя с себя остатки видения и набежавшую влагу. Костёр уже вовсю полыхал, и в нём замелькали знакомые всполохи: саламандры пришли отдать последние почести потомку Мэдэйлис. Пламя больше не хаотично плясало, искрясь и треща, а вздымалось огненными волнами, закручивалось в спирали, похожие на огненные цветы, и, добравшись почти до потолка, рассыпалось и таяло, оставляя после себя лишь тонкую дымку и нежный аромат пионов и лилий.

Танец саламандр иссушил все слёзы и, пробравшись в душу, принёс с собой толику облегчения. Ком, застрявший в горле Маркуса, растворился, а тяжесть, упавшая на грудь, перестала давить на лёгкие. Лишь сердце всё ещё не оставляли болезненные спазмы, впрочем, некоторым ранам не суждено было затянуться. Примириться, приспособиться к новой жизни с вечной брешью в душе — вот удел потерявших дорогих для себя близких.

Саламандры аккуратно собрали весь пепел и бережно пересыпали его в подготовленный Самантой кувшин. От кострища остались только обожжённые камни и едва уловимый аромат цветов.

— Что думаешь делать дальше? — вновь взглянув на сестру, спросил Маркус.

— Спрашиваешь так, будто у меня есть какие-то варианты, — хмыкнула она, быстро пряча под плащ кувшин.

— Если хочешь, можешь вернуться вместе со мной в Волшебный город, — предложил Маркус. На мгновение он подумал, что общение угрюмой и весьма серьёзной Саманты с жизнерадостной и беззаботной Джэйн могло бы благотворно повлиять на обеих девочек. Однако его скромные мечты были тут же смыты, словно замок из песка приливной волной.

— Ты не сможешь вернуться, во всяком случае до того, как Найиль закончит то, что собиралась сделать, — отрезала Саманта, и в её лунных глазах загорелся недобрый огонёк.

— И что же ей нужно ещё? — переспросил Маркус, ощущая, как скользкие щупальца недоброго предчувствия уже подползают к нему. — Разве главный виновник не наказан?

— Боюсь тебя разочаровать, братец, вот только Нэриэл никогда не был главной целью Найиль. Конечно, ему полагалось возмездие, как и нашему отцу, но корень зла она всегда видела в другом…