Чтение онлайн

Был умеренно мандат.

15. Дядя Цезарь Юлий Гай

Выступал до фига.

16. Аристотель Эпикуру

Часто оставлял окурок.

17. К сожалению, Платон

Не дожил до спортлото.

18. Беспризорный Диоген

Спал стоя на одной ноге.

19. Саблезубый Юний Брут

Был весьма с царями крут.

20. Ловкорукий Марциал

Амфорами фарцевал.

21. Таки слопал Птолемей

Всех афинских голубей!

22. Сроду не видал Сократ

От правительства наград.

23. Деспотический Тиберий

Гадом был по крайней мере.

24. Перед смертью Аристотель

Неохочим стал до тетей.

25. О! Как жаждал Демосфен

Раз пройтиться по Москве!

26. Редко звал Аристофан

Еврипида под диван.

27. Нанес въедливый Лукулл

Угрызение быку.

28. Уважаемый Софокл

Всех актерок перечмокал.

29. Злоязыкий Ювенал

Из оливок водку гнал.

Знал я одного человека — по имени он был Роман

А по фамилии он был — Война и Мир

И была у него своя черноусая маман,

Которая покуривала, обязательно, «памир»

И был у этой маман один посторонний хахаль.

Который, когда напивался — то становился ужасно хам

И соседям в стенки невообразимо громко бабахал

Которые задумчиво терялись в догадках —

Чего это у них так невообразимо бабахает там.

С собой этот хахаль приволок собаку и дочку,

Которая таскалась по квартире нагишом

И собака была почти такая же сволочь

И любила нажраться на кухне чьих-нибудь рыбьих кишок

За свою бесстыжую любовь к кишкам

Собака заработала себе солитёра,

Который иногда выползал из неё и ползал кругом везде.

Пока его не раздавила в крепком ещё ботинке нога лифтера

Спешащего на улицу по работе или же по нужде.

Так вот, граждане, если смотреть в корень

То вот какой Романа заел макрокосмос

И вот какая заела его микросреда.

Но это нам, граждане, горе — не горе —

Или, аналогично говоря, — не беда.

Среди подержанных колбас

Кепчонку не сниму со лба-с.

Вот я опять распластан по стене

И у меня — розетка меж лопаток.

Но ток Отечества мне кажется родней

Чем штык американского солдата.

Я медленно откалывал от платья гопака

Ломая ногти о хитиновую млечность.

Он медленно откалывался — но пока

Сидела глубоко его конечность.

Как он жалел — дурак членистоногий —

Что поленился прикрепиться к телу

Вот так халатность и лентяйство эти

Безвременно животное сгубили.

Благостный вечерний звон

Нарушал интимный шопот —

В переулке пьяный слон

Наступал себе на хобот

На слоне сидел индус

И по индусьей привычке

На затылке держал сундук

А в сундуке лежали ломики и отмычки.

Напротив башни Крылова

Слону случилось плохо

И какую-то злую собачку

Этот слон безобразно запачкал.

Огибая грязные лужи

Наступая куда посуше

Слон, торжественно шествуя в осень.

По пути утрамбовывал мосек.

Белый изящный ажурный вампир

Бегал по залу, покусывал фалды

Если бы пили вампиры кефир

Фалды бы он не кусал. Да!

Я памятник себе воздвиг по праву

Вознесся выше он житейских бурь

Я увенчал его бобом какао

И головами от строптивых кур

И долго буду тем любезен я народу

Что люстры добрые я сыром украшал

Что в мох жестоких рек

Поставил я комоды

И мыла в кашу насовал!

Я живу все лучше и лучше.

И вот, внезапно, ко мне

Несомненное благополучие

Свалилось как на голову снег

Прикончив глазунью из яиц утконоса

Перейдя к восхитительному хрен-брюле

Я вытер рукою с папиросой

Слезы умиления на моей скуле.

Сумасшедшая собака

Шибко бегала по кругу

Из себя она теряла

Свою внутреннюю ось.

Сумасшедшая собака

Обрела в пути подругу

Они вместе побежали

Но хвостами вперехлест.

Где случалось ступать лишь туземьей ноге

Убежав от богем жил художник Гоген

И имел средь лагун и средь вальмовых рощь

Он три тысячи жен и три тысячи тещь.

Ласковый ветер —

Ихний тотем.

Дуют то этим,

То тем.

Над разливами млекопитающих рек

Там неизменно сияет заря

И туземцы в своей благодатной жаре

Там не курят и не сорят.

Там, где дует тропический ветер пассат

На блестящую плоскость ленивых морей,

Из окна самолета неплохо б взглянуть

И вернуться в Союз поскорей.

Мы гуляли по бульвару

На бульваре — Че Гевар

Достает из шароваров