Чтение онлайн

Возможно, это была лишь игра слов, но он попал в «десяточку». Катя надеялась, что похожа на королеву, которая собирается вынести приговор. Хотя, на самом деле, ей было грустно. Потому что она знала, что загадает, — и в этом желании не было ни намека на компьютер или другую необходимую вещь. Катей двигало даже не желание отомстить, а простое женское любопытство. И, возможно, немного ревность. Вот это особенно удручало. От ревности к такому человеку, как Ян, можно сойти с ума — поводы на каждом шагу. Она вообще предпочла бы ничего не чувствовать к Яну. Но с «ничем» уже опоздала. Катя не знала — точнее, не хотела формулировать — какие именно чувства испытывает к своему арендодателю, но ревность в том списке значилась точно. Сухая, брезгливая — к девушке из клуба. Тихая, завистливая — к шикарной Марго. Или глубокая, ноющая — как к той блондинке на фото, которое стояло в коридоре.

— Хочу, чтобы ты рассказал мне о девушке с фото, — прервала молчание Катя.

И по тому, как поменялся взгляд Яна, она поняла, что Марго и в самом деле была стервой, раз предложила задать ему этот вопрос.

* * *

— Это не фото. Скорее, надгробный камень, — ответил Ян и едва заметно поморщился. Он не хотел снова ворошить ил на дне очень глубокого озера. Столько времени прошло, прежде чем все улеглось.

— Послушай, пока ты окончательно не сформулировала…

— Подробный-рассказ-о-девушке-с-фото-которое-стоит-в-коридоре-это-мое-желание, — выдохнула Кэт.

Ян опустил голову. Почесал затылок.

— Это займет много времени.

— Отлично! Значит, мы проведем теплый соседский вечер. Вечер твоей правды, — бодро ответила Кэт, которой, похоже, паузы Яна стали в тягость. — Чай? Кофе?

Солнце выползло из-за тучи, оживив пейзаж за окном.

— Виски, — устало ответил Ян.

— Хорошо! А мне остатки «Асти».

Они наскоро устроили пикник. Разложили на полу в комнате Яна ватное одеяло, заставили его бутылками, тарелками с закусками.

Солнце садилось, алые полосы на стене тревожили черные тени листьев. На душе у Яна тоже было тревожно. Вот что означало выражение «бередить раны». А казалось, что все уже зажило…

Ян сел, прислонясь к стене. Сделал несколько глотков виски, покачал бокал так, что кусочки льда звякнули о стекло.

Тогда он еще не пил виски. Он вообще не пил алкоголь. Не курил. Был образцовым старшеклассником, «звездой» гимназии и гордостью родителей. Вообще, он ли это был?..

Кэт села рядом. Странный у нее был взгляд — словно и она волновалась.

* * *

— Я не помню ничего, что происходило в тот месяц до встречи с ней, — начал рассказ Ян. — Март наступил для меня четырнадцатого числа, когда автобус под номером «десять» подъехал к художественному музею. Я пробивался к двери, чтобы выйти на ближайшей остановке. Она сидела у окна. И я не вышел.

Я помню встречу с ней очень четко, до мельчайших подробностей. Закрываю глаза — и словно смотрю кино. За окном трамвая свет — такой яркий, белый — от этого внутри трамвая все кажется тусклым и серым. Только не она. Она тоже — как свет. Как принцесса, почему-то сидевшая не в замке на троне, а здесь, в стареньком трамвайчике, на потертом сидении. Светлые волосы прижаты воротником тонкой бежевой курточки. Курточка расстегнута, вокруг шеи — белый шарф с коричневым узором. Она была похожа на колибри, — воздушная, трепетная, грациозная. Прятала в шарф кончик носа и читала маленькую книгу, которая лежала у нее на коленях. Я протолкнулся поближе. Бродский. Мой любимый Бродский!

Она была красива. Очень. Но для меня это был просто бонус, словно мне повезло с ней еще и в этом. Думаю, я любил бы ее любой, даже с физическими изъянами…

Ян сделал большой глоток виски. Сидел, глядя, как затухает последняя закатная полоса.

