Чтение онлайн

Кэт сразу опустила его ладонь. Но не сразу выпустила из своей. Ян так и не понял, эти действия подтверждали его гипотезу или опровергали.

Кэт запрокинула голову и сделала глубокий вдох, словно рядом с ним ей не хватало воздуха. Он тоже поднял голову. Над ними громадиной нависала пожарная лестница, тянулась ввысь кирпичная стена старого дома. И все это — на фоне синего, с ватными клочьями облаков, неба. Ян опустил голову первым. И за те доли секунды, пока Кэт не сделала то же самое, он подумал, а если прямо сейчас… Но Кэт опустила голову и он отвернулся, чтобы взглядом не выдать свои мысли.

Домой Ян шел первым, изредка оборачивался и видел девочку в старых затасканных джинсах с «бахромой», в простенькой растянутой майке, с «гулькой», оголяющей торчащие уши — и не понимал, как в нем возникли мысли о поцелуе. В который раз убедился: чтобы что-то хорошо рассмотреть, нужно отойти подальше. Вблизи ничего не увидишь, только запутаешься.

Но ее лицо, тревожное и спокойное, беспомощное и гордое одновременно, и губы, словно приоткрытые для поцелуя, не выходили у него из головы всю дорогу.

Дома Ян завалился на кровать, включил Чарли Паркера — и наваждение исчезло.

Катя уже полчаса сидела на новой кровати, застеленной новым клетчатым пледом. В комнате все еще вкусно пахло ремонтом, хотя обои были поклеены неделю назад. Она видела свое отражение в зеркале шкафа-купе: девушка, на вид лет семнадцать-восемнадцать, сидит в позе лотоса, пожевывая бледную губу. Волосы гладко убраны в пучок. Розовая майка пожелтела под мышками. Пятно от кетчупа, может, и было заметно только ей, но все же… И это одна из ее лучших вещей.

Катя тряхнула головой, возвращаясь к своему желанию. Итак, компьютер. Она загадает Яну подарить ей компьютер. Конечно, его денежные запасы подошли к концу — он немедленно об этом заявит. Она же ответит, что деньги зарабатывают не только в казино. Пусть куда-нибудь устроится — да хоть грузчиком. Так она и компьютер получит, и отомстит за… долго перечислять. За все.

Новый компьютер в новой комнате. С понедельника — меньше, чем через неделю — новая работа. Она была так близка к своей мечте! Уже подошла вплотную, могла рассмотреть в деталях, только потрогать еще не получалось.

Наступил полдень, а Катя все ждала, пока проснется Ян, чтобы озвучить свое желание. Она погрызла ноготь, вскочила с кровати — и направилась в комнату Яна.

Он спал, отвернувшись к стене. Простыня, которой накрывался Ян вместо одеяла, по-картинному сползала с бедра как раз в том месте, где следовало. Волосы — рыжие, как ириски — разметались по подушке. Он казался таким большим, занимал почти всю кровать — и в то же время таким беззащитным…

Катя раздвинула шторы, впуская в комнату потоки желтого, как алыча, света, в котором плавали пылинки. Распахнула окно.

Ян недовольно застонал, но не шевельнулся.

— Вставай, соня! Пришло мое время загадывать желание!

— Дай угадаю… — хрипло отозвался Ян. — Тебе нужен компьютер.

Он не видел, как потухла Катя.

Возможно, когда-то она проболталась об этом? Ей не хотелось думать, что она до такой степени предсказуемая. Простая. Даже примитивная. Настолько, что ее вот так запросто мог разгадать человек, которой, в сущности, ничего о ней не знал.

— Давай, заставь меня найти деньги на твой компьютер, — Ян, все еще не двигаясь, прочистил горло. — Я это сделаю, ты знаешь. Найду способ. А потом в отместку загадаю тебе побриться налысо.

— Не-ет, — ответила Катя, лихорадочно прокручивая в голове другие варианты. Но все время возвращалась к компьютеру. Она так его хотела! — Компьютер я и сама могу купить.

И вдруг эта идея. Такая очевидная.

— Научи меня быть красивой. Хочу нравиться мужчинам.

Ян, наконец, обернулся. Медленно: сначала плечи, потом голова. На его щеке розовой абстракцией красовался след от подушки. Волосы липли ко лбу. Он все еще сонно моргал, но взгляд у него был заинтригованный.

— Не могу отвечать за всех мужчин, — лениво произнес он и оперся о локоть. — Но могу сделать так, чтобы нравилось мне.

Некоторое время они молча испытывали друг друга взглядами.

— Хорошо. Сделай так, чтобы я понравилась тебе.

Ян, опираясь о спинку стула, так долго смотрел в зеркало на Катю, что у нее затекла спина. Катя заерзала. Ян остановил ее, легонько надавив ладонями на плечи. Она сидела перед ним, напротив зеркала в своей комнате, как клиентка парикмахерского салона, и пыталась угадать мысли Яна.

— Не вижу, — заключил он.

— Ты не видишь меня красивой?!

— Тут не обойтись косметическим ремонтом. Нужно убирать тебя и усаживать перед зеркалом другую девушку.

— Ян! — Катя вскочила со стула.

— Пошутил я, садись, — Ян похлопал по спинке стула. Катя, прищурив влажные глаза, не шевельнулась. — Дело в том, моя милая Кэт, что красота, которая мне нравится, заключается не только в прическе или маникюре… — Катя как можно незаметнее сжала кулаки, чтобы спрятать пальцы с обкусанными ногтями. — Эта красота также идет изнутри. Например, ее источает самоуверенность — в хорошем смысле этого слова. Женщина, которая любит себя и верит в себя — всегда красива.

— Если бы слово «самоуверенность» относилось ко мне, я бы не загадывала такое желание, — сухо ответила Катя и вернулась в кресло.

— Согласен. Но тебе есть за что себя любить, — сказал Ян ее отражению. — Ты целеустремленная. Сильная. Смелая.

Катя улыбнулась — последние слова она и сама не раз себе повторяла. Только, скорее, для успокоения, чем констатируя факт.

— Еще у тебя хорошее чувство юмора. Еще ты чистая… в помыслах… Не знаю, как это толком назвать. Ты словно не из этого времени. В тебе сильно понимание долга, честность. Ты искренняя. И твоя наивность — она тоже красива. Очень. Даже притягательна. Еще у тебя стальной характер. Ты можешь оказаться на самом дне своего моря, но толща воды не раздавит тебя. Ты готова идти дальше — даже по дну.

Катя смотрела в зеркало, но вместо отражения видела себя со стороны, бредущую, преодолевая течение, по песку, а над головой — десятки метров воды, там плавают стайки рыбок. И светит маленькое тусклое солнце.

— И при всем при этом ты не любишь себя. Это странно.

Катя взглянула на отражение Яна. У него был такой взгляд, что Кате показалось, будто ее желание выполнено. Но это ощущение быстро прошло.

— И еще… Ты бы мне нравилась более… податливой. К тебе неприятно прикасаться — словно к кактусу. Я не имею в виду, что ты должна позволять мне распускать руки — даже наоборот. Но я не хочу все время бояться, что даже при спонтанном прикосновении ты завопишь или чем-нибудь в меня запустишь.