— Слушай, зачем тебе это?

Катя не сразу поняла, что Ян обратился к ней. Встрепенулась, скользнула по нему взглядом. Ян казался каменной глыбой. Он был напряжен, хотя вряд ли сам это осознавал.

— Сейчас ты выполняешь мое желание. Продолжай, — повелительным тоном ответила Катя. — Итак, Бродский…

Ян сделал еще глоток. Прислонился затылком к стене.

— Бродский… Я вышел из трамвая следом за ней и проследил до самого дома. Знаешь, Кэт, все так чудно складывалось… К тому времени моя семья уже перебралась в коттедж. Добираться до гимназии стало неудобно, так что временами мне разрешали ночевать в городе, у бабушки, — к слову, в этой самой квартире, где мы сейчас с тобой находимся. И оказалось, девушка моей мечты жила всего в паре кварталов отсюда.

Ян замолчал. Катя подлила себе «Асти», звякнув горлышком бутылки и бокал.

О чем он думал сейчас? О том, что на этом же самом месте, также прислонясь затылком к стене, сидел десять лет назад и представлял прекрасную незнакомку, которая жила настолько близко, что расстояние между ними едва ли ощущалось? Вспоминал, как стоял под ее окнами, пытаясь по движениям теней за шторами угадать, чем занимается его колибри?

— Той ночью я так и не смог заснуть, а наутро — еще, наверное, и шести не было — помчался под ее окна — боялся упустить мою девочку, — Ян словно подслушал мысли Кати. — Помню, парю над серой предрассветной улицей. Вокруг — ни души. Прячу в карманы ладони — и не могу согреться. Меня колотит — то ли от холода, то ли от волнения.

Она вышла из подъезда чуть позже восьми. Я за ней — как заправский шпион. То перебегал от дерева к дереву по пустынной аллее, то вис на поручне в другом конце переполненного автобуса, боясь потерять ее светлую макушку в море других макушек, беретов и шапок. То прятался за спинами студентов в коридорах педунивера. Там я узнал, что моя незнакомка учится на втором курсе, специальность… сейчас не вспомню точно название… в общем, после выпуска ей предстояло учить иностранцев русскому языку. Там, в коридоре, пока они ждали преподавателя, я изучал ее группу. Мальчишка только один был и то… не конкурент, в общем. Девушки на ее фоне казались тусклыми, как высохшие цветы. Наверное, поэтому она выпадала из их круга: сидела на подоконнике, время от времени грызла кончик ручки и что-то черкала в конспекте. Я все надеялся, что кто-нибудь окликнет ее по имени, но все словно сговорились против меня.

В тот день я так привык к ней, пока ходил хвостом, что едва не спросил «чего так долго?», когда она, наконец, вышла из аудитории после лекций.

Вечером моя незнакомка отправилась в клуб — я снова за ней. На ходу ел булочку, купленную в ларьке по дороге — из-за этой слежки поесть толком не удавалось. Вошел в клуб — и застыл, как вкопанный. Моя скромная студентка-гуманитарий уже сняла берет и старое пальтишко. Теперь перед зеркалом, поправляя легкий макияж, стояла красотка с ногами от ушей в коротком черном платье с блестками. Распущенные волосы — почти до бедер. Тогда, наверное, я влюбился в нее заново.

В баре она заказала колу со льдом. Пила через соломку крохотными глотками — и откровенно скучала. А я не мог позволить, чтобы моя девушка скучала. Выдохнул — и к ней. Но что говорить, что делать… Сердце колотилось, ладони — влажные. Словно до этого всю жизнь прожил в мужском монастыре. Недолго думая, отломал ей половину своей булки. Моя колибри улыбнулась — и взяла «подарок». Как же нелепо, наверное, выглядела эта получерствая булочка на вечеринке, где гламурные соседки по барным стульям попивали мартини с оливками!..